Будь со мной

      У Минхо не было возможности отпраздновать свой день рождения в узком семейном кругу. Родители жили далеко, да и на небольшую зарплату баристы особо не напразднуешься. Родители в подарок перевели ему сумму денег чуть больше той, которая переводилась раз в месяц для выживания в столице. Как-то отмечать Минхо тоже не собирался: в этот день он должен был выйти на смену в час пик — а это та ещё пытка. Так ему ещё и исполнялось 22 — возраст, когда на запястье появляется первая фраза, которую в этот день ты услышишь от своего соулмейта.       Проснувшись и едва разлепив глаза, Минхо сразу же посмотрел на запястье. Там, написанная витиеватыми буквами, чернела странная фраза, очень похожая на экстраординарный подкат. Минхо решил не придавать этому особого значения, ведь он не очень-то и надеялся на свою удачу. Позавтракав и собравшись, он пошёл на работу.       Работать баристой достаточно интересно. Каждый день видишь много разных людей, иногда устаёшь от этого, но скоро привыкаешь. Бывают и неприятные ситуации, но Минхо старается о них не думать. Если хорошо знаешь, как всё готовится, то работается легко, в особенности когда в кафешку заходит твой лучший друг — Джисон.       Джисон тот ещё шутник и в придачу большой болтун: чаще, чем это нормально, Минхо задаётся вопросом: зачем Хан пошёл в экономисты. Джисон из обеспеченной семьи, родился в Сеуле и не привык себе в чём-то отказывать. Он не нахлебник, нет, просто зачем расстраивать так его любящих родителей, желающих, чтобы у сына не было недостатка в деньгах. Поэтому Хан мог себе позволить каждую смену Минхо заходить в кафе, чтобы развеселить его и выпить стаканчик кофе. Этих двоих все профессора практически не отделяли, считая единым целым, и это логично, ведь они как познакомились, так больше и не отлипали друг от друга.       Минхо пришёл в кафе, надел фартук и погрузился в процесс варки кофе и обслуживания клиентов. В очередной раз инстинктивно подняв голову на зазвеневший колокольчик, он увидел на пороге заведения Джисона. Он вальяжной походкой, с раслабленной улыбкой на губах, подошёл к стойке и сказал:       — Можно мне сироп, чтобы ты наконец-то дал мне в рот.       Минхо широко раскрыл глаза от удивления, потому что это была точная копия фразы с его запястья, но вслух попросил говорить тише, кося взглядом на старушку за столиком прямо напротив: она неодобрительно покачала головой и что-то сказала внуку, сидящему рядом с ней, указывая на друзей.       — Зачем ты всегда так громко говоришь? Хоть бы поздоровался сначала...       — Извини, начну заново, — Хан развернулся, вышел из кафе и через несколько секунд вернулся к стойке. — Привет. С днём рождения тебя. Я пришёл сюда за латте и с приглашением сходить вечером в кино. Всё-таки праздник, надо отмечать.       — Привет. Спасибо, — Минхо включил кофемашину и повернулся обратно к Джисону. — Я не против, только давай не как в прошлый раз.       — А что было в прошлый раз? — Хан пользуется излюбленным приёмом — прикидывается дурачком, ещё и лицо строит невинно-изумлённое, как будто и вправду ничегошеньки не знает.       — Ты выбрал скучный фильм, съел весь попкорн и уснул. В этот раз я выбираю на что идём.       — Договорились. Тогда встретимся около твоего дома в 5. Спасибо за кофе и до встречи.       Оставалось только потерпеть ещё три часа работы, а потом отдых.

***

      Минхо собирался в кино так, будто он идёт на свидание с самым популярным красавчиком в универе. И хотя Минхо сам по праву считался таким красавчиком, он всё равно нервничал, как будто с ним идёт не его Джисон. Тщательно подобранный свитшот бежевого оттенка и светло-голубые джинсы вместе с серыми кроссовками выглядели сильно повседневно, но Минхо, после огромного количества уверений себя, решил одеться именно так — удобно и практично.       По пути в кинотеатр Джисон взял его под руку и удивился, когда Минхо не стал вырываться. Фильм показался немного скучным, но Хан смог развеселить своего друга, строя разные рожицы и пародируя актёров на экране.       Выйдя на улицу и пройдя несколько шагов, они почувствовали как с неба стали падать крупные капли. Дождь всё учащался.       — Давай ко мне быстрее. Тут не далеко, — сказал Хан и потащил Минхо в направлении своего дома.       Промокшие и смущённые, они ввалились в квартиру.       — Родители в командировке. Не беспокойся, ты не стеснишь меня, — заверил Джисон, бросая ключи на тумбу у входа и направляясь в комнату.       Минхо сразу пошёл в душ отогреваться, так как он замёрз. Хан тем временем заказывал еду и заваривал горячий чай.       Вышедший из ванной Минхо с полотенцем на бёдрах, остановился на пороге комнаты и попросил сменную одежду. Хан порыскал в шкафу и выудил от туда футболку, шорты и даже трусы. Правда, он не смог отвернуться, когда его друг стал переодеваться.       В университете Минхо действительно считался одним из немногих красивых парней. Его классическая внешность не выделялась ничем, но действовала словно магнит, притягивая чужие взгляды. Многие грезили о его розовых пухлых губах и наглой ухмылочке, повадках, иногда напоминающих кошачьи, много кто мечтал оказаться с ним в постели или случайно увидеть его раздетым по пояс. Девушки восторженно визжали, завидев его, парни же тихо восхищались.       А Джисону досталась дружба этого человека, и, как и у всех друзей, у него были привилегии. Например, как сейчас. Любого другого Минхо, если бы понадобилось, силой выставил за дверь, лишь бы переодеться без лишних глаз. Но Хану он доверял, поэтому, не обращая на него внимания, снял полотенце, обнажая перед ним пах. Его наружное спокойствие кардинально отличалось от того, что было внутри. Внутри он жаждал, чтобы Джисон подошёл к нему, коснулся, поцеловал.       А Джисон в это время глотал слюни. Будучи другом, он никогда не обращал внимания на внешность, но сегодня почему-то вдруг обратил. И окаменел. Точёные скулы и кошачий взгляд, выступающий кадык и вены на руках, проглядывающийся пресс и болтающаяся между ног крупная головка. В довершении всего Минхо облизал губы, и Хан не выдержал. Он подошёл и поцеловал, смял эти губы, чтобы потом они стали ещё пухлее от поцелуев. Он взял руки Минхо в свои и заметил метку. На запястье была фраза, которую Джисон сказал сегодня при встрече с ним.       — Почему ты не сказал мне, что я твой соулмейт?       — Я подумал, что так будет лучше. Сам знаешь, вероятность, что я твой соулмейт, ничтожно мала, и я решил тебя не расстраивать. Прости.       — Но это же ничего не поменяет в наших отношениях? — с надеждой спросил Хан.       — А то, что ты меня только что поцеловал — это ничего не значит? — лукаво улыбаясь, спросил Минхо.       — Это значит, что ты охуенно выглядишь сейчас и я хочу с тобой встречаться.       — Как ты разогнался. Я подумаю над этим завтра. А теперь давай есть, я устал и жутко голоден.       Друзья, поужинав, скоро легли спать, так как Минхо за этот день сильно устал. Но Хан не был бы собой, если бы не шалость, которую он позволил себе, когда они уже лежали в кровати, завернувшись в одеяло. Минхо повернулся к нему спиной, чтобы не смущать ни себя, ни Джисона, а тому это было только на руку. Хан, совершив опрометчивый поступок — поцеловав Минхо — решил идти дальше напролом и добиться друга.       Сначала Джисон просто гладил Минхо по волосам, потом осторожно залез под футболку и провёл ладонью по прессу, поднимаясь выше. Секунду подумав, он сжал между пальцев сосок — сверху послышался шумный выдох. Немного поигравшись и послушав, как учащается чужое дыхание, Хан убрал руку, но не успел Минхо издать разочарованный вздох, как Джисон коснулся губами чужой шеи. Он стал спускаться ниже, покрывая каждый сантиметр бледной кожи тысячью мелких влажных поцелуев. Минхо хотел лечь на спину и чтобы эти мгновения не прекращались, длились бесконечно долго, но Хан не дал ему развернуться. Он залез под одеяло, продолжая выцеловывать дорожку к желанному месту. Минхо приподнял голову, всецело доверяя Хану, но всё же интересуясь, что он собрался делать. Джисон, спустя несколько секунд сомнений, всё же приподнял резинку им же найденных боксёров. Минхо скинул с них одеяло и ошарашенно посмотрел сначала на лицо своего друга, потом на его руку, но не сдвинулся с места. Хан стянул с друга боксёры и уставился на член Минхо, неожиданно подумав о том, что он, в общем-то, никогда не умел делать минет.       Эта пауза в действиях, видимо, затянулась так надолго, что Минхо, преодолев смущение, решил пошутить, тем самым выводя Хана из задумчивости:       — Что, думаешь не влезет?       На что Хан незамедлительно ответил:       — А вот сейчас и проверим.       И обхватил губами полувставший член Минхо. Минхо издал не то хрип, не то стон, почувствовав жар чужого рта, окруживший его член со всех сторон. Хан вобрал ещё глубже и поднял взгляд на друга. Глаза Минхо затуманила дымка возбуждения, он приподнялся и зарылся пальцами руки в волосы Хана, слегка направляя его. Джисон полностью отдался контролю Минхо, то полностью выпуская головку изо рта, то насаживаясь на неё почти до конца, то просто кружа языком вокруг уретры. Дыхание сверху ещё больше участилось, движения руки стали более резкими и глубокими. Хан вытащил свой член из боксёров и стал быстро двигать по нему рукой вверх-вниз.       Почувствовав, как рука Минхо настойчиво отстраняет его, он выпустил его член изо рта, но тут же накрыл его рукой. Двигая ими в одинаковом бешеном ритме, он довёл и себя, и Минхо до оргазма и повалился на кровать в его ногах. Только через несколько минут у него появились силы, чтобы говорить.       — Может быть, не будем ждать до утра? — подтягиваясь ближе к Минхо, сказал Хан.       — Пожалуй, я готов дать ответ, — поворачиваясь к Джисону, говорит он. — Давай попробуем встречаться.       И первым тянется за поцелуем, и получает его, долгий, сладкий, голодный. Руки бродят по телам друг друга, исследуя каждый миллиметр. Отстранившись, они всё же решают вытереться, а после засыпают в обнимку до утра, чтобы проснуться и улыбнуться друг другу.

***

      Следующие несколько недель проходят одновременно в сладостном предвкушении и тревожном напряжении, ведь Хану тоже исполняется 22. Минхо даже не надеется, что они соулмейты, он просто радуется, что он всё-таки решился на то, чтобы встречаться с ним. Сейчас он больше занят поиском подарка, нежели грустью, но временами накатывает и хочется целый день лежать неподвижно, уткнувшись в подушку от безысходности. Хан кажется бодрым и весёлым, как всегда, но Минхо-то видит его насквозь. А даже если нет, то догадывается, как друг переживает.       И вот наступает день рождения Джисона. Отмечен он будет с размахом: снят дорогой ресторан, приглашено немало гостей, будет хороший алкоголь и съедутся чуть ли не все знакомые семьи. Минхо нервно переминается с ноги на ногу перед входом в ресторан, держа в руках подарок и поминутно одёргивая чуть великоватый костюм. И всё же заходит.       Блеск позолоты ослепляет, мраморный пол поскрипывает под лаковыми туфлями. Минхо смотрит под ноги и видит своё отражение в плитке. Он озирается вокруг в поисках друга и осматривая интерьер. В углу он видит растение, сверху над ним слегка покачивается огромная люстра с множеством стекляшек, снуют люди в костюмах, а в воздухе разносится запах специй и, Минхо уверен, вкуснейшей еды.       Наконец, он находит в толпе гостей Хана. Тот светски беседует с мужчиной лет сорока, в тёмно-синем костюме, но заметив друга, поспешно заканчивает разговор и направляется к Минхо, который смотрит и не может понять одного:       — Почему ты не в костюме? — слетает с его губ вертящийся на языке вопрос. На лице Джисона быстро сменяются разные эмоции: удивление, осознание, радость. А дальше Минхо не видит, потому что Хан порывисто целует его, стукаясь зубами, и обнимает так, как будто хочет задушить. Минхо ничего не говорит, он понимает всё сразу и обнимает в ответ. Так они и стоят, пока Джисона не окликает строгий голос:       — Хан Джисон, ты почему ещё не в костюме? — но, увидев Минхо, голос немного смягчается. — Ну-ка быстро иди одевайся.       — Хорошо. Мама, я тебя люблю, — Хан наклоняется, целует её в щёку и куда-то убегает, теряясь в толпе.       — Что это с ним? — спрашивает она, обращаясь к Минхо.       — Мы с ним "взаимные" соулмейты, — произносит он и улыбается как дурачок какой-то.       Мама Джисона задумчиво улыбается в ответ, видимо вспоминая что-то, и отходит к мужу. Что-то шепчет ему на ухо, показывает на Минхо, отец Хана тоже расплывается в приветливой улыбке и машет ему рукой. Минхо кланяется в ответ.       Неожиданно Минхо чувствует себя на празднике в своей тарелке. Возможно, это всё благодаря Хану, который прямо-таки излучает счастье и весь вечер не отходит от него. Домой они уезжают на такси, а старшие остаются праздновать до поздней ночи.       Дома у Джисона тихо, спокойно, темно. Переодевшись и так и не включив свет, они валятся на кровать, накрываются одеялом и целуются. Нежно, тягуче, тепло. И проваливаются в сон, успев лишь обняться.