Очередь к тебе

      Они познакомились совершенно случайно.       В первый учебный день старшей школы Ким Сону, привычно опоздавший почти на десять минут, влетел в кабинет под недовольный взгляд учителя. Не извинившись, лишь коротко кивнув, он быстро оглядел класс в поисках свободного места.       Оставалось всего одно — рядом с Пак Сонхуном.       Тот даже не поднял головы от учебника, только молча подвинул свои вещи, освобождая место.       — Спасибо, — бросил Сону, усаживаясь рядом.       Это были первые слова, которыми они обменялись. Казалось, на этом все и закончится. Но уже через несколько дней весь класс начал замечать странную закономерность: самый шумный парень школы почему-то постоянно крутился возле самого тихого.       На переменах Сону без приглашения плюхался на соседний стул, таскал у Сонхуна ручки, заглядывал в его конспекты, жаловался на домашние задания и без остановки рассказывал все, что приходило в голову. Сонхун сначала лишь коротко отвечал, а потом незаметно для самого себя начал ждать этих разговоров.       Никто так и не понял, как это произошло.       Сону выглядел так, будто специально собирал на себе чужие взгляды. Осветленные почти до белого волосы, темная подводка вокруг теплых карих глаз, серебряные кольца в ушах, проколотая губа, цепочки на поясе, потертые черные джинсы, растянутые свитеры и тяжелые ботинки. Он всегда смеялся громче остальных, первым знакомился с новыми людьми и умудрялся поддерживать разговор практически с каждым человеком в школе. Казалось, что вокруг него постоянно что-то происходило.       Сонхун же был полной противоположностью: обычная школьная форма всегда сидела идеально, темные волосы аккуратно лежали на лбу, круглые очки постоянно сползали на переносицу, а тетради выглядели так, будто их печатали в типографии — ни одной помарки, ровный почерк, цветные закладки на каждой теме. Он редко вступал в разговор первым и никогда не пытался выделиться. Многие одноклассники даже не сразу запомнили его имя. Его знали разве что преподаватели. И Сону.       Несмотря на совершенно разные характеры, они будто неожиданно нашли друг в друге что-то, чего не замечали остальные.       После уроков Сону почти всегда ждал Сонхуна возле кабинета.       — Ты долго.       — Учитель попросил помочь.       — Тогда пошли. Я уже есть хочу.       И они уходили вместе.       Со временем это стало настолько привычным, что никто уже не удивлялся. Хотя вопросы никуда не исчезли.       — Вы вообще как познакомились?       Сону обычно задумывался на секунду, будто и сам пытался вспомнить. Потом пожимал плечами.       — Не знаю... Просто как-то получилось.       И улыбался так, словно этого ответа было вполне достаточно.       Так прошло несколько лет.       Последний звонок, выпускной, экзамены, бессонные ночи перед поступлением. Они оба поступили в один университет. Правда, на разные факультеты. Казалось, что теперь времени друг на друга станет меньше. Но почти ничего не изменилось.       Они по-прежнему обедали вместе между парами, переписывались далеко за полночь, обсуждая все подряд — от фильмов до самых бессмысленных мемов, спорили из-за музыки, часами гуляли по вечернему Сеулу без какого-либо маршрута и нередко возвращались домой последним поездом метро.       Только для Сонхуна изменилось абсолютно все.       Он не смог бы назвать точный день или момент, когда дружба перестала быть просто дружбой.       Не было никакого озарения, никакой красивой сцены, словно из фильма.       Просто однажды, в выпускном классе, Сонхун поймал себя на мысли, что слишком долго смотрит на Сону, пока тот смеется над очередной своей шуткой. Что начинает искать его взглядом, едва заходя в класс. Что автоматически покупает две банки кофе по дороге в школу, потому что знает: Сону опять проспал и ничего не успел.       Слишком много мелочей, которые уже нельзя было объяснить привычкой.       Тогда он впервые испугался. Не своих чувств — их отрицать уже не получалось. Испугался того, что одно неосторожное признание может разрушить то, что они строили годами.       Поэтому он выбрал молчание.       Оно казалось безопаснее.       С того дня Сонхун научился жить с любовью так, будто она никогда не должна была стать известной.       Он прятал слишком долгие взгляды за линзами очков, сдерживал улыбку, когда Сону без предупреждения обнимал его за плечи, делал вид, что не замечает, как сердце каждый раз сбивается с ритма от простого прикосновения.       Иногда ему казалось, что он почти справился.       А потом Сону привычно улыбался ему через всю аудиторию, писал поздно ночью: «Ты уже дома?» или без всякой причины прислонялся плечом к его плечу во время прогулки.       И Сонхун понимал, что все начинается сначала.       Каждый день он убеждал себя молчать.       «Не сейчас»       «Еще не время»       «Лучше останемся друзьями»       Он повторял эти слова так часто, что со временем почти поверил в них.

***

I know I stand in line,

Until you think you have the time

To spend an evening with me

      Любить Сону оказалось удивительно утомительно. Не потому, что тот был жесток. Совсем наоборот.       Сону был из тех людей, рядом с которыми каждый чувствовал себя особенным. Он одинаково искренне смеялся над чужими шутками, внимательно слушал, если кто-то хотел выговориться, никогда не проходил мимо знакомых, всегда находил время остановиться, спросить, как дела, или предложить помощь. Именно поэтому людей вокруг него было так много.       И именно поэтому Сонхуну постоянно казалось, что ему приходится бороться за право просто побыть рядом.       Стоило им зайти в университетское кафе, как Сону окликали с другого конца зала.       — Сону! Иди к нам!       — О, ты тоже здесь?       Через несколько минут за их маленьким столиком уже не оставалось свободных мест. Кто-то садился рядом с Сону, кто-то просил показать фотографии, кто-то начинал рассказывать последние новости. Сонхун молча допивал кофе, почти не участвуя в разговоре.       Когда они наконец оставались вдвоем и шли домой, судьба будто специально испытывала его терпение.       — Сону!       Очередной знакомый.       — Слушай, можешь помочь с проектом?       Или:       — Проводишь меня до остановки? Это буквально пять минут.       И Сону, виновато улыбаясь Сонхуну, просил:       — Подождешь немного?       Конечно он ждал.       На университетских фестивалях все повторялось снова.       Сонхун даже перестал пытаться держаться рядом. Пока Сону здоровался с десятками знакомых, его окружали одногруппники, друзья друзей и люди, которых он сам едва помнил, Сонхун незаметно отходил в сторону. Он уже заранее знал, чем закончится любой подобный вечер.       Даже переписка не принадлежала только им.       Иногда Сонхун долго печатал сообщение, стирал его, переписывал заново, наконец отправлял...       И почти сразу видел ответ:       «Извини, отвечу чуть позже. Мне тут друзья звонят»       Позже Сону действительно возвращался в чат. Всегда. Но почему-то Сонхун запоминал именно это «чуть позже».       Иногда они договаривались провести вечер вместе: посмотреть фильм, заказать еду и просто отдохнуть. Но за час до встречи телефон Сонхуна загорался новым уведомлением.       «Рики всех собирает играть в настолки... Ты же не обидишься, если перенесем?»       Или:       «Чонвон предложил спонтанно съездить к реке. Давай в другой раз?»       Или:       «Хисын нашел новый бар, все идут. Прости...»       Конечно, Сонхун никогда не обижался. По крайней мере, именно так он отвечал.       «Все нормально. Хорошо проведите время.»       Он не умел требовать внимания. Не умел просить выбрать его. Поэтому каждый раз отступал первым.       Иногда ему казалось, что он всю жизнь стоит в бесконечной очереди. В очереди за несколькими свободными минутами Сону. За прогулкой без чужих звонков. За разговором, который никто не прервет. За возможностью хотя бы ненадолго почувствовать, что сегодня Сону выбрал именно его.

***

      Начало зимних каникул Джей решил отметить с размахом.       Несколько дней назад ему наконец пришло письмо от крупной музыкальной компании, в которой он мечтал пройти стажировку последние два года. Получив долгожданное предложение, он сразу написал в общий чат:       «Даже не думайте, что я буду отмечать это в компании шести человек»       Поэтому в субботу двери его дома были открыты буквально для всех.       К вечеру гости заполнили каждый угол: из гостиной гремела музыка, на кухне кто-то смешивал коктейли, смех не стихал ни на минуту, а сам Джей, кажется, уже перестал понимать, кого приглашал лично, а кто пришел «за компанию».       Сонхун пришел только ради Сону.       Шумные вечеринки никогда не были ему по душе. Он чувствовал себя здесь лишним — среди громкой музыки, яркого света и незнакомых лиц.       Первые полтора часа Сонхун почти не отходил от стены в гостиной. Иногда перекидывался парой фраз с Джейком, который, судя по всему, тоже предпочитал наблюдать за происходящим со стороны.       А Сону... Он будто был создан для таких вечеров. Он танцевал, смеялся, охотно позировал для фотографий и переходил из одной компании в другую так легко, словно знал здесь каждого. То кто-то утаскивал его на кухню смешивать очередной коктейль, то через несколько минут уже звали играть в бирпонг.       Наконец Сону оказался рядом.       Они стояли у окна, перекрикивая музыку, и говорили о какой-то ерунде — о сессии, каникулах, о том, что Джей наверняка переборщил с количеством гостей. Сонхун почти не вслушивался в собственные ответы. Ему было достаточно того, что сейчас внимание Сону принадлежало только ему.       Но это длилось недолго.       — Сону!       К ним подошла незнакомая Сонхуну девушка. Смеясь, она легко взяла Сону за запястье.       — Идем танцевать!       — Уже иду, — улыбнулся Сону.       Он извинился перед Сонхуном одним коротким взглядом, позволил увести себя в центр гостиной и вскоре снова растворился среди танцующих.

And if we go someplace to dance,

I know that there's a chance

You won't be leaving with me

      Сонхун так и остался стоять у стены, машинально крутя в руках почти нетронутый стакан.       Музыка становилась громче, смех — звонче, а людей в гостиной будто только прибавлялось.       Сону найти было совсем несложно — он снова оказался в самом центре.       Сонхун невольно проследил за ним взглядом.       Чужие руки легко ложились Сону на плечи, когда кто-то затаскивал его в очередной танец. Кто-то смеялся, запрокинув голову, потому что Сону наверняка снова сказал что-то смешное. Кто-то подходил слишком близко, наклоняясь к самому уху, чтобы перекричать музыку. И Сону улыбался. Искренне. Так же тепло, как улыбался всегда. Будто каждому человеку рядом.       На секунду он исчез среди танцующих, а затем снова появился уже в другой компании. Кто-то протянул ему новый стакан, кто-то хлопнул по плечу, кто-то обнял за шею, увлекая за собой. Казалось, вокруг него постоянно кто-то был. Будто пустого пространства рядом с Сону попросту не существовало.       И именно сейчас Сонхун вдруг понял, что никогда не видел его по-настоящему одиноким. Не видел, чтобы рядом не было ни друзей, ни знакомых, ни случайных людей, желающих заговорить с ним хотя бы на пару минут. Вокруг Сону всегда кто-то был. А самому Сонхуну оставалось лишь ждать, когда среди всех этих людей для него снова найдется немного места.       Эта мысль оказалась неожиданно болезненной.       Он отвел взгляд и сделал слишком большой глоток уже давно выдохшегося напитка, словно надеялся, что горечь останется только во рту, а не где-то глубже.       Спустя какое-то время музыка стала казаться слишком громкой. Сону первым выскользнул из гостиной и направился на кухню. Сонхун почти сразу последовал за ним.       — Здесь хотя бы можно дышать, — выдохнул Сону, прислоняясь бедром к кухонной стойке.       За столом уже сидели Чонвон и Хисын. Перед ними стояли почти пустые банки пива, а спор, судя по всему, длился уже не первый десяток минут.       — Я говорю, лучше поехать к морю, — убеждал Хисын. — Фестиваль никуда не денется.       — А я говорю, что фестиваль бывает раз в год, — не соглашался Чонвон. — На море мы можем выбраться когда угодно.       — Вот именно что не можем, — фыркнул Хисын.       Сону тихо рассмеялся и без раздумий вмешался в разговор.       — Вы оба не правы.       — Почему это? — почти одновременно спросили они.       — Потому что сначала нужно пережить следующий семестр, а потом уже строить планы на лето.       Чонвон закатил глаза.       — Ну вот, теперь он тоже против нас.       Разговор быстро перескочил на другие темы: кто-то вспомнил смешной случай с занятий, кто-то начал жаловаться на преподавателей, потом все дружно стали спорить о музыке, доносившейся из гостиной.       Сонхун почти не участвовал в разговоре. Он молча слушал, иногда улыбался удачным шуткам и, как обычно, больше наблюдал, чем говорил. Ему было достаточно просто сидеть рядом с Сону и время от времени ловить его взгляд среди общего разговора.       Внезапно телефон Хисына громко завибрировал, нарушая их разговор. Он бросил взгляд на экран и негромко рассмеялся.       — Джей просит срочно прийти в гостиную. Говорит, кто-то устроил соревнование по караоке, и соседи уже грозятся вызвать полицию.       — Похоже, без нас он не справится, — усмехнулся Чонвон, поднимаясь из-за стола. — Пошли спасать Джея!       Хисын поднялся из-за стола, на ходу допивая остатки пива.       — Вы только не выпейте всё без нас.       — Не обещаем, — с улыбкой ответил Сону.       Они ушли, и дверь кухни тихо закрылась за их спинами.       На мгновение стало непривычно тихо.       Гул вечеринки остался где-то за стеной, превратившись в приглушенные басы и далекий смех. Холодильник негромко гудел, а гирлянда над кухонными шкафами отбрасывала на стол теплый желтоватый свет.       Впервые за весь вечер они с Сону остались вдвоем.       Они налили себе еще.       Потом еще немного.       Сону сидел совсем рядом — так близко, что Сонхуну казалось: стоит слегка повернуть голову, и их плечи соприкоснутся. От него пахло сладкими духами с едва уловимыми древесными нотами, а собственное сердце билось так громко, что Сонхун боялся — еще немного, и Сону тоже его услышит. Он крепче сжал стакан, чувствуя, как холодное стекло впивается в ладонь.       И именно тогда пришло осознание — этого момента он ждал несколько лет.

I practice every day to find some clever lines to say to make the meaning come through

But then I think I'll wait until the evening gets late, and I'm alone with you

      Сколько раз он представлял себе это признание? Перед зеркалом. По дороге домой. Ночью, лежа без сна и глядя в потолок. Он придумывал идеальные слова, самые правильные, самые красивые, а потом неизменно останавливал себя.       «Нет»       «Не сейчас»       «Еще не время»       «Подожду... пока мы наконец не останемся вдвоем»       И вот они действительно сидели вдвоем. Никто не мог помешать. Никто не собирался их прерывать. Это был именно тот момент, которого он так долго ждал.       И именно поэтому Сонхуну стало страшнее, чем когда-либо.       Теперь у него больше не осталось ни одной причины снова промолчать

The time is right, your perfume fills my head, the stars get red, and, oh, the night's so blue

And then I go and spoil it all by saying somethin' stupid like, "I love you"

      Время будто замедлилось. За окном мерцали огни, из гостиной доносились приглушенные басы, но здесь, на кухне, все казалось непривычно тихим. Сонхун слышал только размеренное гудение холодильника и собственное сердце. Горло пересохло, ладони вспотели, а холодное стекло стакана почти болезненно впивалось в пальцы. Он столько лет мечтал именно об этом моменте, столько раз убеждал себя, что признается, как только они останутся вдвоем. И теперь, когда этот момент наконец наступил, ему хотелось только одного — оттянуть его еще хотя бы на минуту.       Сону повернулся к нему.       — Ты сегодня какой-то тихий.       Сонхун нервно усмехнулся, опуская взгляд.       — Я всегда тихий.       — Но сегодня... особенно.       Повисла тишина. Сонхун чувствовал на себе взгляд Сону, но никак не решался посмотреть в ответ. Казалось, стоит только поднять глаза — и пути назад уже не будет. Он судорожно втянул воздух, крепче сжал стакан, пытаясь унять дрожь в руках, и понял, что еще немного — и просто не сможет произнести ни слова.       — Можно... я скажу одну глупость?       Сону улыбнулся — легко, почти беззаботно.       — Конечно.       Сонхун медленно выдохнул. Все фразы, которые он столько лет прокручивал в голове, исчезли в одно мгновение. Не осталось ни красивых признаний, ни заранее придуманных слов. Только пустота в голове, дрожь в голосе и сердце, которое, казалось, слышал весь дом.       — Я люблю тебя, — слова сорвались с губ так просто, что Сонхун сам не сразу понял, что действительно произнес их вслух. Будто они сами решили вырваться наружу после четырех лет молчания. Несколько секунд он просто смотрел на Сону, а потом тихо, почти обреченно рассмеялся, качнув головой. — Вот... именно так я и не хотел признаваться.       Ответа не последовало.       Сону молчал.       Он просто смотрел на него — внимательно, спокойно, так, что Сонхуну захотелось исчезнуть. Ни улыбки. Ни удивления. Ни единой эмоции, за которую можно было бы зацепиться. Сердце колотилось где-то в горле, воздуха вдруг стало катастрофически мало. Еще мгновение назад признание казалось самым страшным, что он мог сделать. Теперь самым страшным стало ожидание ответа.       «Зря»       Эта мысль пронеслась в голове быстрее любой другой. Зря сказал. Зря испортил вечер. Зря рискнул тем единственным, что у него было.       Он уже почти приготовился услышать осторожное «прости», после которого ничего уже не станет прежним.       Но Сону вдруг тихо спросил:       — Это и была та самая глупость? — Сону негромко выдохнул, получив в ответ неуверенный кивок, словно убеждаясь в чем-то, а потом покачал головой. — Тогда ты ужасный дурак.       У Сонхуна внутри все оборвалось.       Он почувствовал, как кровь будто отхлынула от лица. Даже пальцы, до сих пор сжимавшие стакан, ослабли. Мир вокруг сжался до одной-единственной фразы, и он уже почти успел поверить, что именно так все и закончится.       Но Сону вдруг улыбнулся. Совсем немного. Тепло. Так, как улыбался только ему.       — Потому что заставил меня ждать четыре года.       Сонхун растерянно моргнул.       — Что?..       — Я уже думал, ты никогда этого не скажешь.       Он смотрел на Сону так, словно впервые видел его. Мысли путались, сердце продолжало бешено стучать, только теперь уже по совсем другой причине. Хотелось переспросить еще раз, убедиться, что он не ослышался.       — Подожди...       Сону тихо рассмеялся.       — Нет, это ты подожди. Ты правда решил, что я каждый день искал тебя после уроков просто потому, что мне было нечего делать? Что поступил в тот же университет, а потом годами не замечал, как ты смотришь на меня? Сонхун... я не настолько невнимательный.       Он осторожно накрыл ладонь Сонхуна своей. От этого простого прикосновения по телу будто прошел ток. Сонхун вздрогнул и наконец поднял на него взгляд.       — Ты ведь постоянно думал, что стоишь в очереди за моим вниманием, — почти шепотом сказал Сону. — А я все это время надеялся, что однажды ты перестанешь ждать своей очереди.       Он медленно переплел их пальцы.       — Потому что ты стоял первый. Всегда.       Что-то внутри Сонхуна наконец дрогнуло и рассыпалось.       Все годы ожидания. Все сомнения. Все вечера, когда казалось, что для него снова не нашлось времени. Он вдруг понял, что все это время ошибался.       Ему никогда не нужно было бороться за внимание Сону.       Оказалось, оно с самого начала принадлежало только ему.