Весенняя Гроза

Утро. Очередное утро. Вставать с постели теперь кажется тяжелейшей работой. Поэтому я лежу в кровати по несколько минут: сначала десять, потом двадцать, потом все пятьдесят. Я лежу и смотрю в потолок подолгу, складывая все свои мысли по отдельным коробочкам. Я бы могла так делать весь день. Но всё же ближе к обеду мне удается побороть свое самочувствие и наконец-то встать с постели.  Так тяжело идти... Каждый шаг – это отдельное усилие. Нужно было остаться в постели. Остаться и гнить. Но я почему-то выбрала тяжелый путь. Сегодня не надо в школу. Как, собственно, и неделю назад. И две недели назад. Мне кажется, в школу я вернусь совсем не скоро. Будь я более здорова, невероятно радовалась бы этому, однако… В моей ситуации я просто мечтаю наконец вернуться к нормальной жизни и ходить в школу. Шаг за шагом. Шаг за шагом. Вниз по лестнице. Шаг за шагом. И вот я прибыла на кухню, где каждое утро пахло свежеприготовленным завтраком, а из открытого окна лился цветочный запах весны. Не удивляет. И больше не радует. Из меня словно вырезали часть души, выкорчевали все эмоции, оставив доживать свой век пустышкой.  Распахнула холодильник, взяла таблетки. Закрыла холодильник. Достала из упаковки голубую толстую пилюлю и положила в рот, проглотив её с первого раза. На кончике языка остался горький привкус, но мне не привыкать. Сейчас вся жизнь мне кажется горькой на вкус, и так я живу уже целый год. Целый… год… Лежать, мне нужно лежать. На это только и остаются силы.  На негнущихся ногах я прохожу в гостиную и ложусь на большой серый диван, покрытый царапинами от кошачьих лап. Снова смотрю в потолок.  Долго. Долго. Долго. .     .        .               .   .   . И вдруг – звонок!  *БЗЗЗЗЗЗЗ……. БЗЗЗЗЗЗЗ…..* Благо, мобильник лежал на чайном столике поблизости. Дотянувшись вялой рукой, смотрю на высвечивающееся имя, нажимаю большую зеленую кнопку и подношу аппарат к уху. – Да, мам, - выдавила я из себя голос. – Аня, доброе утро! Хотела проверить твое самочувствие. Как ты? - раздается в трубке спокойных, но переживающий голос матери. – Мм, - рот был словно зашит.  – Тебе тяжело говорить?  – Угу… - на каждый вздох мне всё тяжелее дышать. – Рада, что ты хотя бы взяла телефон в руки. Это уже большая победа, детка! – ………. – Обещаю, на следующих выходных мы с папой приедем тебя навестить. Не скучай там без нас! – ….. – Целую, пока! - сказала мать с улыбкой на лице и повесила трубку незамедлительно. – ………… Я так и осталась лежать с телефоном у уха. Нет сил положить его обратно. Нет сил отвечать. Нет сил встать и разогреть себе еду. Это ведь так энергозатратно: встать с дивана, пойти на кухню, достать блюдо из холодильника… нет, нет, нет. Слишком тяжело. И слишком бесполезно. Я чувствую, что мне конец. Я знаю, что не смогу так жить. Я не способна выживать одна в этом мире, пока вся моя семья благополучно забила хер на моё состояние.  Сегодня дядя в две смены. Да, он зарабатывает нам на еду. Значит, уже завтра мы будем снова нормально питаться. Может, и послезавтра. А может…  Я издаю тихий зевок. Хочется спать опять.  А если сейчас закрою глаза и это будет мой последний сон?  Голова пуста.     .               .    . .            .        .                    .    .             . .                              .                                                 . Но вдруг в голову врывается лавина из мыслей. Как огромная морская волна, несущаяся на мирный островок, размышления нападают на меня, заставляя сердце биться чаще. Я закрываю глаза, позволяя страхам и переживаниям накрыть меня с головой. Очень ожидаемое ощущение, очень знакомое.  Я ощущаю себя вечной мерзлотой, которая медленно тает после тысячелетий заморозков. Внутри меня бушует ураган. И я терпеливо жду, пока волшебная таблетка не снимет эти симптомы.  Две минуты, пять минут, тридцать минут… легче… легче… легче…. Легче дышится, легче думается. Легче…. Легче…. Да….. я чувствую холодок в голове. Как от мороженного. Такое приятное ощущение…. Внутренний шторм блекнет, исчезает, растворяется… Кажется, у меня даже появились силы. Я попробовала пошевелить пальцами ног, потом пальцами рук. Импульсы идут. Мои пальчики начинают постепенно оживать и наливаться силой. Палец за пальцем, палец за пальцем. Открывшиеся глаза наблюдают за полуденным солнцем, льющимся из окон.  И вот я уже на кухне, разогреваю в микроволновке тарелку макарон. Вот уже целый год прошел с того самого дня, когда велопрогулка по лесу забрала из моей жизни двух подруг, моё ментальное здоровье и несколько месяцев на восстановление. Все мои летние каникулы прошли в больнице наедине со своими новообретенными травмами, а начиная с этого учебного года, я стала работать и со своей психикой. Перевели меня, конечно же, на домашнее обучение, так как выходы в социум и контакт с людьми даются мне тяжело.  Я во многом благодарна своим… таблеткам. Благодаря ним я чувствую себя больше не в такой сильной депрессии, в которой была, как только поступила в больницу с травмами. Тогда я была наглухо больной… сейчас же моё состояние можно назвать «почти человеческим».  Тяжелая стадия депрессии, суицидальные мысли, панические атаки… Они тянутся за мной хвостом до сих пор, а образы маньяка в лесу и трупов моих подружек всё ещё снятся мне по ночам. Но я чувствую, как огромный груз вины и злости упал с моих плеч за весь этот год, моя психика приходит в норму, и в следующем году я уже смогу (наверное) вернуться к обычной школьной жизни.  Сегодня я навещаю своего психиатра. И он точно обнадежит меня, может быть даже снизит приём лекарств.  Выглянув задумчиво в окно, я заприметила на небе череду серых туч, в одно мгновение заполонивших солнце. Отлично, ехать придется в дождь. Такси подорожает раза в три.  Спокойно, цены на такси – не моя проблема. Моё состояние – вот, что важно. Микроволновая печь издала протяжный механический писк – пища разогрета. Я взяла чистую железную вилку, тарелку с теплой едой, села за обеденный стол и стала лениво наматывать макароны на зубцы вилки. Питаюсь я плохо по двум причинам: Первое, – моё внутреннее состояние. Психолог говорила, что с депрессией приходит потеря аппетита. Поэтому каждый мой прием пищи – вынужденный. И ем я не потому, что голодная, а лишь потому, что надо. Чтобы не умереть. Пусть и хочется иногда. Вторая причина – бедность. Живу я с дядей, который лопатой деньги не гребёт. Хоть родители и скидывают нам деньги на поддержание моего состояния, их как раз хватает только на походы к психологу, психиатру и покупку таблеток. Так что выживать приходится на безвкусных слипшихся макаронах.  Поправив рыжую прядь волос за ухо, я подставляю лицо над тарелкой, чтобы есть аккуратнее и не разбрасывать куски еды по всему столу, после чего кладу в рот неаппетитный моток теста. Не ощущая вкуса. Уже как год я не чувствую вкуса еды. Но чувствую, как мой желудок радостно принимает в себя пищу, отчего благодарственно одаривает меня своим журчанием. – Всегда пожалуйста, - отвечаю я желудку (как психбольная), но не перестаю жевать.  Со временем, я чувствую себя более-менее сытой, поэтому встаю с места и отношу пустую тарелку с прилипшими остатками макарон в мойку. Помою потом. Душ я не принимаю. Тяжело. А сразу направляюсь к шкафу, чтобы переодеться. Достаю синие джинсы, серую толстовку и чистые белые носки. Переодеваться тоже тяжело: натягивать джинсы на ноги, потом носки… И всё это ещё сопровождается моей утренней вонью из подмышек и рта. Ну не хочу я мыться. И не буду. Максимум побрызгаюсь дезодорантом.  Стоя напротив зеркала, я долго смотрю на себя. Бледная кожа (человека, который днями не выходил на улицу и просто гнил заживо в постели), мешки под глазами, копна сбившихся и нерасчесанных волос на голове. Я – эталон кошмара, огородное чучело, жертва трагедии. Я печально вздыхаю. А ведь я могла бы взять расческу и поправить хотя бы волосы, но у меня нет сил.  Как говориться, оплата у психолога не прошла. Такси. Здравствуйте. И вот я уже сижу с наушниками в ушах на заднем сиденье, прямо за водителем, и смотрю в окно на падающие дождевые слёзы. Слежу за гонками капелек на стекле и болею мысленно за определенных участников. Глупое занятие. «All my mornings are Mondays stuck in an endless February» - пропела Тейлор Свифт у меня в ушах. Я сделала звук громче.  «Похоронное бюро» - называл в шутку отец мои любимые треки. Кто же знал, что всю жизнь моя любовь к грустным трекам была просто скрытой возможностью проживать свою печаль. Это мне мой психиатр сказал.  За окном сначала проносятся многоэтажки, торговые центры и магазины… Я успеваю задуматься о жизни, о своем состоянии, мысленно ещё успеваю проверить всё содержимое своего рюкзака. Деньги взяла, павербанк взяла, зарядку взяла, ключи взяла… Вроде всё на месте.  И спустя пару минут, когда я успеваю прослушать половину своего плейлиста, наконец-то в окне показывается моя клиника.  – С вас 30 рублей, - протягивает монотонно таксист в конце поездки, как раз тогда, когда я достаю наушники из ушей и складываю их в рюкзак. – А там оплата картой, - отвечаю я, а мысленно негодую: «сука, как же дорого…». – А, э… точно. Тогда всё. Хорошего дня, - растерянно забормотал таксист. – И вам, - кидаю я напоследок и выхожу из машины, слегка хлопнув дверью. Мать бы меня отругала за это. Не любит, когда хлопают дверьми машины. Что ж, я в свою очередь могла бы ей ответить, что не люблю, когда меня оставляют одну дома у дяди, который работает 24/7. С депрессией.  Ну не об этом… Вот я уже подошла на регистратуру. За окошком сидела статная женщина лет 40/50, полная и недовольная. Очки неуклюже сползали на её переносицу, а её пухлые губы были смачно намалёваны ярко-красной помадой. Ужасный вид. Я неловко подошла и положила руки на подоконник. Кашлянула для привлечения внимания. – Здравствуйте, я на прием к Мальному.  Женщина сделала вид, что не услышала меня, и начала о чем-то болтать со своей коллегой. Я начала нервничать. На бейджике у раздражительной женщины, я прочитала имя: Перова Виктория Геннадьевна.  – Виктория… Геннадьевна, - нервно подала я голос. Таким взглядом, которым одарила меня женщина на регистратуре, на меня ещё не смотрели… В ответ Викусик повернула свою голову в мою сторону и ехидно хихикнула, поправляя очки на переносице. Потом закатила глаза. – К кому вы? – Мальному. – С какой стати? У него смена с 6 до 9.  – У меня запись. – Фамилия. – Что? - не расслышала я сначала. – Фамилия! - злобный взгляд прожег мою лобную долю. – Виктина. – Вик… ти… где «н»? - Виктория пыталась найти букву на клавиатуре. – О, всё. Нашла, - добавила она через пару секунд. Я осмотрелась по сторонам, будто пытаясь отвлечься от напряжения. – Виктина! Запись не стоит! Я повернулась обратно к женщине. Мои распахнутые глаза выдавали удивление. – Как… не стоит? - мой голос стал слишком жалостливым.  – Не стоит! Что вы выдумываете? Мальной сегодня записи не берет. – Ну как же… - я начала рыться в рюкзаке в поиске талона о записи. Сзади меня стала нарастать очередь недовольных людей. Кто-то театрально цокал, кто-то стоял за руку с шумным ребенком, а кто-то просто втыкал в смартфон. Все, естественно, были мной недовольны. – Так! Не мешайте очереди, пройдите, пожалуйста… – Нет… у меня же запись… - сердце бешено стало колотиться прямо в груди. Я уже не была полностью уверена в своей правоте. Казалось, мне капец… – Девушка!  *БАМ!!!* Я со злостью ударила кулаком по подоконнику. В этот раз была МОЯ очередь выпаливать свою злость и прыскать желчью. – Я вам сказала! У меня запись! - вены на моих висках вздулись, в моих глазах, казалось, горело красным цветом. Даже голос стал крепче, агрессивнее.  Виктория посмотрела на меня недоумевающе. Теперь она была в позиции жертвы. В очереди все тут же как-то угомонились. Да и стало гораздо тише вокруг. – П-проходите… кабинет 2-8.. - Виктория старалась держать лицо, но у неё выходило это очень плохо. Она поняла, что проиграла. Что я зажала её в ежовых рукавицах. Так-то, милочка. Из этой ситуации я выяснила, что наглые и злые люди на самом деле очень слабые в душе, и хватает только прикрикнуть на них разок, как они сразу прижимают хвосты и жалостливо скулят, словно безобидные шавки.  С гордым видом, но таким же неспокойным сердцем, я поднялась на второй этаж, прошла по привычному мне голубому коридору, после чего завернула налево и села рядом с незнакомой мне девочкой прямо под знакомым кабинетом. Выдохнула.  «Ты в порядке, ты в безопасности…» В голове роились мысли. Я тут же переключилась. Пять вещей, которые я вижу: большой горшок с цветком в углу коридора; окно с видом на город; белая дверь соседнего кабинета; пожарный огнетушитель на стене красного цвета; девочка, сидящая рядом со мной (чёрное каре, мешковатая белая рубашка, штаны в клетку). Четыре вещи, которые я могу потрогать: стул, на котором я сижу; моя щека; моя правая ладонь; мои джинсы. Три вещи, которые я могу услышать: какое-то странное гудение с потолка, своё дыхание, лязг дверей в коридоре. Две вещи, которые я могу понюхать: я поднесла свою руку к носу, потом учуяла запах парфюма девочки на соседнем стуле (приторные, фруктовые духи) Одна вещь, которую я могу… попробовать на вкус: эмм??? ничего??? мне кусать локти???  – Ты делаешь технику замедления? - чей-то голос внезапно раздался рядом с ухом.  От неожиданности я подпрыгнула, так как была полностью сосредоточена на технике. Владелицей голоса оказалась девочка, сидящая рядом со мной. Та самая, с черным каре. Взглянув на нее, я увидела её заинтересованный взгляд и вежливую улыбку. – Я? Да… - я постаралась восстановить дыхание. – Я Вика, - её ладошка осторожно протянулась ко мне для рукопожатия. Сначала я не поняла её жеста, и только спустя пару секунд размышлений провела свою ладонь в ответ. – Я Аня.  – Очень приятно, - в её улыбке была лишь доброжелательность и никакого злого умысла. – И мне, - сухо отвечала я. – Ты к психиатру? - Вика казалась расположенной к беседе. – Да. Ты что, тоже?  – Неее, я к нему уже ходила. Теперь во, в ту дверь мне, - палец Вики указал на дверь неподалеку. Я сщурила глаза, вчитываясь в табличку: «Психотерапевт» – Это разве не одно и то же? - уточнила я. – Сама не знаю. Меня сюда направили. Вот я и пришла. – Ммм… - заводить разговоры с рандомной девочкой в очереди я не хотела, поэтому отвечала односложно, чтобы отвалила. – А что у тебя? - без зазрения совести спросила Вика. – Не важно. – Ммм, понятно. А у меня хронический стресс. Прикольно, да? - собеседница не теряла надежду завести со мной увлекательный диалог. Она шатала ногами туда-сюда, сидя на скрипучем стуле, который издавал мерзкий звук при каждом её движении. Голова ее смотрела вверх и взгляд будто высматривал что-то на потолке. – Не прикольно.  – Я стараюсь смотреть на вещи позитивно.  – Это. Не. Позитивно. – А что у тебя?  – Не твое дело! Отстань! - вспылила я. – Суицидальные наклонности?  – Нет. – Шизофрения? – Нет.  – Биполярка? – Депрессия у меня! – Ооо… - задумчиво закивала головой Вика.  – Что «о»? - эта непоседливая девчонка уже успела меня взбесить. – Ничего. Просто… не знаю. Дашь тг?  Я уж было чуть не кинулась с кулаками на дряную девчушку, когда меня прервал чей-то голос: – Сулеева Виктория! Проходите, - из кабинета психотерапевта вышел врач и объявил фамилию Вики. – О! Мне пора! - Вика вскочила с места и, кинув мне на прощание улыбку, помахала и скрылась за дверью.  Я тяжело выдохнула.  Что ж за день сегодня такой!  Все хотят меня выбесить. Абсолютно все в этой гребаной клинике!  Хоть первоначально я чувствовала приятный вайб, исходящий от Вики, потом её надоедливые вопросы стали просто невыносимыми. Какая же она активная, жизнерадостная, любопытная… Аж бесит.  И с чего она пристала… – Виктина Анна! Проходите в кабинет, - меня отвлек от раздумий голос врача. Пора.