Ничего не попишешь

Жёлтые лучи фар проткнули густой мрак парковки. Припарковавшись, Мишка вылез из белой газели, оставляя свет фар включенным. - Аркхимов, ты? - раздался вопрос откуда-то со свободного края парковки. Миша зшагал в сторону силуэта в ореоле света и искорок. - Я, - ответил он, вглядываясь. И вдруг понял - Солин. - Часы "Заря". Мишган, ну договорились же? Опрятный мужик в спортивном костюме и парадных туфлях покачивался с пятки на носок на бордюре. Миша встал рядом, опираясь спиной на боковину автобуса. Солин курил за четверых. И сам же морщился, стоя в густых клубах дыма, то и дело подсвечивающихся от плюющейся искрами зажигалки. Миша тоже закурил. - Это вы про приветственную фразу? Прикольно конечно, но что за глупости? - парень выдохнул дым в небо цвета синей плесени и тлеющих звёзд. Солин спустился с бордюра и вкрадчиво, по-драконьи выдыхая сигаретный дым, проговорил: - Ты себя самым умным не считай, если сказали, что так надо - значит надо. Коли умный, так поймёшь. На последних словах он резко обернулся в противоположную сторону. - Лоргунов, здравствуй. Стройный дедок с военной выправкой уже подошёл к ним. - И вам не хворать, бойцы. Не зря все говорили, что он точная копия своей жёлтой газели: старый, но ходит уверено. И усы у него в форме решетки радиатора. Мишка поразмыслил с секунду и всё же предложил протягивая пачку сигарет: - Будите? - Нет, я бросил, - гордо сказал Лоргунов, при этом становясь ближе к пыхтящему, как паровоз, Солину. - Лоргунов, слухай, тут молодняк возмущается, что, мол, галимотьей в приветствиях занимаемся, - улыбаясь, выдыхал дым Солин. - Зелен ещё, чтобы старших поучать, Аркхимов. Мишка возвёл глаза к небу. Оно сонно моргнуло звёздами в ответ. - А это кто? - поёжился Мишка. Становилось некомфортно даже более, чем обычно. Конечная остановка "Новое кладбище", темная заносчивая ночь. И тонкий силуэт, шагающийся со стороны кладбища по парковке... Лоргунов нахмурился, а вот Солин наоборот развеселился: - Сивух, как жизнь? - Так... Худощавый водитель Генка Сивухов, благодаря здоровому цвету глаз и лица, а также лёгкой улыбке, обычно казался просто добродушным интровертом. Но когда этого не разглядеть - чрезвычайно походил на упыря. - Привет, - обратился Сивухов к Мишке, сел на бордюр, вытянул вперёд руки, и вперил взгляд в небо. Неудивительно, что слово для приветствия он выбирал чисто по длине. Генка тоже не курил. - Сейчас Брилина с маршрута дождемся, и можно будет уезжать, - прочитал мысли собравшихся Солин. - Аркхимов, ты кстати сгоняй фары у себя выключи, а я на служебном свет оставлю. Мишка оглянулся на пригорок с забором, ограждающим кладбище. Чёрные в ночи купола местной церквушки вытянулись, будто зубцами цепляя небосвод. Но перечить Солину он не стал. На всякий случай оглядываясь, Аркхимов преодолел несколько метров до своей маршрутки. И вдруг заметил, что хоть глаза уже привыкли к темноте, рядом с соседним автобусом клубок ночной мглы был особенно тёмным. Не сводя с него взгляд Мишка открыл дверь, сел в водительское кресло полубоком и не стал выключать свет... Чёрное пятно начало медленно двигаться, пробираясь по краю автобуса. Аркхимов с силой захлопнул дверь, когда из неопознанного объекта за край машины ухватилась черная рука. Мишка отдышался и оглядел приборную панель. Вдруг фары вырубились совершенно без него. Перед глазами переливаясь проплыло чёрное пятно и резко вспыхнули два жёлтых фонаря. В дверь начали колотить кулаками. Послышался голос Солина: - Выходи, Мишаня, ты что прирос там? И Лоргунова: - Аркхимов, семеро одного не ждут, выходи на раз-два! И даже Сивухова: - Выходи... Странно, а почему они зовут его выходить, а не уезжать? И вообще, как Солин мог так развернуться, чтобы фары прямо в лобовое светили? Никак. На этой мысли два жёлтых фонаря моргнули, разделились вертикальными зрачками, и пропали, открывая вид на сваливающуюся за горизонт груду созвездий. Стук и крики прекратились. Мишка ещё немного посидел, вжавшись в кресло, потом боязливо вышел. Солин и все остальные кажется что-то пили, стоя в свете фар служебного микроавтобуса. Они при всем желании не успели бы так быстро прибежать и убежать. Привидится же. - Долго меня не было? - подошёл к остальным Аркхимов. - Да, пару минут всего, - ответил Солин. - 4:56, если тебе важно знать, - уточнил Лоргунов. Миша был уверен, что не меньше 15. - Ага, но Брилин уже успел прийти, - отметил Солин, вновь закуривая и указывая на мужчину околотюремной наружности. Тот также отсалютовал Аркхимову сигаретой. Свою Мишка где-то посеял. Допивали, кстати, не коньяк, а всего лишь чай. Но по крепости, чай Брилина мало походил на общепринятый напиток. От адской смеси никотина и чрезмерно крепкого чая в глазах начали появляться светлые пятна и синие искры. Но постепенно до Мишки дошло, что видят их все и, что ещё интереснее, очень слажено на них реагируют. - Все в автобус, живо! - командовал Солин, зажевывая сигарету, и глядя куда-то в сторону. Только сейчас Аркхимов понял, что искры сыпались с пригорка, с кладбища, и звон был не в голове у него, а с колокольни. Мишка последним рванул к автобусу. Толкаясь, все пытались зайти в автобус. А на пригорке появился силуэт старика в ярко-белом свитере. Заметив его серьезный Солин вдруг смягчился и, плевав на суровый взгляд Лоргунова, помахал тому рукой и поздаровался: - Здорово, Василич! - И тебе доброй ночи. Не хотите присоединиться, у нас ведь праздник сегодня, - старик поправил руками белоснежный свитер. - Спасибо, не сегодня, у нас ещё дел полно. На этом Солин прыгнул на водительское место и захлопнул дверь. Белые светлячки кружились вокруг машины, не давая ей выехать. Миша ничего не понимал и сел ближе к Солину. - Эм, Григорий Георгиевич, а кто это был? - Где? - тот уверено смотрел на дорогу, увозя остальных от беснующегося разноцветными огоньками кладбища. - Вы же знаете, на холме. - Я то знаю, но тебе то это зачем? Меньше знаешь - крепче спишь. Аркхимов задумался. "Бред какой-то" - завершил он собственную, не прозвучавшую мысль. - Да Василич это был! - не выдержал Лоргунов. Крепко сжатые на руле пальцы Солина дрогнули. - Ага, а кто это вообще? - решил не отступать Мишка. И Лоргунов вроде как хотел с запалом продолжить, но Солин его перебил. - Охранник это с нашего кладбища. Хороший мужик. Друг мой. - Он тут уже сто лет в обед, так что слухов про него хоть одним местом жуй, - резко сказал Брилин. Солин с силой вдавил кнопку гудка в руль. - Он типо несколько раз парочек видел по кладбищу гуляющих, ну и шугал их, понятное дело, а потом их лица на памятниках узнал, - продолжил Брилин. - Извиняться потом ходил... - прошептал Солин грустно. - По тому случаю Василич так расстарался, что стал, так сказать, доверенным лицом для всех, кто там лежит, - дополнил Лоргунов. - Ты, Солин, уж лучше сам расскажи, а то нагаркаем ереси ведь, - ухмыляясь, предостерёг Брилин. Водитель вздохнул тяжело, ловя блики придорожных фонарей. - Василич и правда ответственно очень к этому отнёсся... Легенды местные собрал, учёл... И начал порядок наводить. - А что беспорядок был? - уточнил после молчания Мишка. - Ага, ещё какой... Постоянно приходилось маршрутки бросать, на порожке как земля появлялась, так значит покойник сел, и уже никто спокойно не доедет. Иконки сразу вешали, святую воду возили, солью стоянку засыпали - ничего не помогало. - Земля сырая - это знак верный, но цветы также, значится, ко всякому недоброму, - отметил Лоргунов. - Потому что нельзя на кладбище ничего брать, оставить можно, а забрать - никогда, - вдруг заговорил сбивчиво Сивухов. - Э, ты глянь кто проснулся! Он то побольше других знает, - продолжал буянить Брилин, схватив через сиденья Гену за ухо. - Он, это, сюда ещё мелким ходил с детским хором людей отпевать, правда? - Правда, - вывернулся Сивухов. - Нельзя ничего с кладбища уносить, это уже не нашему миру принадлежит, - заговорил он тихо и доверительно в сторону Мишки. - Цыгане, что вербы продают, пропадали - не обращали внимания, потом девочка стоя умерла, пела и друг упала - цветы в косу заплела, а другая как-то конфеты, свежие в упаковке, у могилы подобрала и съела - её в тот же день собаки загрызли... Сивухов замолчал хватаясь пальцами за сиденье. - Не знаю, почему они так делали... Вообще, дети многое чувствуют и видят там... - Эти ребята так не одну жизнь спасли, - улыбнулся Солин, а Генка продолжил: - Вот только, там живим не место; мы себя там теряли. Но теперь и не расскажешь... Только, ты знай, Миш, если есть на кладбище живые существа, то не с проста: улитки на надгробиях, говорят, грехи замаливают, муравьи дорожкой душу провожают, все остальные - помогают ей. Так что увидишь - не мешай, а. И Сивух вдруг упал, прижимая голову к коленям. - Вот ещё, дети говорят, что ангелы маленькие и похожи на блёстки или светящиеся белые огни... - и умолк. Минута тишины пошла на пользу сознанию Аркимова: они ведь видели белые световые огни. - Чё молчишь, папаша? - заорал вдруг Брилин. - Рассказывай порядки твоего другана. - А... Я тогда только работать начинал, ну и пожаловался Василичу на землю и покойников разгуливающих, - начал Солин. - Уж и не знаю, откуда тот узнал что делать, но нашёл он погостника, выпил и оставил выпить на могиле, рассказал всё и дела пошли. Покой и порядок. - Ха! - гаркнул Брилин. - Да, теперь те, кто живых донимает попусту, своё получают от хозяина кладбища. Брилин вдруг насторожился и стал оглядываться по сторонам. А Солин остановил микроавтобус и развернулся лицом к Мишке. - В общем хороший был мужик Василий, царствие ему небесное... А потом вдруг кивнул на дверь и сказал громко: - Выходи Брилин, твоя остановочка. Дверь медленно открылась, выпуская упомянутого. - Ладно, бывайте мужики, всё равно свидимся, - дверь также медленно наезжала оставляя Брилина в темноте и перерезая его взгляд уставленный на Аркхимова. Мишка поёжился. Место где живёт Брилин показалось Аркхимову странным, и он приблизился к окну заглядывая вдаль. Жуть перехватила выдох. - Кладбище, - подтвердил Солин увидив его взгляд. - Брилина уж месяц как схоронили, ты его только до переезда живым видел, а тут ты в родной город вернулся, вот он повидаться и вышел. Сегодня радуница - навина ночь... Они гуляют нынче, празднуют: потому и мы уехать не сможем. Всё что ты видел - либо нечисть, либо морок, а мы - пропавшие люди. Мишка оглядел салон: в углу сидел Сивухов и покачивался, обнимая колени, а с другой стороны, словно статуя, стеклянными глазами вперёд смотрел Лоргунов. Микроавтобус под руководством закурившего в салоне Солина шёл на десятый круг вокруг кладбища. Дёготь неба перетекал к горизонту, разгоняемый тихим мерцанием звёзд.