Фитнес-клуб «Фер»

Минхо, обдуваемый порывистым морским ветром, стоял на берегу каменистого пляжа, в который раз игнорируя вибрирующий в своей руке телефон. На его экране светился до ужаса знакомый, пусть и когда-то удалённый номер. Страшный, страшный номер. Ответить на него означало поддаться импульсу, предать себя и своё решение в прошлом. Стать слабым. Нельзя было позволить себе этого. Нельзя. Минхо просто не мог. Однако вопреки этому он поднял над экраном трясущийся большой палец правой руки в третьей попытке и мысленно подал в него сигнал. Палец не послушался. Быть может, он знал лучше головы: как только он проведёт по сенсорной кнопке — Ли Минхо придётся разыграть спектакль, героем которого он быть уже крайне устал. Четвёртый звонок. Ли задрожал всем телом, сдаваясь во власть этого номера, когда поднёс телефон к своему уху и вслушался в чужое дыхание на другом конце. — Минхо? — Еле слышно позвали его мелодичным, грудным голосом, и мир после этого замер. — Минхо? — Повторилось через динамик, и Ли открыл до этого крепко зажмуренные глаза в попытке привести себя в чувство. — Привет, — едва произнёс, наконец, он и выдохнул носом почему-то задержанный до этого в лёгких воздух. — Я не помешал? Ты долго не отвечал. — Нет-нет, — улыбнулся Минхо сам не зная чему и схватился за свой лоб, закинув кверху голову, — что ты хотел, Кристофер? Чужое молчание на секунду выбило почву из-под ног. Когда Ли Минхо обращался в последний раз к нему по имени? Месяц, пять назад? Нет. Куда дольше. — Ты нужен мне, — проскрипел Кристофер, и Ли услышал по одной лишь интонации, как сильно изменился когда-то знакомый человек. Дыхание спёрло. Прошло немало лет с тех пор, как они виделись и говорили в последний раз друг с другом — Минхо посмотрел на меланхолично разбивающиеся перед ним пузырящиеся волны и подумал, что их наверняка слышно через динамик. — Мы в роуминге, — неуместно сообщил после такой уязвимой фразы он. — Я знаю, — ответил ему Крис, — я… я видел, что ты теперь живёшь в Саппоро. И снова чувство ошеломления пронзило Минхо в самые щёки, разлилось по лицу током. Бан Чан, нет, — Кристофер — знал, что он уехал из Кореи, что он оборвал все связи с ним и этой страной, так зачем же он звонил ему? С чего вдруг? Что ему было нужно? Ли набрал воздуха и смотря в профиль, придал своему голосу язвительности. — Крис Фер, деньги не бесконечные, что вы хотели? — Возвращайся в Сеул. Минхо рассмеялся. Его красивый, ровный, немного задорный смех разошёлся по пустынному вечернему пляжу, и его лицо озарила сожалеющая и вместе с тем очень весёлая улыбка. — Покупаю билет и вылетаю, — не теряя своего природного сарказма, совсем не в корейском духе ответил он. — Тогда я приеду и верну тебя сам. — Обязательно, — покивал для убедительности Ли, будто Чан мог его увидеть. — Не забудь предупредить о цели своей поездки жену. — Злопамятный, — утробно, хищно проговорил тот, как всегда выбивая этим тоном весь возможный воздух, — не поменялся за эти три года, значит. — Мне некогда с тобой болтать, — злостно отреагировал Минхо и переложил телефон в другую руку от того, что правая взмокла от волнения. — У тебя минута, чтобы изложить суть дела. И лучше бы тебе сделать это как Бан Кристоферу Чану — иностранному владельцу сети фитнес-клубов, поднявшемуся когда-то за счёт одного крайне доверчивого инфлюенсера. Теперь пришла очередь Криса смеяться. Показалось, что слова его крайне позабавили — искренне, от всей души, и Минхо стало грустно от возникшей невозможности услышать его смех в жизни. — Уверен, — успокоившись, убедил его и себя Кристофер, — минуты мне вполне хватит, чтобы вновь сказать, что один крайне доверчивый инфлюенсер очень нужен одному поднявшемуся владельцу сети фитнес-клубов, понабравшему идиоток-маркетологов в свой штат по объявлению, — он выдохнул. — Ты нужен мне, Ли Минхо. На позиции руководителя отдела по развитию бренда. Я согласен на любую цену. Только возвращайся, пожалуйста, без тебя тут всё рухнет. Что? Боже! Победоносное ощущение власти вознесло Минхо на несколько метров. Сам Бан Кристофер Чан, обошедшийся с ним когда-то ужаснейшим из ужаснейших образов, умолял его — Ли Минхо — вернуться к нему! Он едва сдержал свой истеричный хохот. На глазах проступили безумные слёзы неверия, и он вонзился в их уголки пальцами, всё ещё подавляя свой смех. — Не думаю, что ты расплатишься, но это ладно — цену обсудим позже. Мне куда интереснее узнать мой рабочий график. В свободное от работы время мне придётся отсасывать директору заместо его жены или я буду уже на уровень повыше, когда сосать мне будешь ты? Какое счастье, что люди были от него достаточно далеко, а главное — ни слова не понимали по-корейски. К удивлению Минхо на том конце повисло молчание. И в молчании этом было что-то… новое. Что-то сковывающее, пугающее и настораживающее. С их последней встречи Кристофер однозначно изменился — это не было ложным впечатлением. — Нет у меня больше жены, — отрывисто и как-то сухо констатировал он и продолжил в абсолютно деловом стиле. — Так ты принимаешь моё предложение или поломаешься пару дней для виду, будто тебе есть о чём подумать, — и прочитал описание в его карточке инстаграма, — Lee Know — knowing Sapporo slow life? Ли не ответил, внезапно покрасневший. — Понял, — прокомментировал Бан Чан. — Вытащи меня тогда из блока в соцсетях, чтобы я связался с тобой через пару дней и спросил, что ты там надумал. Пока будешь думать — не теряй время зря и пакуй вещи. Кабинет я тебе уже подготовил. Мы запускаем тендер через месяц, и я не подпущу к нему никого, кроме тебя. Напуганный его уверенностью и хваткой Минхо начал представлять своё возвращение в Сеул и вдруг понял, что квартиру свою он продал — возвращаться ему некуда, разве что только к маме. И ветпаспорта его котов — чёрт возьми, куда он их дел? — Мне в Сеуле жить негде, — вслух сказал он. — Поживёшь у меня. — В однушке в Инчхоне? — Сморщился Минхо. — С двумя котами и твоей матерью над головой? — Обижаешь, — сказал Чан и явно улыбнулся, довольный собой, — приедешь — обалдеешь, — и положил в своей манере трубку.

ʚଓ

Итак, Ли Минхо обалдел. Он затащил двух своих котов в переноске в квартиру на юге Итэвона — ближе к реке Ханган — и едва перевёл от увиденного дух. Какой же козёл этот Бан Чан, что так хорошо устроился в жизни после того, как разрушил его! Он злобно выдохнул и первым же делом распаковал лоток для своих котов, с трудом представляя, куда он его поставит в этой отвратительно красивой квартире. Он замер с ним в руке, и старший из котов жалобно мякнул, просясь справить нужду. Минхо плюнул и поставил их туалет прямо в широком коридоре под картиной — назло Чану, а потом открыл переноску и выпустил обоих котов, обезумевших от длинной дороги. Из Минхо просто ужасный отец — по переезду в Саппоро он обещал больше никогда не подвергать двух своих любимых детей такому стрессу, и где они были теперь? Пока коты делили лоток, Ли огляделся. Где бы они не были и как бы тяжело не дался перелёт, ясно было одно: Ли Минхо ёбнулся, раз реально вернулся в Сеул со всеми своими пожитками и котами по первому же зову Криса. Ему даже не было за это стыдно. Он просто себя ненавидел. Шофёр — шо-фёр — занёс два его огромных чемодана и сумку в квартиру, сообщил, что Крис Фер ещё на работе, но он обещал освободиться пораньше и встретить своего важного гостя лично — Минхо фыркнул, закатил глаза и закрыл за шофёром дверь на все замки, будто они могли уберечь его от предстоящей встречи с Чаном. Хотя от той, конечно, его ничто не могло уберечь — не теперь, когда он стоял в его новой квартире и думал, в какой из комнат лучше разложить чемодан. Он не мог поверить, что это происходило с ним наяву. Он и впрямь вернулся в Сеул. Об этом однозначно нужно было запостить рилс и поднять охваты — три года назад он клятвенно обещал своей аудитории, что его нога больше не ступит на корейскую границу — не от того, что он отрёкся от страны, а от того, что он отрёкся от человека, в ней живущего, — и сейчас, он сам себе не верил, что стоял в квартире этого самого человека и смотрел, как по блестящему паркету, освещённому солнцем из открытой гостиной, опасливо вышагивали его коты, исследуя новую местность. Обессиленный после дороги Минхо уселся прямо на пуфик в прихожей, снял обувь и закинул ноги на сумку, наблюдая за медленно играющим на полу солнцем. Его клонило в сон — ночь в Саппоро до этого выдалась тяжёлой от нервов, но потерять бдительность он не мог и потому — во всю боролся с собой, какой раз вспоминая самое некрасивое расставание в своей жизни. Тогда тоже было лето. Но не его закат, как сейчас, а самое-самое начало, когда дожди то и дело поливали улицы, отбиваясь от кровли первого фитнес-центра Чана, занося через открытые окна прохладу в душное помещение. Они стояли в общем пустом тренажёрном зале, оба в спортивной форме, уже разогревшиеся и готовые приступить к весам, но ни тот, ни другой заниматься этим, на самом деле, не хотели. Они хотели другого. Минхо — давно, первее Чана, а Чан… Чан был Чаном. Кристофером — вернее было выразиться. Его кем-то вроде работодателем и каким-то наполовину, если не на четверть, любовником. В тот вечер в уже закрывшемся фитнес-клубе, среди никем не занятых беговых дорожек и погасшего основного света они ругались на повышенных тонах и в какой-то момент повышенные тона перешли на личности, а за ними — на открытые оскорбления. Минхо нахмурился, вспоминая самую ужасную фразу, какую услышал тогда. — Шлюха — вот, кто ты, — сказал ему Крис вдруг, — продаёшься за деньги на камеру. Попроси я тебя прийти в мой клуб голым, ты бы и спросил только: «Когда?» Бан Чан был очень несдержанным на фразы, но тогда его крайне сильно понесло. Он прошёлся по всем спонсорам Минхо — особенно подчеркнул каждого состоятельного мужчину, попытался вспомнить, с кем он работал по бартеру (а Минхо по бартеру работал только с ним) и что обычно его ужинать звали не девушки, а парни. Самонадеянно, самовлюблённо тогда подумал Ли, что Кристофер его ревнует — это ведь такое свойственное чувство тому, кто влюблён, и лишь многим позже он понял, что то была не ревность, а самая настоящая и ничем не прикрытая зависть. Зависть его открытости, его свободолюбию, отказу от общественного мнения и способности быть собой, не заявляя при этом на всю округу, что он гей. Но всем и без открытого заявления это и так было ясно, и для Чана это было невыносимо. Ему было невыносимо знать, что на Минхо смотрели, зная эту его особенность, что он помогал, помимо всего прочего, его бизнесу процветать и главное — что сам он — Чан — был геем, но не мог признаться в этом ни себе, ни жене, ни людям вокруг. А Минхо просто был рядом — красивый и доступный, очень полезный и к огромному сожалению — влюблённый в него. Он думал, что у них может что-то получиться хотя бы в роли любовников, пока Кристофер Бан не толкнул его в тот вечер, не осадил и не напомнил, что между ними не может быть ничего больше работы. Что с таким геем, как он, у него ничего не может получиться. Но прошлое не обманешь. Его не запутать, не сбить с пути, прошлое — не идиотка, оно не поверит тому, что говорит человек в настоящем, когда до этого все его действия говорили об обратном, и Минхо тогда Чану тоже не поверил. Не поверил, потому что помнил их пьяный поцелуй, помнил, как он касался его и какие касания получал в ответ, помнил его взгляды на себе всякий раз во время тренировок и после них, помнил, как он смотрел с улыбкой его профиль в инстаграме, не ожидая быть замеченным, и помнил то, во что перерос тот пьяный поцелуй. Он помнил всё. Его нельзя было обмануть, и всё же Бан Чан обманул его. Когда он достал из кармана телефон и показал фото, где Минхо… На кухне что-то громыхнуло, и он подорвался на ноги, видя, как коты наперегонки выскочили в коридор и помчались прятаться куда-то под кровать. Бедные! Наверное, они искали, где им попить, и Минхо наконец-то опомнился, ещё раз оглянувшись. По всей видимости, он задремал. Кошачьи миски лежали рядом с пуфиком в пакете — он забыл, что собирался наполнить их водой и кормом, и ему стало от этого очень злостно на себя. Кажется, он старел. Семичасовая дорога на ногах больше не переносилась им так легко, как переносилась когда-то в восемнадцать лет. Достав миски, он побрёл на кухню, проходя прихожую насквозь в правое крыло квартиры, откуда открывался вид на набережную. Его коты разбили стакан — видимо, в нём была вода, и её остатки вместе с осколками разлетелись по всему кафелю. Минхо вздохнул. У него совсем не было сейчас сил, чтобы убирать всё это, но выбора не было — он длинно переступил место происшествия и интуитивно полез в шкаф под раковиной в надежде, что там будет что-то, чем он сможет собрать осколки. Он ошибся. Ни совка, ни веника. Он заглянул в соседний. То же самое. Поискал ещё в кухне, зашёл в туалет — ничего. — Кристофер не убирается тут, что ли? — Разозлился вслух Ли и пошёл за своим телефоном. — Даже в Саппоро был приветственный набор щётки с совком. Он разблокировал экран, зашёл в их переписку.

lee-know:

— Ты дома ногами подметаешь и мусор в ладони собираешь?

CB97:

— Что?

Минхо разозлился ещё больше, что этот тугодум не понял сразу, что от него хотят.

lee-know:

— Где веник?

CB97:

— Ты ещё не забыл такие слова на корейском?

— Посмотри в раздвижном шкафу в прихожей. Под щитком.

Так этот чёрт ещё и хохмить с ним вздумал. Ладно. Ли откинул телефон на пуфик и отодвинул дверцы шкафа, находя совок с веником — действительно — под щитком. Очень по-мужски они были подвешены на прибитый гвоздь. Ужас. Этому дому явно не доставало женской руки. Женская рука… Он вспомнил о бывшей жене Чана и подумал с улыбкой, что она-то точно смогла бы тут навести порядок. И вдруг ему стало любопытно, как эта обычно терпеливая женщина ушла от этого придурка — что стало её крайней точкой в их отношениях? Сесть бы с ней на летней веранде и выпить — они точно нашли бы общий язык и заодно вспомнили бы школу. Но пути к такой возможности, конечно, были отрезаны — сделать этого больше было нельзя, не после того, как её драгоценный Бан Чан изменил ей с Минхо несколько раз, и не после того, как Минхо очевидно сбежал в Саппоро после сотрудничества с ним. Но как бы там не было, они втроём были крепко связаны. По большей части, если бы не бывшая жена Чана — они бы с ним в принципе никогда не познакомились. И Минхо признаёт: лучше бы этого знакомства никогда не случалось. Дахён написала ему тогда в вк внезапно вечером, оживляя их переписку семилетней давности. Он хорошо помнил её — она была влюблена в него в школе, очень долго, несколько лет, и он не мог ответить ей взаимностью, потому что сам был влюблён… в другого. Но это был иной фронт, абсолютно не имеющая ко всему происходящему отношения предыстория, лишённая смысла. Всё, что нужно было знать о Дахён — она училась вместе с ним в школе на пару классов младше, была классной девчонкой, ничуть не хуже всех других, тусующейся с одной и той же компанией подруг и стеснительно поглядывающей на него. Жизнь её наталкивала на геев, по всей видимости, с намеренным издевательством, иначе никак нельзя было объяснить, как так получилось, что сначала влюблённая в него она вышла замуж, в итоге, за Бан Кристофера Чана — самого гейского гея из всех возможных, после чего — ненароком, без задней мысли, свела их с Минхо, когда попросила его поддержать бизнес её мужа в своих соцсетях. От воспоминаний об этом в животе у Ли Минхо заурчало, и он вспомнил о собственном голоде и наверняка точно таком же голоде котов. Закончил с уборкой осколков, наконец-то вымыл руки и насыпал корм в миски. Чемоданы остались стоять в прихожей. Он не стал их разбирать, как и не стал ходить в дальнюю часть квартиры к двум спальням — что-то его от этого останавливало, и потому — он принялся готовить еду из того, что нашёл в холодильнике. В холодильнике у Бан Чана было шаром покати. Минхо помнил, что в периоды стресса тот очень плохо ел, и по всей видимости сейчас был именно такой период. Но это всё равно не помешало сделать чесночную пасту с консервированной курицей — спортсмен есть спортсмен, привычку белкового питания у него не отнять, и потому — нет-нет, но белок в том или ином виде у людей, следящих за собой, всегда хранился дома про запас, и Минхо обрадовался, когда нашёл банку с курицей в углу холодильника. Он поел, оставив порцию Чану, вымыл за собой посуду вместе с посудой, оставшейся, судя по всему, после завтрака, протёр кухонную мойку с плитой и всё-таки решил хотя бы переодеться. Идти в душ Ли не рискнул — боялся, что хозяин дома нагрянет с минуты на минуты, и когда он уже было положил чемодан на пол прямо в прихожей с целью раскрыть его, в двери позади него послышался ключ, шуршание и поворот замков. Осознание предстоящей встречи вторглось в сознание — Минхо напрягся всем телом, побледнел, выпрямился и отошёл чуть в угол, готовясь вот-вот столкнуться с тем, кого проклинал и вспоминал все последние три года. И если совсем уж честно — по кому очень сильно все эти три года скучал. Он обмер, когда Крис ступил на порог своей квартиры. Как всегда неловкий, плохо уживаемый в собственном теле — он едва не споткнулся о лежащую перед ним в прихожей сумку. В руках у него был букет роз и пакет с продуктами, и будто не заметя Ли, слившегося со стеной, он подал сначала громкий голос, тут же его понизив, испугавшись, что может кого-нибудь разбудить. — Минхо! Чёрт… — он разулся, — ты планируешь жить в прихожей? Мускулистый, в отлично сидящем на нём костюме оливкового цвета из тонкой шерсти, по обыкновению своему коротко стриженый и крашеный в белый Бан Чан развернулся и вздрогнул, не ожидая увидеть Минхо прямо перед собой. Они оба замерли друг перед другом, не зная, что сказать, удивлённые такой встрече, словно она и не планировалась, и неловко осмотрели друг друга с головы до ног. Будто во сне или в бреду — им обоим не верилось, что происходящее было настоящим, и Ли поймал себя на мысли, что не одному ему, видимо, было тяжело представить, о чём они станут говорить, если увидятся, но мысль эта быстро убежала, вытесненная образовавшейся неловкостью от того, с какой вдруг глупой улыбкой Чан посмотрел на него, и ему захотелось хоть как-то от неловкости этой избавиться. Минхо развёл руки, желая произнести приветствие, как в них оказались цветы. Он ничего не понял. — Это что? — Спросил он, подбородком указывая на букет в своих неживых руках. — Розы, — без издевательства, спокойно и очень обыденно ответил Крис, и в следующее мгновение его глаза блеснули озорством. — Геям вроде нравится такое. Нет? Воздуха в лёгких оказалось слишком много для возмущения — Ли надулся, не соразмерив, сколько ему нужно, и над ним за это открыто рассмеялись. — Это просто приветственный жест, не больше, — успокоил его Кристофер. — Поставь в вазу. У меня осталась от Дахён. В зале на верхней открытой полке. И стоило только упомянуть верхнюю открытую полку — в коридоре материализовался младший из котов, доверчиво преодолевший разделяющее их с Чаном расстояние и обнюхавший его брюки с поднятым хвостом. Какова скотина! Они виделись только раз, но он всё равно признал Чана за своего. Минхо цокнул. — Мы тут ненадолго, — погрозился он своему коту, — как только я найду квартиру, где меня с вами примут — мы тут же съедем, так что особенно не привыкай. — Ты это точно ему говоришь? — Подтрунил над ним Бан Чан и опустился на корточки, почёсывая чёрную спинку. — Я не тороплю, если что, и… — он поднял испытующий и вместе с тем очень преданный взгляд, — можете привыкнуть, если хотите. Я не против. Минхо задохнулся. Его щёки покраснели, и ему стало практически плохо от этой фразы, но он ничего не ответил на неё — не смог, не пожелал быть выданным, и вместо этого кивнул в сторону кухни. — У тебя в холодильнике мышь повесилась. Тебя не учили встречать гостей с кимчи и рисом? Пакет с продуктами зашуршал, когда Чан поднялся, спугивая кота. — Ты не перестаёшь меня удивлять своими корейскими перлами сегодня. — Кристофер, я и есть кореец, если ты забыл. Родом из Кёнгидо. — По тебе так не скажешь, будем откровенны. Кенто Ямадзаки явно твой брат. — Ты сам корейцем давно стал, чтобы судить об этом? Будто предчувствуя смену настроения, Чан не стал отвечать и наконец-то прошёл в кухню и поставил пакет на пол рядом со столом. — И что ты сегодня убирал веником, боюсь поинтересоваться? — Громко спросил он из кухни, продолжая с ним разговор. — Разбитый стакан. — А, вижу-вижу, — Кристофер выглянул в проём, держа в руке довольно крупный осколок, снова будто подкалывая его. — Где ты это взял? Я вроде всё убрал, — разволновался Минхо, проходя в кухню за ним, всё ещё держа цветы в обнимку, и наклонился прямо с ними параллельно полу, высматривая кафель на отблески стекла. Всем своим естеством он почувствовал в этот момент, с какой доброй улыбкой Чан посмотрел на него, и смутился под этим взглядом. Пространство заискрило между ними и показалось, сделай Минхо хоть один шаг ближе к тому, кого никогда больше не планировал видеть, — между ними случится что-то непоправимое, решающее, меняющее расклад в их взаимоотношениях, и от этого Ли сильней упёрся взглядом в пол, для вида нахмурив брови, будто и впрямь выискал остатки неубранных осколков, как услышал чужой судорожный вдох. — Надеюсь, ты привыкнешь, — сказал Бан Чан тихо, едва различимо. — К чему? К кому? — Выпрямился Минхо, сталкиваясь с ним прямым взглядом, и вцепился в обёртку, прижимая цветы к себе ближе. — Ко мне. К нам. Непонимание, отразившееся в глазах Ли, было жёстким и суровым. Он и забыл, каким умел быть непримиримым с теми, кто его когда-то обидел, кто ранил его в сердце и растоптал всё хорошее. С трудом поверилось ему в этот момент, что это и впрямь всё было по-настоящему — что он вернулся из Японии ради этого человека перед ним. — Кристофер, нет никаких «нас». Я приехал, потому что ты предложил хорошую возможность подзаработать. Недвижимость в Саппоро ничуть не дешевле, чем в Пусане — мне нужны деньги, чтобы позволить себе купить там квартиру. Ничего личного. Ложь! Ложь. — Посмотрим, — улыбнулся тот смиренно, точно вычленяя ни одного правдивого слова в только что произнесённом и посмотрел на плиту. — Спасибо за ужин, кстати, — уязвляя, опровергая всё сказанное Минхо враньё; действия в их отношениях всегда говорили больше слов. — Это просто благодарность за то, что разрешил у себя пожить, — закопал себя Ли ещё глубже, сам того не осознав. — Конечно, — кивнул Чан, ничуть не выдавая сомнение, но его было легко определить по глазам. Он прошёл мимо Минхо, коснувшись его плеча рукой в тёплом, приветственном жесте, пустив от этого по их телам ток, и приступил к своей обычной рутине после возвращения с работы, на ходу сказав. — Разбери вещи, пожалуйста. Я освободил под тебя левую комнату. Завтра приедет когтеточка и корм. Чемоданы я специально заберу в складское помещение, чтобы тебе повадно не было обратно их собрать и съехать от меня, — Кристофер развернулся на полпути и взглянул на него, внезапно очень серьёзный. — В этот раз я тебя так просто не отпущу.

ʚଓ

Недели после возвращения в Сеул полетели с катастрофической скоростью. За работой Минхо вообще перестал замечать окружающую жизнь. Его фотография в профиле из корейского клуба — даже не рилс — громыхнула в соцсетях шквалом комментариев, пересылок, чокнутым числом отписок и таким же — подписок. В его инстаграме смешалось всё: вопросы, возмущения, одобрения, порицания, критика — особенно критика и сообщения о сотрудничестве в директе. Ему писали и те, кого он рекламировал раньше, и те, кто не мог к нему обратиться в связи с его отъездом из Кореи. Японцы, в большинстве своём, от него отписались, и это было самым большим ударом, ведь все последние три года он работал, в основном, на них. Ему не хотелось терять путей отхода, не хотелось заново всё строить с нуля, но у него совершенно не было ни сил, ни времени, чтобы думать о личном бренде, ведь Крис Фер буквально заставил его думать о своём бренде. Работа в команде шла у них тяжело. Девочки-маркетологи действительно оказались подобранными по объявлению, и Минхо был в ужасе от того, что он был вынужден сколотить с этими идиотками отдел по быстрому реагированию — по-другому их отдел было не назвать, но хлеще этого был только Кристофер, который душил своим присутствием на совещаниях и от которого нельзя было избавиться даже дома. В качестве высшего руководства он оказался самым худшим вариантом из всех возможных — он ни черта не смыслил ни в тендере, ни в маркетинге, ни в рекламе, но всё равно упрямо пихал свой нос туда, куда не следовало, и вёл себя как заносчивый бизнеснюк. Минхо его терпеть не мог в офисе, они часто сцеплялись на профессиональной почве, пугая и удивляя этим подчинённых, отчего Ли сразу заработал среди работников звание заносчивой выскочки, и это был тот самый случай, когда популярность совсем не сыграла ему на руку. Наоборот, Минхо склоняли за спиной во всех падежах, ненавидя и за жёсткий подход к работе, и за то, что Крис Фер по какой-то причине жутко цеплялся за него. Дома дела обстояли в разы хуже. Не больше, не меньше — это была холодная война. В какой-то момент — Минхо сам не заметил в какой — он переехал в выделенную спальню насовсем. В ней ел, в ней работал, в ней снимал рилсы по ночам, всё ещё лелея надежду вернуться в Саппоро через год, в ней же приноровился чистить зубы, сушить и гладить одежду, заниматься спортом и играть в компьютер по выходным, — в общем, делать всё, лишь бы не пересекаться лишний раз с главой дома, — и хотя они оба понимали, что бесконечно так продолжаться не может, оно продолжалось, и так дни перетекли в недели, пока в какой-то момент Ли не приобрёл себе чайник. Чайник стал решающим фактором в расстановке сил на поле боя. Минхо воровато занёс его в квартиру, уже зная, что Крис был дома, и намеревался было проскочить в свою комнату, как подросток, но Кристофер заметил его из гостиной, сидя на диване, сначала намереваясь сделать вид, будто он его не увидел, пока его боковой взгляд не упал на коробку с чайником. Минхо три раза пожалел, что родился и ступил на порог этой клятой квартиры полтора месяца назад. И всё же — не отступил. С гордостью право имеющего человека он подхватил коробку за выемку на боковине — вырезанную ручку, и демонстративно направился в сторону комнаты, желая в ней запереться, но Бан Чан мобилизовался быстрее, стукнув чашкой о придвижной к дивану столик, подорвался и преградил Минхо у двери путь. — Хватит, — строго сказал он и свёл брови. Сегодня в офисе они снова жутко повздорили. Прозрачные стены его кабинета, плотно затянутые жалюзи, не могли перекрыть шума их спора, и Минхо прекрасно знал, что в следующий понедельник все их коллеги будут знать дословно предмет случившегося — первая неделя тендера не дала нужных показателей, — но ему было всё равно, ведь он реально смотрел на происходящее, в отличие от некоторых заносчивых… бизнеснюков. Продолжать тот спор не хотелось. Ли желал убрать своего начальника и соседа по квартире с дороги и положил руку на его плечо в молчаливом намерении сдвинуть с места, но тот не дался и вырвал коробку с чайником из его руки. — Что это? — Разозлился он. — Может, ещё холодильник себе там поставишь? Ты издеваешься надо мной? Несдержанно он откинул коробку в сторону, от чего та ударилась об стену коридора, пугая одного из котов, лежащего у двери в прихожей. Минхо проследил за чайником, пожал плечами и снова попытался пройти в комнату — он был вымотан этой неделей и не хотел выяснять отношения. К слову, после того разговора в первый день они и не говорили толком друг с другом — лишь спорили. — Я тебя зачем позвал? — Взъелся Крис. — Чтобы ты в комнате, как затворник, жил? В офисе меня избегаешь, тут избегаешь, это как, по-твоему? — Ты хотел себе бренд-директора — ты его получил, — врезался в него Минхо острыми глазами. — И если мы начнём обсуждать работу во вне рабочее время, ты очень быстро этого бренд-директора потеряешь, Кристофер. Я не намерен терпеть твои бесконечные истерики. То, как Кристофер захватил ртом воздух от этого оскорбления, — было отдельным видом удовольствия. Его взгляд потемнел, и он основательно встал перед Ли, глядя на него исподлобья — на пару сантиметров он всё-таки был ниже него. Ощущение нарастающей опасности пронзило Минхо и лишь подстегнуло оскорбить этого человека вновь. — Прекрати лезть в мою зону ответственности, я один раз тебя предупреждаю. Прекрати, блять. Ты нанял меня, чтобы я сделал с твоим чёртовым клубом то, что уже однажды сделал, так в чём твоя чёртова проблема? Что ты цепляешься ко мне? Рывком с выпадом он подхватил коробку с чайником с пола — злой и взъерошенный, — и Кристофер вырвал её из его рук вновь и вновь откинул в сторону. — Чан! — Крикнул на него он. И тот… улыбнулся. «Чан». Впервые за три года он назвал его по имени — так, как звал когда-то в прошлом, до того, как произошло их расставание, до того, как между ними вообще что-либо произошло, и ему самому стало плохо от этого — голова закружилась, и он отступил на шаг. Но Чан нагнал это расстояние — с выверенной аккуратностью. Его лицо было немного суровым, но больше — надменным, довольным происходящим, и Минхо напугала эта его смена настроения. — Ну-ка, что я слышу? — В удовлетворении протянул он. — Ты наконец-то назвал меня по корейскому имени? — Заткнись, — оголили Ли зубы. — Три года назад ты поклялся, что я на-все-гда останусь Кристофером, — он приблизился к нему ещё, от чего Минхо почти соприкоснулся со стеной лимонного цвета, — плохо держишь слово, Ли Минхо. — Отойди, пока я тебя не ударил, — предупредил его тот. — Ударишь? Ты меня? Такого у нас ещё точно не было. Но Минхо подтвердил своё предупреждение и замахнулся на Бан Чана кулаком, схватив его перед этим за плотную чёрную домашнюю кофту. На таком близком расстоянии он почувствовал, как тот напрягся от этого, хотя продолжил строить из себя контролирующего ситуацию, и увидел, с каким деланным безразличием он взглянул на его сжатый кулак. Бей, мол. Мне всё равно. И Ли разозлился на себя от того, что не смог сделать этого. Он опустил руку и пренебрежительно оттолкнул Кристофера от себя. Тот поднял чайник под подмышку. — Фигнёй вот этой я тебе заниматься в своём доме не позволю. А продолжишь — клянусь, я сниму дверь в твою спальню с петель и будешь у меня на виду, как рыба в аквариуме. — Мне тебе квартплату начать переводить, чтобы ты отстал от меня? — Всё ещё взбешенный происходящим огрызнулся на него Ли, закатывая рукава водолазки вместе с кожанкой, которую он так и не снял с себя с улицы. — Я от тебя не отстану, Минхо. Больше нет. Прекращай этот спектакль и выходи из роли проблемного подростка. Мне нужен мужчина, — с особой интонацией проговорил он. — И мне нужен сильный руководитель, с которым мы перестанем сотрясать стены моего офиса. У тебя ко мне претензия — я знаю. Хочешь мне её сказать — скажи. Не можешь — не выёбывайся, — он пошёл по коридору, всё ещё глядя на него. — Я буду в гостиной на диване. Остынешь — приходи, хочу на пару сыграть в плойку. На этих словах он прошёл к входной двери, выкинул за порог коробку с чайником и демонстративно отряхнул руки. Каждый раз последнее слово принадлежало Кристоферу. Минхо злостно вздохнул, зашёл в свою комнату и хлопнул дверью. Действительно как проблемный подросток.

ʚଓ

В плойку они не сыграли. У Минхо всё-таки была какая-никакая гордость. Но спорить в стенах офиса они всё же меньше стали. А через пару недель и вовсе прекратили. Зубная щётка вернулась в ванную, сушилка переехала в гостиную вместе с ковриком для занятий фитнесом, световое кольцо стало периодически появляться в коридоре, а посуда, кроме чашек, перестала выноситься за пределы кухни. Минхо пошёл Чану навстречу за то, что тот больше не совал нос не в свою зону ответственности — это был его реверанс. Но в квартире они всё равно старались не пересекаться. Ели по-отдельности, не находились в одной комнате и если переговаривались, то только по работе. Такое сосуществование было вполне терпимым — Минхо любил уединение, любил быть один, но всё же… всё же рядом с Бан Чаном это было неправильно. Он понимал: им нужно было поговорить. Не о работе, не о маркетинговой стратегии, им нужно было обсудить их. Эта тема давила на них, висела над ними грозовой тучей, и Ли прекрасно осознавал, что инициативу этого разговора ждут именно от него — в этом был весь Кристофер. Он дарил ему эту возможность начать разговор первым, чтобы не спугнуть его, понимая, что и так достаточно вовлёк его в стрессовые условия. Минхо был за это благодарен, но проблему это не решало — ему нужно было набраться смелости и сил, чтобы вообще заговорить об этом, а он даже с самим собой эту тему мусолить не любил. Произошедшее тогда в пустом тренажёрном зале сильно ранило его, сбило с толку, погнало прочь, и заговорить об этом означало вернуться в то ужасное, беспомощное, уязвлённое состояние, вызванное тем, кому хотелось доверять, но кто подорвал это доверие в одночасье. Крис, наверное, и сам не понимал в полной мере, что в тот вечер натворил, но знать этого Минхо не мог — они ведь так и не обсудили это. Однако в один из вечеров, когда они пришли домой вместе — шофёр их довёз, произошёл ещё один сдвиг в их молчаливом противостоянии. Уставшие и голодные после рабочего дня, они сели ужинать вместе. Было… неловко. И жутко непривычно. Слышать, как кто-то рядом с тобой хрустит огурцами, учитывая, что все последние годы Минхо ел в одиночестве, было практически дико, но он не подал вида, отпил от чашки глоток чая, прислонился плечом к стене, взглянул на Чана, сидящего на табуретке — видимо, от того, что она была ближе к Минхо, и неожиданно для себя задал вопрос. — Итак? Что же вы не поделили с Дахён? Кристофер захотел рассмеяться, кажется. По крайней мере, он легонько похохотал, боясь подавиться едой, протёр губы салфеткой, по-доброму улыбнулся и посмотрел на Минхо. — Вопрос интересный. Минхо пожал плечами, поковырялся вилкой в тарелке. — Можешь не отвечать, если не хочешь. Но пауза продолжалась недолго. Бан Чан очень внимательно оглядел его лицо, будто удостоверяясь, что это было истинное любопытство, а не вопрос ради вопроса, и лишь после этого подал голос. — Думаю, мы так и не разобрались с ней, как пользоваться моим членом, — задумчиво ответил он. — Ничего не делили. Разошлись полюбовно. Я отписал ей ту самую квартиру в Инчхоне. — Господи, — побледнел Ли, — со свекровью над головой? Теперь уже Чан не сдержался и открыто рассмеялся. — Что тебе такого сделала моя мама, что ты во второй раз её вот так упоминаешь? — Нет ничего ужаснее свекрови над головой, — нахмурился Минхо и подцепил кусок жареной курицы, — особенно для женщины. — Мама вышла замуж пару лет назад и переехала к своему новому мужу в Австралию. Дахён вроде как в той квартире сделала ремонт, не знаю. Мы не общаемся. Со свекровью, как ты понимаешь, она тоже не пересекается, так что черпать новости о ней мне неоткуда. — А хотелось бы? — Как-то нервно дёрнул ртом Ли, не представляя даже, как ревностно звучит и выглядит. Сделал он это зря, конечно. Чан довольно живо на это среагировал — подпёр кулаком подбородок и взглянул на жующего Минхо, дующего при этом губы, с почти открыто выраженной нежностью. — Нет, — терпеливо ответил он, — а должно хотеться? — Всё-таки бывшая жена, — глядя в стену и избегая его взгляда, проговорил тот неуверенно и тихо-тихо положил вилку на тарелку, чтобы не издать ей лишнего звука. Взгляд, которым Бан Чан упёрся в него после этой фразы, вполне можно было охарактеризовать пристальным, от чего уши Минхо начали постепенно краснеть. В груди перестало хватать воздуха. И чего его дёрнуло только спросить о Дахён? Разошлись и разошлись, какая ему разница? Его с Кристофером не связывает теперь ровным счётом ничего, кроме работы!.. Да прекратит он так смотреть на него или нет? — Мне о тебе узнавать хотелось, — тихо признался Чан вдруг, и Ли от неожиданности дёрнулся в сторону, ударившись лбом об стену. — Бог ты мой, Минхо! Он подорвался к нему и обхватил его голову с беспокойством. — Ну прямо-таки бог, — попытался пошутить тот, растирая место ушиба, но оказался заключённым в двух руках — его лицо повернули, и Бан Чан присмотрелся, приблизившись совсем вплотную, после чего разгладил место ушиба пальцами — ласково, совсем невесомо. — Дурак, — недовольно поругал его он. — Дурак, — невольно согласился с ним Минхо и виновато опустил голову, взглянул испытующе снизу-верх, состроил глаза и включил очарование, — так и что же ты там обо мне узнавать хотел? Теперь краснота разлилась по щекам Чана. Его тёплые руки никуда не делись, наоборот — он огладил ладонью голову Минхо, отступил и снова сел на табуретку, только уже ближе, придвинув её почти к краю стола. — Всё, — ответил он. — Куда ты уехал. Как ты живёшь. Чем занимаешься, о чём думаешь? Было время, когда я создал несколько фейковых аккаунтов, чтобы лайкать твои рилсы — хотя три моих лайка — капля в море, по сравнению с твоим миллионом подписчиков, мне казалось, что я хотя бы так искупаю свою перед тобой вину, — он пожевал губу, отвёл взгляд в сторону и посмотрел в тёмное окно. — И как? Искупил? — С хохмой уточнил у него Минхо, смотря прямо на его лицо. Кристофер вернул свой взгляд на него. Вид у него был расстроенный. — Нет, — был честным он. — Нет, — подтвердил Ли, повторив слово за ним. На какое-то время между ними образовалась тишина. Но она не была неуютной, не была колкой — очень много в ней образовалось понимания происходящего, понимания ими обоими: признания вины и несостоятельности действий по искуплению этой самой вины, а ещё жалости к утерянному времени впустую. — Ладно, — мотнул головой Минхо, наконец, и поднялся со своего места, — я пойду в комнату. Он хотел было взять чашку с недопитым чаем, но Чан перехватил его руку, окольцевав кисть — не резко, а скорее уверенно. Очень непоколебимо. Однако при следующих словах ему не хватило смелости посмотреть в глаза — взор его был направлен куда-то на уровень туловища. — Что мне сделать, чтобы искупить свою вину перед тобой? Минхо позволил удержать свою кисть ещё несколько мгновений, прежде чем отстранился от этого контакта и скрестил руки на груди. — Уже ничего не сделать, — с горестью упустившего возможность человека ответил ему он. — Три года прошло. Искупать вину надо было ещё тогда — обивать порог моего дома, стоять под окнами, писать на асфальте: «Минхо, прости меня!» — поехать за мной в аэропорт, как в фильмах, задержать самолёт, пытаться связаться со мной через знакомых, — вроде и в шутку, а вроде и нет перечислял Ли, — а сейчас поздно уже. Да и ни к чему разговор этот. — Я так не думаю, — покачал головой Бан Чан. — Ты же здесь. Передо мной. В Сеуле тысяча мест, где можно было бы расположиться с котами и где не пришлось бы несколько недель ютиться в комнате, лишь бы с соседом не пересекаться, и тем не менее, ты выбрал эту квартиру. Выбрал меня. Значит, ещё не поздно. Он встал следом за ним, потянулся к остро выставленным локтям перед собой, накрыл их, и Ли хотел было дёрнуться, однако ничего сверх этого прикосновения не произошло — Чан будто намеренно прощупывал границы дозволенного. — Может, ты всё-таки дашь мне шанс? — С надеждой спросил Кристофер, и Минхо почувствовал, как его сердце ухнуло вниз. — Нет. — Ладно. Тогда поступлю по-своему. Шагом вперёд он обозначил своё намерение и сократил дистанцию — Ли отшатнулся, отступил в коридор, затем всё повторилось. Чан снова наступил, а Минхо — снова отступил. Когда отступать было уже некуда, и они оказались в прихожей — мелькнула мысль выбежать за дверь, но она быстро растворилась, когда Бан Чан подался лицом вперёд в попытке накрыть губы губами, и от неожиданности Минхо высвободил свои руки и ударил его по щеке, не позволив свершить задуманное. — Даже не смей, — пригрозил ему он. Но Чан не остановился и попытался ещё раз, за что снова получил. — Я сказал, не смей! Ты слов не понимаешь? Что ты творишь? А потом тише, совсем растерявшись. — Что ты творишь?.. — Я не могу без тебя, — с покрасневшей щекой ломко признался Крис. — Не могу. Когда ты был далеко, справляться с этим было проще, но теперь, когда ты здесь — я не могу. Он упал лбом на его плечо, поверженный и обессиленный. Мгновение растянулось в секунды, прежде чем послышался его слабый, совсем неестественный голос. — Прости меня, Минхо. — Да пошёл ты, — сквозь зубы отверг его он, оттолкнув, и прошёл по коридору в свою комнату, закрывшись на замок.

ʚଓ

Между ними снова наступила холодная война. В комнату Минхо вернулась зубная щётка, а за ней — световое кольцо. Коврик для фитнеса был неуклюже свёрнут и запихнут под кровать, посуда образовала по мере приёмов пищи горку, но главное — чайник таки материализовался на его рабочем столе после предыдущей неудачной попытки. Бан Чан ничего на это не сказал. Всем своим видом он давал понять, что ему не нравится такое поведение, но он стоически терпел, не влезал и не пытался подчинить своей воле, хотя было очевидно, как тяжело ему это давалось. Его губы были настолько плотно сжаты, что создавалось впечатление, будто они сшиты, и Минхо всё было интересно, что последует за этим — какая телесная реакция будет следующей, но той всё никак не наступало. По крайней мере дома. В офисе же они снова начали цепляться друг к другу. Сначала по каким-то мелочам — лишь чтобы докопаться, но в какой-то момент ситуация дошла до такого абсурда, что они стали предъявлять друг другу за каждый промах, вплоть до цвета презентации, и в один из таких дней терпение Кристофера — бесконечное, по его личным меркам — лопнуло. Он хлопнул ладонью по столу прямо во время совещания в присутствии всех подчинённых Минхо из его отдела, от чего одна из девушек вздрогнула, по-настоящему испугавшись, и выпроводил всё младшее звено из переговорной. — Остаётся только Ли Минхо, — проговорил он и развернулся к экрану, на котором была включена демонстрация презентации, щёлкнув пультом. Экран потух. Следом за ним спустились по прозрачным стенам автоматические жалюзи, укрывая их от посторонних глаз. Минхо скрывал, что был доволен происходящим. Он сидел за длинным столом с вытянутыми руками, в пальцах покручивая уже почти пустой стакан из-под маленького кофе, туловищем чуть съехав вниз. Манерно расслабленный, с надменным взглядом сквозь чёрную пластиковую оправу очков, с закатанными рукавами белой рубашки и не уложенными с утра волосами — он был настолько же хорош, насколько и невыносим — у Чана кипела кровь в жилах от одного лишь взгляда на него, и Минхо прекрасно знал об этом. Даже больше: он намеренно это подпитывал. Когда жалюзи опустились окончательно, он кивнул головой в сторону экрана. — Противно знать, наверное, что даже иишкой пользоваться нормально не умеешь, раз она сделала такое дерьмо? По столу снова раздался хлопок ладонью — Кристофер нагнулся к нему, заложив руку в карман тёмно-коричневых брюк, и Минхо на это ухмыльнулся, посмотрев на стаканчик в своих пальцах, после чего поставил его и чуть отодвинул от себя, подняв, наконец, взгляд на недовольного Криса. — Ещё хоть слово о презентациях, и я тебя уволю. — Презентация у тебя — говно, — подначил его Ли намеренно и отвёл взгляд в сторону, — в общем-то, как и ты сам. — Минхо! — Крикнул на него Бан Чан, добавив тише. — Ли Минхо, чёрт бы тебя побрал. Прекрати трепать мне нервы, хватит! Мне даже жена бывшая их так не трепала, как ты! — Приму за комплимент. Лицо Чана исказила просто жуткая гримаса — он навис над Мнхо опасным предупреждением и раздался в плечах, будто готовясь к продолжению их очередной словесной перепалки. Пространство между ними воспалилось. Ли распрямился, подтянувшись на стуле, чем сократил расстояние между ними. С его губ раздался шёпот. — Не забывай: здесь не я нуждаюсь в тебе. Это ты нуждаешься во мне, Крис Фер. А затем перешёл на полный голос. — С презентациями тебе бы… На его рот упала ладонь Кристофера практически хлопком. Минхо вздрогнул и широко раскрыл веки, уставившись на гневные глаза перед собой, и тут же стушевался. Вся его бравада, которой он был преисполнен несколько секунд назад, рассеялась, и он попытался было отстраниться от чужой руки, но та последовала за ним, прижавшись крепче, и Крис опёрся о спинку стула, на котором Ли сидел. — Я тебя сейчас придушу. Минхо извернулся, выпутался из-под ладони и попытался возмутиться, но ладонь со рта переместилась на шею сзади и крепко сжала — Бан Чан упёрся большим пальцем под кадык. — Я не шучу, Минхо. Лицо Ли покраснело. Но не от нехватки кислорода — его было в достатке, а от смущения, желания провалиться сквозь землю и дикого, вдруг неистового желания оказаться придушенным по-настоящему — у Чана хорошо бы это получилось. Сердце от этой мысли бешено заколотилось, пульсом отдаваясь под чужой ладонью, и глаза Бан Чана отсверкнули пониманием происходящего, наполнились довольством собой, заставляя большой палец очертить кадык круговым, втирающим движением, уничтожая всю наглость, всю дерзость Минхо, на которых он жил все последние недели от их того разговора на кухне. — Знаешь, что меня бесит в тебе больше всего? Твоё упрямство. Мы могли бы поговорить ещё два месяца назад и прекратить терять время, но ты ведёшь себя как козёл. Зубы Ли клацнули, когда он попытался огрызнуться, и Чан схватил его за шею уже по-настоящему, не дав заговорить. — Хочешь знать, почему я тогда так поступил с тобой? Я отвечу: я заревновал. Когда мне прислали те фотографии, на которых тебя сопровождал тот мужик от машины до отеля под зонтом, я не мог думать ни о чём другом, кроме как о том, что ты продался тому, у кого больше денег, — он говорил серьёзно, его глаза были рассерженными и грустными, и Минхо слушал его, не веря, что Крис не выдержал первым и таки коснулся этой темы. — На одной из фотографий было видно, как ты смеёшься. Это было ужаснее всего. Ли Минхо перехватил руку, которой Бан Чан сжимал его шею, готовясь в любой момент скинуть её с себя. Но заговорить ему вновь не дали — Чан продолжил. — И лишь после того, как ты уехал, разорвав все связи, я узнал, что в том отеле проводилось мероприятие для блогеров, а мужик тот был его организатором. Между вами ничего не было — его уличили в тот же вечер с какой-то малоизвестной девчонкой, более того — он позвал тебя лишь потому, что один из миллионников сказал, что не приедет, если тебя не включат в список гостей. Захотелось захватить воздух губами, и Минхо сделал это. Хватка на его шее разжалась, дав воздуху проникнуть в лёгкие, от чего голова закружилась. Ли ухватился рукой за стул, картинка перед глазами подёрнулась, и он сморгнул, попытавшись отогнать от себя это состояние. Больше всего ему хотелось сейчас разозлиться, но он не смог и уткнулся взглядом в пол, туда, где были ботинки Кристофера, уже отдалившиеся от него на пару шагов. — Зачем ты говоришь мне всё это? — Прохрипел он осипшим голосом. — Это не меняет сути произошедшего. Не меняет того факта, что ты назвал меня шлюхой и обесценил все мои бесплатные месяцы работы на тебя. Я себя таким униженным, как в тот момент, ещё никогда не чувствовал, — Ли поднял своё лицо и посмотрел в чужие бегающие глаза. — Мне бартер твой тогда нахер не сдался. Кто угодно мог предложить мне условия в два раза лучше, но я работал с тобой из-за тебя, Чан. Потому что верил в твою затею и потому что был влюблён. Он поднялся со стула, разгладил шею, будто на ней могли остаться складки после чужой хватки, и погрубел, совсем ожесточился. — Ты заставил меня оправдываться за то, чего я не делал, хотя я сделал для тебя больше, чем мог за деньги для другого. Ты должен был мне быть благодарным, а вместо этого смешал меня с грязью, — теперь Минхо наступил на него, и Бан Чан — закономерно отступил, гонимый его сменой настроения; всё повторилось — Минхо сократил расстояние и подтянул Чана к себе за пиджак, заговорил совсем тихо, чтобы никто, кроме него, не смог услышать его будущих слов. — Ты пользовался мной, пользовался моим телом, просил ещё, я тебе давал, и всё ради того, чтобы услышать от тебя в конце концов, что я — шлюха. Небрежным толчком он оттолкнул его от себя, и совсем ослабевший, не держащий себя на ногах Кристофер чуть не запутался в собственных стопах и едва не осел на пол. В выражении его лица было столько стыда и вины, что Минхо стало от этого тошно — он скривился, посмотрев на него сверху-вниз, и удивился, как легко, оказывается, было сказать то, что его мучило все эти годы. Никогда ещё он не чувствовал себя настолько правым и настолько сильным, как в это мгновение — унизить Чана за его же проступок оказалось до того приятным, что ему даже не захотелось его добивать. Вместо этого он перевёл взгляд на тёмный экран телевизора, заметив в нём своё отражение, и удивился, каким злым и неистовым он выглядел, как много во всём нём было обиды. Смотреть на такого себя было отвратительно, и он фыркнул. — Презентация твоя сегодня была реально дерьмовой, если тебе интересно. Попроси моих подчинённых, чтобы они прислали тебе нормальный промт, — Ли сложил руки на груди и сменил тон на официальный. — Если это всё, что вы хотели, Крис Фер, то я был бы рад вернуться к своей работе. Но Кристофер, отдышавшийся и пришедший в себя, подошёл к нему, ткнул пальцем в его грудь и проговорил до того тихо, что у Минхо зашевелились на затылке волосы. — Будь готов, что дверь сегодня от своей комнаты ты не увидишь. — Отличный способ выселить меня из квартиры, — оскалился он. — Только попробуй съехать, — предупредил его Крис, — я верну тебя и посажу на цепь. Минхо сощурил глаза, не веря, что этот человек говорил всерьёз. — Вот как ты теперь заговорил. — Это нужно было сделать ещё раньше. — Какой же ты мудак, — закатил глаза Ли, — я просто поверить не могу. Чан перехватил его подбородок, и оторопевший Минхо даже не успел понять, к чему это было, как почувствовал на своих губах короткий, едва ощутимый, но всё же — поцелуй. Его уши загорелись, и щёки предательски, совсем не к месту покраснели, выдавая правду такой, какая она есть, удовлетворяя Бан Чана. Уверенный в своём поступке он выпустил его подбородок из своих пальцев, отступил и примирительно улыбнулся. — Дома договорим, какой я мудак. И да, теперь это всё, Ли Минхо. Можете возвращаться к работе. С пылающими ушами и щеками Минхо выскочил из переговорной, хлопнув стеклянной дверью. Честное слово, никогда в жизни он ещё не хлопал столько дверьми, как за этот последний месяц.

ʚଓ

Про дверь в комнату Кристофер не солгал. Когда Минхо зашёл в квартиру, его спальню больше ничего не скрывало. Коты бросились в рассыпную — видимо, человек, снявший дверь с петель, был тут не так давно, и Ли жутко разозлился, что вообще оказался в такой глупой ситуации. Прикосновение губ Бан Чана всё ещё горело на его губах напоминанием, казалось чем-то запретным, и он не знал, как ему с этим совладать. Хотелось взять котов и сбежать до того, как выяснения отношений с главой дома получат новый виток, до того, как между ними что-то решится и обозначится. Минхо заметался. Ему стоило поторопиться, если он хотел уйти незамеченным, и он стал соображать, что ему по-настоящему нужно с собой забрать, помимо своих котов в переноске. Решив, что ничего ценного, кроме них, у него и нет, он полез на верхнюю полку в шкафу за их вещами, но не успел даже толком ничего достать — в дверь позвонили, и Ли вздрогнул, ошеломлённый этим звуком, поняв, что услышал его впервые за все эти недели здесь. Он подошёл к двери с опаской, посмотрел в глазок и… никого не увидел. В дверь позвонили вновь. Стало страшно. В этот момент как никогда понадобился Бан Чан, чтобы выгнать его за порог проверить, кто был этот кретин, звонящий уже третий раз в звонок, и Минхо от этой мысли вышел из себя — он слабак, что ли, бояться непонятно кого? И потому — распахнул дверь, с грозным видом вперившись глазами в… Чана. Тот держал перед собой очередные цветы, стоя прямо под звонком, и едва сдерживал свой смех. — Ты с ума сошёл? — Минхо вырвал букет из его рук и хлестнул им его по голове, после чего кинул назад в его руки. — Придурок. А потом ступил назад в квартиру и закрылся на все замки. Бан Чан снова позвонил, издеваясь над ним своим больше не сдерживаемым смехом, и едва проговорил сквозь хохот. — Минхо, — позвал он его из-за двери, — открой, пожалуйста, я забыл ключи. — Ночуй на ковре, — злобно отозвался тот. — Ты же понимаешь, что я всё равно попаду в квартиру. У шофёра есть запасной ключ. Но я не хочу дёргать его сюда по такому пустяку. — Я всё сказал, — огрызнулся Ли и надул губы, совсем как девчонка, скрестив руки на груди, — спокойной ночи. Он сам себе не поверил, когда произнёс это. Всё его тело вздрогнуло, как в испуге, и он уставился на свои руки, не веря, что они принадлежали ему. Так сложно было представить себя в роли человека, умеющего устраивать ссоры на пустом месте, что Минхо сначала побледнел, а потом — покраснел до самых корней волос, насупившись от этого ещё больше, и упёрся спиной во входную дверь. — Минхо, — спокойно обратился к нему Крис, шурша обёрткой от цветов. — Что? — Всё ещё красный отозвался он. — Открой мне дверь. Я не хочу поднимать на уши всех соседей. Ли цыкнул. Ещё чего! Не станет он открывать ему дверь — ни за что. Ему было негде от него спрятаться, а тут хоть какая-то граница, чётко отделяющая Чана от него. Будто позади него раздался вздох, и Минхо понял, что Бан Чан сполз по стене вниз и сел на полу. — Не думал, что мне придётся объясняться перед всем подъездом, — раздалось его эхо в пустынном коридоре, — но раз ты так хочешь этого — ладно, — он замолк на несколько секунд, вновь пошуршал цветами в целлофане и понизил голос. — Тебе говорили, что у тебя просто ужасный характер? Минхо вспыхнул, как спичка. — Ты домой сегодня вообще не хочешь? Чан коротко и довольно хохотнул — всё происходящее доставляло ему удовольствие. — А ты меня пустишь? — После того, как ты снял дверь в мою спальню с петель, и не подумаю, — снова надул губы Ли. — Но это моя квартира, — по голосу стало понятно, что Кристофер чуть задрал голову наверх, интуитивно посмотрев в то место, где ориентировочно была голова Минхо. — Да мне плевать как-то. На какое-то время наступила тишина, но они оба не сдвинулись со своих мест. Ли Минхо почувствовал, как атмосфера поменялась, как посыл Бан Чана безмолвно изменился, и сердце от этого забилось чаще, предвосхищая то, что должно произойти. — Открой мне дверь, — как-то глухо проговорил Чан и слова его отозвались головокружением, — прошу тебя. Я хочу тебя увидеть. Хотелось было вновь спарировать, но Ли себя сдержал. Его сердце застучало быстрее, намного быстрее, чем он мог себе представить, что оно способно, и дрожащими пальцами он повернул замки, подложил скрещенные ладони себе под поясницу и отошёл на пару шагов в сторону, оперевшись теперь о стену, чтобы дождаться, когда на пороге появится Бан Чан. Он не знал и не хотел знать, почему поддался, что такого произошло, раз он безмолвно склонил голову и посмотрел, как дверь отворилась и в прихожей появился он — как всегда хорошо выглядящий даже после работы, гладко выбритый и нерасторопно спокойный. Минхо видел: Чан преследовал некую цель и собирался её достичь, чего бы ему это не стало, — и предвкушение это будоражило, совсем по-юношески волновало, не способное оставить равнодушным. Цветы оказались на пуфике — Ли не сдвинулся с места. Грудь поднялась в тревожном вздохе, когда Бан Чан приблизился к нему и замер перед ним — тихий и решительный. Захотелось сглотнуть, но не вышло: горло свело, руки замерли у стены, не способные от неё отсоединиться, и глаза посмотрели искоса, с нескрываемой беспомощностью. У Ли Минхо больше не было сил противостоять. Чан набрал воздуха в грудь — явно в намерении что-то сказать, но не сказал. Склонил голову с неописуемым выражением, которое можно было бы прочесть как добрую усталость от бесконечных препирательств и признательность, что ему наконец уступили, но прочесть его так Ли не рискнул. Корпусом он чуть съехал вниз, всё ещё глядя непрямым взглядом, и почувствовал, как с его носа стянули очки. Больше ничто не могло скрыть его красноты. От повисшего напряжения стало плохо. Очки оказались в нагрудном кармане пиджака Кристофера, а его руки — на лице Минхо. Он приблизился к нему и стал очень близко, но не поцеловал, лишь осмотрел, будто не имел права сделать больше этого, а Ли — в дурацкой надежде едва раскрыл губы и посмотрел с выраженной мольбой, больше не споря с самим собой. Его сердце билось гулко, его наверняка было слышно, и стало страшно, что Чан поступит с ним плохо вновь — в страхе этом он отвернул лицо, ненароком потеревшись щекой о чужую ладонь, и устремил взгляд на лежащий на пуфике букет. — Для кого цветы? — Не своим, грудным голосом спросил он, и пальцы на его коже вздрогнули. — Для тебя, конечно, — тихо, с лаской ответил Чан и улыбнулся. Минхо вернул ему свой взгляд, уперевшись макушкой о стену позади себя, чуть не столкнувшись носом с носом. Ладонь Бан Чана спустилась на его плечо. — Зачем? — Ты не любишь? Ли едва помотал головой, давая отрицательный ответ. Сколько-то они смотрели так друг на друга в полумраке, и Минхо спустился по стене ещё ниже, расставив ноги. Его щёки всё ещё горели, он всё ещё был смущён, но сердце прекратило свой беспокойный, тревожный ритм, и Чан, будто понял намёк, опустил свои руки ему на талию. Всё перевернулось внутри от этого прикосновения и захотелось закрыть глаза, дождаться, когда прикосновения станут увереннее и откровеннее, но сделать этого Ли себе не позволил. Совершенно точно зная, что следует обычно в таких ситуациях, он посмотрел прямым, спокойным взглядом, и голос его оказался точно таким же — спокойным и размеренным, будто совсем лишённым волнения. — Не поцелуешь меня? Одними лишь глазами Бан Чан обозначил, как был счастлив услышать это разрешение, и обхватил ткань рубашки на талии Минхо крепче, притянул его тело к себе и в момент, когда захватил воздух, приблизился и накрыл губы губами. Ли вздрогнул, свёл брови и упёрся головой в стену плотнее, будто в попытке убежать — до того это было непривычно, но вскоре подался корпусом вперёд, наконец освобождая свои руки, и положил пальцы на затылок Чана, подтягивая его к себе ближе и превращая статичное прикосновение в поцелуй. Их губы медленно задвигались в постепенном исследовании, будто никогда не касались друг друга прежде, и эта постепенность отозвалась волнением — Минхо громче задышал, оторвался от чужих губ, лишь чтобы перевести дух, и приник к ним вновь. Сознание поплыло. За ним — пол и потолок, стало нечем дышать. Они выпрямились, отошли от стены, продолжая целоваться, и Ли Минхо вспомнил, насколько он выше. Целовать Бана Чана вот так — чуть-чуть сверху было ничуть не хуже, чем быть поцелованным снизу, и всё же в таком положении было что-то не то — захотелось вернуться в изначальную позицию, и он промычал, будто в предупреждении, запутал их ноги, и так они оказались на полу. Минхо снизу. Чан — сверху. Поцелуй оказался ожидаемо прерванным, но никто из них об этом не пожалел. Выглядящий немного надменным Кристофер одарил поверженного Ли улыбкой и пригладил его рассыпавшиеся волосы. А потом наклонился к нему и поцеловал вновь. Быть во власти его губ оказалось приятным — Минхо поддался, прикрыл глаза, но ничего сверх поцелуя не случилось, и он недоуменно посмотрел на отвлёкшегося Криса, под руку которого пришёл старший из котов. — Кажется, он голодный, — со смешком заметил он и почесал рыжую морду. Смотреть на него такого с этого ракурса было лучше, чем Минхо мог себе представить. Уголки его губ растянулись, и пришлось скосить голову, чтобы увидеть кота. — Думаю, ты прав, — он смутился их такому обыденному разговору после произошедшего, но тот не казался вымученным; всё так и должно было быть. Бан Чан осел рядом с ним, и Ли поднялся следом. Они посмотрели друг на друга новыми глазами, пока кот продолжал крутиться вокруг них, задевая их своим хвостом, и захотелось рассмеяться, чтобы хоть немного сбавить это напряжение. И хохот раздался. Тихий и немного неловкий, а как прекратился — Минхо притянул Кристофера для ещё одного короткого поцелуя. — Козёл ты, Чан, — выдохнул он в его губы. — Больше не мудак? — Ожидаемо поддразнил его тот. — И мудак тоже. — Как много у меня ролей, — Бан Чан заключил его в кольцо своих ног и положил расправленные в локтях руки на его плечи, — интересно, найдётся ли среди них роль твоего… — Кого? — Свёл Минхо брови. — Даже не знаю, — усмехнулся Чан и отвёл взгляд в сторону, так и не договорив. Поймав его щёки пальцами, Ли повернул его лицо к себе. Губы Криса смешно сложились, и в любой другой ситуации это показалось бы забавным, но Минхо был очень серьёзен. — К твоему сведению, я буду к тебе очень строг. Ругаться стану за каждый промах, так, что период без отношений тебе покажется раем. Характер у меня, как ты заметил, ужасный, легко не будет. Денег просить меньше тоже не стану — я всё ещё хочу квартиру в Саппоро. Чан выпутался из его захвата. — Может, лучше в Пусане? Минхо закатил глаза. — Подумаю.