О важности внимания

Ричард был в шоке. Его взял в оруженосцы сам Первый маршал. Да, разумеется, он же и виновен в смерти Эгмонта, но то было давно. А вот сейчас, в настоящем, он заботится о Ричарде. Он вылечил руку, подарил коня и тратил неимоверные деньги на непутёвого оруженосца. Да его в жизни так не баловали! Это было неожиданно и безумно приятно, настолько приятно, что все старые заветы легко вылетели из головы. Был только он. Рокэ Алва. Его монсеньор. Ричард понял: он влюбился. Хотелось вечно любоваться станом, прекрасными глазами, а орлиному носу Алвы Ричард был готов посвящать дифирамбы — настолько он был прекрасен. Каждая черта Первого маршала вызывала неописуемо восторг и желание завалить комплиментами. Но нужны ли они Алве? Вокруг него всегда толпами вьются влюблённые дамы. И Ричарду в пору сдаться, но он гордый потомок Лита. И обязательно достигнет своей цели в виде сердца любимого человека. А значит надо действовать. В голове сразу построился план по ухаживаниям. Но будет ли этого достаточно? Ричард, воспитанный в строгости эсператизма, не так много знал о тонкостях любовных дел. Поэтому было принято решение отправиться в библиотеку для получения новых знаний. Он нашёл книгу о куртуазных ухаживаниях — старый, потёртый том с пожелтевшими страницами. Сначала Ричард открыл его с трепетом, надеясь найти ответы на все вопросы. Но чем дальше он читал, тем больше понимал: эти советы не для него. А точнее не совсем реальны в его исполнении. «Дабы покорить сердце возлюбленной, играйте на инструменте, да позвонче, и пойте серенады любовные, чтобы покорить сердце девы. Для большего эффекта воспойте её красоту, ежели стеснение и робость переполняют Вас — прибегните к языкам заморским, чтобы красавица диву давалась, да слов не разумела». — Я так не могу, — вздохнул Ричард, захлопывая книгу. Хотелось уже опустить руки, но нет, поэтому книга была открыта снова. — Это вот эр Рокэ мог бы. У него и голос красивый, и на гитаре он прекрасно играет. А я… я только если спеть, и то фальшиво выйдет, не соблазнение, а издевательство над слухом. Он же меня засмеёт «Внимательно слушайте, что возлюбленная щебечет и запоминайте каждое слово — это Ваш путь к её сердцу. Найдите всё, что она хотела и приподнесите ей, дабы показать себя не только как добытчика, но и внимающего слушателя». — Ну, у меня личных денег нет. А покупать на деньги эра Рокэ ему же подарки слишком несерьёзно. Да и эр Рокэ сам себе всё покупает — у него есть всё, что нужно. Это скорее наоборот, он мне покупает всё, что я говорю. Забавно. И этот пункт у меня тоже не сработает. «Старайтесь проводить больше времени с любимой, приглашайте в сад прогуляться, больше прикасайтесь, придерживайте за талию или запястье, когда поднимаетесь по лестнице, следите за тем, чтобы Ваша дама была в безопасности, но при этом не сильно налегайте, иначе нарушите все нормы этикета. Важно найти баланс». — Пфф, эр Рокэ не трепетная эреа и может сам удержаться, даже в абсолютно пьяном состоянии. В отличие от меня, — Ричард вспомнил случай во дворце, когда чуть не полетел с лестницы(и это на трезвую голову). Хорошо, что монсеньор вовремя придержал его за локоть, а то бы точно разбился. — Мда, тот случай был не очень приятным. Но, может быть, если я буду рядом почаще... Он захлопнул книгу и задумался. Цветы и стихи. Это золотая классика. С этого стоит начать. Цветы — это просто, а стихи… ну, у него есть парочка специально для Рокэ. Уж слишком тот красив. Прекрасная муза, чтобы воспеть.

***

На следующее утро Ричард явился к завтраку с букетом полевых цветов. Рокэ поднял взгляд от чашки с шадди и удивлённо приподнял бровь. — С чего такая красота? Какой сегодня праздник? — Это Вам, — Ричард протянул букет, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Я… я подумал, что они скрасят Ваш день и поднимут настроение. — Скрасят, — Рокэ взял цветы, внимательно их осмотрел и поставил в вазу, заботливо принесённую служанкой. — И что же подвигло Вас на столь неожиданный и крайне заботливый жест? — Просто захотелось сделать Вам приятно, — пролепетал Ричард, садясь за стол. Рокэ усмехнулся, но ничего не сказал. Только продолжил завтракать, поглядывая на Ричарда с лёгкой, едва заметной улыбкой. Ричард выдохнул. Первый шаг сделан. Днём он решил попробовать стихи. Сидя в саду с пером и бумагой, он мучительно исправлял рифмы. Получалось коряво, но, толком исправить ничего не получалось выходило до боли клишировано, но что он мог поделать — любовь делала его таким.

«Стою пред Вами заворожен

Любуюсь строгостью лица

Ухмылкой губ, батистом кожи

Власами цвета воронья

В глазах я Ваших утопаю

И задыхаюсь от жары

Когда я голосу внимаю

«Что, юноша, уже пьяны?».

— Ужасно, просто ужасно, Рокэ меня засмеёт,— пробормотал он, перечитывая. — Но лучше явно не будет. Вечером, когда они сидели в кабинете, Ричард долго сидел, сжимая заветный листок в кармане, боясь сделать следующий шаг. Надо было тайно подкинуть, сейчас бы не страдал и не чувствовал себя идиотом. Благо, сегодня была работа с документами, а следовательно на него не сильно обращали внимания. Наконец направились храбрости он положил исписанный чернилами и красиво украшенный витеватыми узорами листок перед Рокэ. — Что это? — спросил Алва, не поднимая глаз. — Это для Вас. Рокэ прочитал. Его бровь поползла вверх. Казалось скоро у него брови так и останутся в приподнятом положении ради экономии энергии. — Юноша, Вы меня балуете. Сначала цветы, теперь стихи. Чем же я заслужил такое пристальное внимание к своей скромной персоне? — Вы заслужили гораздо большего, — выпалил Ричард, и тут же прикусил язык жалея, что не может провалиться сквозь каменные полы глубоко-глубоко под землю. Рокэ отложил бумагу и посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. — И что же ещё я заслужил? Ричард открыл рот в попытке найти что ответить, но не преуспев закрыл, покраснел и выбежал из кабинета так, будто за ним гнались все твари Лабиринта. Рокэ лишь усмехнулася и налил себе ещё вина. Работы предстояло очень много. Следующие дни стали настоящим испытанием. Ричард не оставлял попыток. Он старался проводить больше времени с Алвой — приходил в кабинет под любым предлогом, сидел рядом в библиотеке, подходил во время прогулок, во дворце следовал тенью. Он пытался прикасаться — небрежно, как бы случайно. Главный упор был конечно на тренировках. Но и в быту Дикон старался изо всех сил. Однажды, когда они поднимались по лестнице в особняке, Ричард, изобразив неуклюжесть, схватился за руку Рокэ. — Осторожнее, юноша, — усмехнулся Алва, помогая ему удержаться и притягивая чуть ближе. — Вы сегодня особенно неловки. Ричард покраснел, но не отпустил его руку. — Просто, ну, Вы понимаете, лестница скользкая. — Разумеется, — Рокэ позволил ему держаться ещё пару мгновений, а потом мягко высвободил ладонь. — Идёмте, нас ждёт обед, Кончита специально для Вас приготовила вкуснейшие энчилады. И каждый раз, когда Ричард пытался флиртовать или делать намеки, Рокэ лишь иронично приподнимал бровь и продолжал заниматься своими делами. Он был невозмутим, как скала, и это сводило Ричарда с ума. — Ну почему он не понимает? — бормотал Ричард в своей комнате, пряча лицо в подушку. — Я цветы дарю, стихи пишу, касаюсь, стараюсь быть рядом… Неужели ему всё равно? Неужели я ему не нужен?

***

Кульминация наступила через неделю, когда Ричард, собравшись с духом, ворвался в кабинет поздно вечером и выпалил: — Я люблю Вас! Скажите всё как есть! Я приму отказ. И то что Вы меня не любите. Рокэ поднял взгляд от бумаг. Его лицо было бесстрастным, но в глазах плясали чёртики. — Юноша, а Вас совсем ничего не смущает? — Что?! — Ричард замер, не веря своим ушам. — С чего я должен смущаться?! — Ну, во-первых, — Рокэ отложил перо и откинулся на спинку кресла, — Вы только что ворвались в мой кабинет без стука. Во-вторых, Вы кричите о своих чувствах так, будто объявляете о начале войны. А в-третьих… Он замолчал, давая Ричарду время осознать всё вышесказанное. — Что в-третьих?! — выпалил Ричард, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — А в-третьих, — Рокэ медленно поднялся из-за стола и подошёл к нему вплотную, — я заметил Ваши ухаживания. С первого дня. И позвольте сказать… — он чуть склонил голову, — они были весьма забавны. Мне даже очень понравилось. Не идеально конечно, но достаточно хорошо. Ричард покраснел так, что, казалось, мог осветить всю комнату. — То есть Вы знали?! — Конечно знал, — подтвердил Рокэ. — Цветы, стихи, попытки прикоснуться, вечное сидение в моём кабинете ты не так скрытен, как тебе кажется, Дикон. — Но тогда почему Вы молчали?! — Ричард был готов провалиться сквозь землю. — Почему не сказали?! — Потому что было интересно наблюдать, — Рокэ усмехнулся. — Ты так старался. Так искренне пытался покорить моё сердце. Это было крайне очаровательно. Ричард открыл рот, чтобы возмутиться, но Рокэ шагнул ещё ближе, сокращая расстояние до минимума. — А теперь позволь ответить, — прошептал он, и Ричард почувствовал его дыхание на своей коже. — О чём Вы? — выдавил он. — Я про твоё любовное признания, дурачок. И Рокэ поцеловал его. Медленно, нежно, так, как Ричард не осмеливался даже мечтать. И вот они уже страстно целуются посреди кабинета. Когда они отстранились, Ричард смотрел на него с таким же шоком, как и в день, когда Алва взял его в оруженосцы. — Я тоже люблю тебя, — сказал Рокэ. — Давно. И ждал, когда ты наконец соберёшься с духом и скажешь мне об этом. — То есть Вы всё это время знали и просто ждали?! — А ты хотел, чтобы я помешал? Прервал твой прекрасный план? — Я… — Иди сюда, — Рокэ притянул его ближе, обнимая. — Больше не нужно цветов и стихов, они у тебя достаточно посредственные. Просто будь рядом. Оставайся со мной. Будь в безопасности. Я не хочу тебя потерять. Ты слишком дорог мне. Ричард уткнулся носом в его плечо и почувствовал, как мир переворачивается. Все его страхи, все сомнения, вся неуверенность — всё это растаяло в одном объятии. В объятии любимого человека. — Я люблю Вас, — прошептал он. — Я знаю, mi sol, — ответил Рокэ, целуя его в макушку. — Я тоже. А за окном шумел ночной Талиг, и где-то в библиотеке на полке лежала книга о куртуазных ухаживаниях. Ричард больше не нуждался в ней. Он добился своей цели самостоятельно, но так и не понял главное. А Рокэ думал о том, что никогда не расскажет Дикону об истиных причинах своей мнимой слепоты. Теперь Ричард на своей шкурке убедился в том, как ужасно, когда намёки не понимают и ухаживания не замечают. Так что теперь они квиты.