Любимый учитель

Спустя год Шоте исполнился двадцать один год, Хита заметно подросла, а через несколько месяцев Хизаши должно было стукнуть двадцать семь. Они жили своей привычной, размеренной жизнью, находясь в полной гармонии друг с другом. Да, иногда они, как и все люди, ссорились, но никогда не таили обиду долго. Эту идеальную домашнюю идиллию безжалостно разрушил резкий, внезапный приезд родителей Хизаши. Они решили лично проверить, как устроила свою жизнь их «непутёвая» дочь, которая умудрилась выйти замуж за парня на целых шесть лет младше неё. Хизаши уже давно оборвала с ними все контакты, но они, как назло, все равно приехали, не считаясь с её границами. Тёща и тесть с порога начали докапываться до дочери буквально во всём: они отчитывали её за то, какая она плохая хозяйка, искренне не понимая, почему после тяжелых рабочих смен она не бежит драить полы, а вместо неё уборкой занимается муж. Короче говоря, родственники жили с глубокими, закостенелыми стереотипами, согласно которым женщина — это просто домашняя прислуга и ничто по сравнению со своим мужем. На удивление, на самого Шоту они особого внимания не обращали, не пытались читать ему нотации и не отвлекали от дел. Только изредка тесть брезгливо делал ему замечания, что тот выполняет «женскую» работу. Имелись в виду: готовка еды, банальная уборка за собой и поддержание порядка в комнатах. Хотя Шота работал в тяжелую ночную смену в подполье, а в дневную бывал крайне редко, для него это не было проблемой. Ему что, сложно было помочь любимой женщине, пока та с утра пропадала в академии, а в пятницу и вовсе задерживалась до глубокой ночи из-за радиоэфира? Для Шоты это было естественным проявлением любви. Приехали незваные гости ненадолго, всего на пару дней ради каких-то своих личных дел в городе. Остановиться в им было особо негде, поэтому они без зазрения совести потревожили дочь, заняв гостевую комнату. От их постоянных придирок Хизаши часто плакала по вечерам от абсолютного бессилия, и Шота как мог бережно успокаивал её в спальне. В присутствии родителей она становилась подавленной, тихой и бесконечно уставшей, из-за чего парню с каждым часом всё сильнее хотелось просто врезать её предкам за такое отношение. Всё-таки хорошее воспитание до последнего момента не позволяло Шоте открыто нагрубить или накричать на пожилых людей. Поэтому приходилось стискивать зубы и терпеть. На выходных, когда его жену упрямо гнали на кухню, лезли со своими советами в их быт и унижали её по максимуму, единственное, что Шота мог сделать — это ледяным, спокойным голосом отказываться от навязанных ему «мужских дел» и демонстративно, назло тестю идти помогать Хизаши у плиты. При родителях Шота даже не мог открыто проявлять к ней хоть какие-то базовые знаки любви: тихо приобнять за плечи, поцеловать в щеку... Всё это было под запретом. А всё потому, что эти консерваторы считали подобную нежность на публике чем-то странным и постыдным. Видите ли, у них в молодости проявлять чувства было не принято, значит это ненормально, и ни у кого так быть не должно. Это были два дня сущего ада для обоих супругов. Хизаши находилась буквально на грани нервного срыва. Шота был измучен морально. Даже Хита выражала свой протест в чисто кошачьем стиле — она упрямо бунтовала и несколько раз пыталась перегрызть провода в гостевой комнате, пока тесть с тёщей не видели. Поздней ночью Айзава сидел на кровати и в очередной раз убаюкивал Ямаду после её истерики. Девушка плотно, всем телом прижалась к парню, не отпуская его из рук ни на секунду, и благодарно принимала его нежные поглаживания по спине. Шота бережно взял её лицо в свои ладони и мягко, успокаивающе поцеловал в губы. "Всё будет хорошо, дорогая..."— шёпотом пообещал парень. И по сути, это было чистой правдой, ведь их мучения подходили к концу. Родители должны были уехать завтра днем. "Да... Ты прав, котёнок," — тихо выдохнула она, засыпая. Однако на следующее утро, когда родители за завтраком снова начали высокомерно выпендриваться и отчитывать Хизаши, терпение Шоты окончательно лопнуло. Подпольный герой не постеснялся, отбросил в сторону всю навязанную вежливость, жестко высказал тестю и тёще всё, что он думает об их методах воспитания, и в ту же минуту выставил незваных гостей за дверь. Едва за родственниками захлопнулся замок, Хизаши от безумной радости и облегчения с разбегу бросилась на мужа, неистово расцеловывая его лицо. Прямо сейчас она была без своих слуховых аппаратов, но всё равно очень громко, звонко смеялась на весь коридор, от избытка чувств чуть ли не активировав свою причуду. Шота подхватил её, и они вместе со смехом повалились на мягкий диван в гостиной. Попытки блондинки шутливо защекотать брюнета в отместку оказались тщетными. Шота невозмутимо перехватил её запястья и легким движением перевернул Хизаши под себя, нависая сверху. На лице Айзавы играла редкая, бесконечно нежная улыбка, а в темных глазах светились абсолютное обожание и любовь. В ход сразу же пошли лёгкие, быстрые поцелуи — от её горячих щёк до самой шеи. На нежной, соскучившейся по прикосновениям коже брюнет начал аккуратно прикусывать, оставляя аккуратные, едва заметные метки. Его руки в это время ловко принялись расстёгивать пуговицы домашней пижамы Ямады. Хизаши даже не думала сопротивляться, она просто безумно, всем телом хотела этого продолжения. Из-за стресса и патрулей они не занимались любовью уже очень давно, пару месяцев точно. Губы Шоты спустились ниже, принимаясь ласкать грудь блондинки, оставляя засосы и легкие укусы, которые вызывали тихие, надрывные стоны у глухой девушки. Айзава медленно спускался поцелуями ниже, пока его ладони не коснулись края её пижамных шорт. Быстро спросив у неё разрешения на языке жестов и мгновенно получив ответный согласный кивок, Шота снял с нее остатки одежды. Хизаши осталась в одной пижамной рубашке и очках для зрения. Налюбовавшись прекрасным мгновением, Шота принялся бережно раздвигать её стройные ноги. Язык Айзавы уверенно прошёлся по нежному клитору, из-за чего всё тело девушки мгновенно пронзил приятный, сладкий удар током. Брюнет окончательно вошёл во вкус и продолжил ласки. Рука Хизаши рефлекторно потянулась к его голове, запуская пальцы в темные растрепанные волосы и начиная слегка надавливать вниз. Обычно мужчинам не особо нравится, когда ими так пытаются управлять, но только не Шоте — парень искренне наслаждался процессом не меньше самой Хизаши. Муж глубоко вошел языком внутрь жены, доводя любимую до пика. Хизаши в панике пыталась оттолкнуть Шоту, чтобы случайно не забрызгать его лицо, ведь она уже была на грани. Парень даже не подумал сдвинуться, а только сильнее и увереннее продолжил ласкать её, после чего сыто облизнулся, совсем как довольный домашний кот. Презервативов рядом не оказалось, поэтому они решили пойти на осознанный риск и обойтись без них. Шота быстро скинул с себя остатки одежды, и Хизаши в очередной раз завороженно залюбовалась его накачанным, сильным телом. При этом девушка, совсем как в их самый первый раз, смущенно прикусила губу, разглядывая внушительную длину члена своего мужа и прокручивая в голове наивную девичью мысль: "Как он вообще умудряется полностью вмещаться в меня?" Не успела Хизаши толком вернуться в реальность, как уже почувствовала его уверенное, горячее присутствие внутри себя. Ощущения без защиты были совершенно другими, чем с резинкой — в разы более чувствительными, острыми и приятными. Шота, верный себе, действовал очень нежно, глубоко и довел жену до изнурительного оргазма несколько раз подряд. Выносливость у этих двоих была разной, и сразу становилось понятно, кто в их спальне хозяин... Либо Айзава был просто чертовски хорош. В какой-то момент Ямада резко перехватила инициативу и поменяла их местами: блондинка усадила мужа на диван, а сама уверенно устроилась сверху. Шота слегка удивился, но с удовольствием уступил ей контроль. Он воспользовался моментом и без малейшего стыда продолжил жадно ласкать и посасывать грудь жены. Хизаши всегда подшучивала, что парня словно забыли отучить от груди в детстве, на что брюнет приводил свой самый весомый и неоспоримый аргумент: "Нет, ты меня просто обратно приручила". Из-за того, что на ней не было слуховых аппаратов, Хизаши ничего не говорила вслух и совершенно не слышала саму себя. Поэтому её громкие, сочные стоны эхом разносились по комнате, и Шота был этому только искренне рад. Его ладони легли на её бедра, задавая более быстрый, рваный темп, что означало только одно — он был на самом пике. Прямо в этот момент перед ним встал серьезный, взрослый выбор: кончить внутрь, осознавая, что вероятность забеременеть сейчас максимальна. Но Хизаши не рассуждала об этом в одиночку — она мысленно взвешивала все «за» и «против», обмениваясь с Шотой быстрыми, понятными только им двоим жестами. С финансами у них всё было прекрасно. Она работала в академии UA и могла спокойно уйти в декрет без лишних расспросов, а как про-герой для прессы уйти в долгий отпуск. Шота тоже мог немного скорректировать свои ночные смены в подполье — руководство на работе уже несколько раз предлагало ему более гибкий график, но он до этого отказывался. Парень ясно дал ей понять по глазам и жестам, что согласен на всё и полностью готов взять на себя ответственность. Ямада безоговорочно верила ему, ведь видела это скрытое желание Айзавы уже очень давно, поэтому крепко обняла его и дала свое полное разрешение. Второй вариант — поспешно прервать акт. Его они даже не рассматривали. Всё-таки они недавно как раз планировали серьезно поговорить насчет детей, и сама судьба подтолкнула их к этому важному шагу. Они слились в глубоком поцелуе, и Хизаши блаженно замычала прямо ему в губы, когда горячая, густая волна заполнила её изнутри. Девушка обессиленно упала грудью на мужа и отчетливо почувствовала, как после того, как Шота медленно вышел из неё, часть жидкости слегка вытекла наружу на их кожу. Шота бережно отнес жену в ванную и бережно помыл её под теплым душем, после чего ополоснулся сам. Вернувшись в спальню, они наконец-то улеглись спать, уютно и плотно укутавшись в одно большое одеяло. А на следующее утро брюнету очень смешно и шутливо «прилетело» подушкой от Хизаши, когда она разглядела в зеркале все оставленные им за ночь яркие отметины, укусы и засосы.