Только твой запах успокоивает
7 июля 2026 г., 23:49
В тринадцатом общежитии SEVENTEEN назревал детективный кризис планетарного масштаба. Накануне долгожданного общего выходного мемберы начали замечать, что из их комнат самым таинственным, мистическим образом исчезают вещи. Причём ладно бы пропадала еда (в этом всегда можно было обвинить Мингю или Суньёна), но пропадали абсолютно рандомные, самые мягкие предметы текстиля.
— Ребята, вы не видели моё огромное флисовое одеяло в клетку? — озадаченно спрашивал Вону, заглядывая под диван в гостиной и поправляя очки. — Я точно оставлял его на кресле. Оно мне нужно для стрима.
— А у меня пропала самая мягкая серая толстовка оверсайз, — подал голос Минхао, выходя из прачечной с пустыми руками. — Я только постирал её, хотел завернуться вечером... и пусто. Лишь вешалка качается.
— Да что там толстовка! У меня утащили огромную плюшевую подушку в виде кошачьей лапы, которую мне подарили караты! — трагично, на всю квартиру воскликнул Сынкван. — Кто-то явно пробрался в мою комнату, пока я был в душе. Это фиаско!
Мемберы начали в шутку подозревать друг друга, выстраивая безумные теории, и градус шума в гостиной стремительно рос. Дискуссия прервалась, когда в прихожую зашёл Сынчоль. Лидер только что вернулся со сложной студийной сессии, устало потирая шею и плечи.
Но стоило ему сделать шаг вглубь квартиры и вдохнуть воздух, как его альфийский инстинкт мгновенно заставил его замереть.
В воздухе плыл густой, невероятно сладкий, тягучий и обволакивающий аромат цветущей вишни. Этот запах не был холодным, как во время усталости Джонхана, или колючим — он был тёплым, беззащитным и... отчаянно призывным. Сынчоль повёл носом. Феромоны Джонхана буквально кричали о том, что у омеги начался тот самый редкий период гнездования перед течкой, когда инстинкты берут полный верх над его хитрым разумом.
— Сынчоль-хён! — подбежал к нему Сынкван, активно жестикулируя. — У нас в общежитии завёлся шпион-вор! Нам нужно обыскать все комнаты! Разберись как лидер!
Сынчоль тихо, бархатисто рассмеялся, и в его глазах вспыхнули огоньки такого глубокого обожания, что мемберы сразу всё поняли. Он похлопал Сынквана по плечу:
— Расслабьтесь, парни. Я знаю, где ваши вещи. И настоятельно советую вам туда сейчас не соваться, если дороги жизнь и здоровье. Наш омега строит крепость.
Сынчоль на цыпочках, стараясь не издавать ни звука, подошёл к двери их общей с Джонханом спальни. Он аккуратно нажал на ручку и замер на пороге, затаив дыхание от открывшейся картины.
Вся их огромная двуспальная кровать была превращена в монументальное произведение омежьего искусства. Джонхан подошёл к делу со всей своей аккуратностью. По периметру матраса плотным, надёжным кольцом были выложены те самые пропавшие пледы Вону, пушистые одеяла и мягкие подушки мемберов. Но самым трогательным было то, что весь центр этой текстильной крепости был устлан исключительно вещами Сынчоля. Там были его старые тренировочные худи, домашние фланелевые рубашки, футболки со съёмок — всё, что хранило сильный, глубокий аромат тёмного кедра и дорогого табака.
Сам Джонхан — сонный, с растрёпанными мягкими волосами, в безразмерном чёрном свитере Сынчоля, который сползал с одного плеча — сидел в самом центре этого кокона. В руках он держал любимую толстовку своего альфы, уткнувшись в неё лицом и судорожно вдыхая остатки запаха. Вокруг него плыло такое концентрированное облако вишнёвой сладости, что у Сынчоля сладко заныло в груди.
— Хани... — максимально тихо, шёпотом позвал Сынчоль, аккуратно закрывая дверь на замок, чтобы оградить их от внешнего мира.
Джонхан вздрогнул, мгновенно поднял голову и посмотрел на вошедшего своими огромными, слегка затуманенными инстинктом глазами. На долю секунды в его взгляде промелькнула настороженность омеги, охраняющей своё убежище, но стоило ему узнать Сынчоля и почувствовать волну свежего, живого кедрового запаха, как Юн расслабился. Его губы дрогнули в сонной, капризной и безумно милой улыбке. Он отбросил толстовку и призывно раскрыл руки.
— Пришёл... — протянул Джонхан мягким, хриплым от сна голосом. — Мой альфа пришёл. Почему так долго?
Сынчоль молниеносно скинул с себя джинсы и верхнюю одежду, оставшись в мягких домашних штанах. Он аккуратно, стараясь не разрушить хрупкие стены из подушек, перешагнул через край «гнезда».
Стоило ему оказаться на матрасе, как Джонхан буквально переполз к нему — обвил руками за шею, повалил спиной на мягкие одеяла и полностью забрался сверху, укладываясь всем телом на широкую грудь Сынчоля.
— Пахнет... на одежде мало пахнет кедром, — пожаловался Джонхан, капризно потираясь носом о шею Сынчоля, прямо в районе пульсирующей железы, и жадно вдыхая феромоны. — Ткань выветривается. Мне нужен ты. Весь. Живой.
Сынчоль счастливо выдохнул, его огромные ладони легли на спину Джонхана, надёжно фиксируя его на себе и укрывая от любых невзгод. Он позволил своему аромату раскрыться на максимум — по комнате поплыло тёплое, тяжёлое, согревающее облако кедрового дерева, которое моментально смешалось со сладкой вишней, создавая их собственный, уникальный кокон.
— Ну всё, теперь я здесь, маленькая моя птичка, — ласково шептал Сынчоль, запуская пальцы в шелковистые волосы Джонхана, бережно массируя кожу головы и целуя его в макушку. — Обокрал половину общежития, пока меня не было? Мемберы там паникуют, ищут свои кошачьи лапы и флисовые пледы.
— Плевать на них, — сонно пробормотал Джонхан, сильнее зарываясь лицом в чужую ключицу. От тепла, безопасности и родного запаха его внутренний омега сыто, громко заурчал — этот мягкий звук вибрировал прямо в грудь Сынчоля. — Их вещи просто мягкие, чтобы построить стены. Но твои — самые лучшие. Не уходи больше сегодня. Никогда не уходи.
— Не уйду, обещаю, — Сынчоль уткнулся носом в чужую щёку, оставляя там долгий, нежный поцелуй, а затем переместился к губам, целуя Джонхана медленно, сладко, делясь своим теплом и заземляя его разбушевавшиеся инстинкты.
Джонхан ответил на поцелуй с тихим вздохом облегчения, полностью расслабляясь и превращаясь в податливое, тёплое облако в руках своего альфы. Сынчоль аккуратно натянул на них сверху клетчатый плед Вону, окончательно изолируя их крепость.
Джонхан переплёл их пальцы замочком, крепко сжимая ладонь Сынчоля, и со вздохом абсолютного счастья уснул, убаюканный мерным стуком сердца своего лидера и густым ароматом согревающего кедра. А Сынчоль продолжал лежать в тишине, бережно перебирая волосы своего омеги и понимая, что готов принести ему хоть все пледы мира, лишь бы слышать это довольное, сытое урчание.
