Я всё сделал по-своему

      Сознание Винсента медленно возвращалось.       На его груди ощущалась тяжёлая ноша — чья-то рука была перекинута через его торс, ощутимо придавливая его. Под одеялом было уютно и тепло, защищая от прохладного воздуха, который касался лица. Впрочем, что-то столь же тёплое время от времени обдавало его щёку, но спросонья он не совсем понимал, что это такое. Он вздрогнул, чувствуя, как чужая кожа трётся о его ключицу.       Из событий прошлой ночи он мало что помнил, кроме работы и свидания, и понятия не имел, как в итоге снова оказался в постели, да ещё и в пижаме.       Винсент открыл глаза и уставился в потолок. На дворе стояло самое обычное, серое субботнее утро, а движение машин внизу было столь же шумным, как и всегда. Ничего особенного, за исключением того, что когда он попытался повернуть голову, что-то щекотно мазнуло его по линии челюсти.       Кудри.       Надо сказать, обычно Аластор держался на своей половине кровати. Редкие объятия всегда инициировал Винсент, поскольку именно он в их паре был более привязчивым. Поэтому сейчас его сердце наполнилось радостью, когда он увидел, что Аластор цепляется за него так, словно от этого зависела его жизнь.       Окончательно проснувшись, Винсент закинул руку ему на плечи. Он услышал, как Аластор зашевелился рядом и что-то невнятно пробормотал.       — Что ты сказал? — сонной хрипотой спросил Винсент, протирая глаза свободной рукой.       — Ты меня напугал, — зевнул Аластор, не открывая глаз. — Обмороки — это ненормально. Что ты вообще ел на этой неделе?       Он упал в обморок? Винсент вспомнил странное самочувствие накануне в ванной, что, в общем-то, отлично объясняло его нынешнее необычное состояние.       Парень немного подумал и признался:       — Не помню.       Аластор издал недовольный звук, решительно высвободился из объятий, сел на постели и строго посмотрел на него.       — Значит, нужно сходить за продуктами. А потом мы что-нибудь приготовим.       — Ммм, от твоей фирменной джамбалайи я бы сейчас точно не отказался, — улыбнулся ему Винсент, глядя снизу вверх.       Аластор посмотрел на него расслабленным взглядом лани, чувствуя, как внутри поднимается мощная волна глубокой нежности. Изведясь от тревоги перед тем, как кое-как уснуть, сейчас он больше всего на свете хотел одного: стереть любую дистанцию между ними — вернуть контроль и заставить Винсента окончательно прийти в себя.       Винсент тоже сел, пытаясь разгадать, какая чертовщина творится в этой кудрявой голове.       — Так ты…       Договорить ему не дали. Аластор стремительно рванулся вперёд и впечатался в его губы поцелуем, намертво обхватив руками его шею. Винсент ответил на этот напор с не меньшей, если не с большей силой. Завозившись, они плотно прижались друг к другу, уходя всё глубже и глубже в смятую постель, словно погружались в тёмные океанские глубины.       — Видишь? — тихонько хмыкнул Винсент, когда Аластор на секунду отстранился, чтобы стянуть с себя рубашку. — Ну и что я говорил? В самый неподходящий и случайный момент…       Аластор не дал ему отдыха, принявшись настойчиво осыпать поцелуями всё его лицо. Их тела двигались в абсолютном синхроне, а тени на стене слились в один сплошной силуэт. Винсент ловким движением перевернул Аластора под себя и медленно опустил его на матрас, не разрывая контакта и утыкаясь лицом в чувствительную ложбинку между шеей и ключицей. Аластор прерывисто, сбивая дыхание, рассмеялся, запуская пальцы в иссиня-чёрные пряди волос партнёра и бережно направляя его голову ниже. В эту секунду он решил, что вполне готов это терпеть — эту близость, эту преданность, это тотальное внимание. Вся техническая сторона человеческой анатомии сейчас уплыла куда-то на самые дальние задворки его сознания.       Винсент снова вернулся к его губам. Запустив ладонь Аластору под затылок, он приподнял его голову повыше. Тот перехватил его вторую руку и уверенно повёл её вниз — вдоль своего обнажённого торса, прямиком туда, где сквозь ткань брюк уже вовсю отчётливо пульсировало тесное напряжение. Он буквально физически ощутил, как Винсента накрыло мощной вспышкой чистейшего блаженства, и это знатно польстило его гордости — ведь именно он был причиной этого восторга.       Вот только распробовать этот триумф до конца ему так и не удалось.       На Аластора в долю секунды накатила дикая, непреодолимая сонливость. Весь этот горячий, обжигающий адреналин внезапно увяз в какой-то мутной, ледяной воде. И это не было чувством удовольствия, о нет — это было стремительное погружение в абсолютную пустоту. Он физически почувствовал, как его собственное сознание с концами уплывает во тьму, напоследок услышав лишь собственный судорожный вдох и тяжёлый, затяжной финальный выдох.       Жар.       Аластор горел со всех сторон.       На всё его тело давило какое-то дикое, сковывающее давление, намертво заперев в ловушке. Организм буквально полыхал: его обнажённая грудь скользила по чьей-то влажной, разгорячённой коже, губы были грубо впечатаны во что-то мокрое, а ноги, всё ещё скованные одеждой, были зажаты в неудобных тисках — за исключением расстёгнутой ширинки, и в довершение всего прямо между ног извивалось что-то, что вообще ни при каких обстоятельствах не должно было его касаться!       Словив приход чистейшей паники и первобытного отвращения, Радиодемон со всей силы оттолкнул от себя навалившуюся фигуру и лихорадочно пополз назад. Сбоку раздался глухой стук — судя по всему, этот человек знатно шмякнулся об пол, — а следом донеслось болезненное, свистящее шипение. Кое-как переведя дух, Аластор опустился на колени на краю матраса и со всей силы запустил пальцы в свои кудри, принимаясь яростно драть их на себе — просто чтобы этот убойный всплеск боли заставил его разум сфокусироваться на нынешней реальности.       Он ведь буквально секунду назад торчал в своих покоях в отеле! Занимался медитацией на спиритическом сеансе, пытаясь перебросить свой код в нужную ветвь реальности, и тут…       Чьи-то тёплые ладони бесцеремонно перехватили его пальцы, пытаясь оттащить их от головы и грубо прерывая его лихорадочный мыслительный процесс. Взбешённый до крайности, Аластор со свистом отмахнулся от этих рук и пулей вскочил на ноги. От влажного следа чужих губ на собственном рту его дико замутило, и он принялся остервенело вытирать губы рукавом.       Аластор был в квартире. В этой конкретной вселенной. Маленькая, убогая конура, из которой была видна распахнутая дверь в совмещённый санузел.       Спасение.       Аластор, согнувшись и судорожно вцепившись рукой в собственный живот, бросился туда, как вдруг чьи-то пальцы обхватили его запястье.       — Воу, воу, воу, Ал, ты чего?! Что происходит-то вообще?       Он, конечно, ожидал услышать этот голос. Но явно не при таких ублюдских обстоятельствах! Неужели… неужели это и была та самая оболочка, с которой его альтернативная копия только что крутила столь «близкие» отношения?!       От одной этой мысли к горлу Аластора подкатил такой мощный рвотный спазм, что он, даже не оборачиваясь, рванул руку на себя, со свистом вырывая предплечье из чужого захвата. Не оглядываясь, он пулей влетел в ванную комнату и с грохотом захлопнул за собой дверь, навалившись на неё всей спиной и усердно пытаясь собрать разлетающиеся мысли в кучу.       Всё пошло через жопу. Вообще не так, как планировалось!       Они должны были быть бизнес-партнёрами!       — …Ал? — донеслось из-за двери.       Они должны были тихо сидеть в каком-нибудь баре, перетирая за дела бизнес-партнёров в той эпохе, в которую их занесло. За фондовые рынки… Господи, да в этом мире вообще существуют биржи?!       — Ал, ты в порядке?       Куда он вообще попал?!       Он начал лихорадочно метаться из угла в угол по тому крошечному пятачку пространства, который позволял сделать хоть пару шагов.       Думай, Аластор, думай.       — Ал, я… я что-то сделал не так? — снова позвал Вокс… точнее, Винсент. Из-за двери он сейчас звучал как-то совсем тихо, жалко и зашуганно.       Аластор упрямо безмолвствовал. Его всего передёргивало от одного лишь воспоминания о том… что тут только что намечалось под одеялом.       — Ал, ты же сам обещал, что сразу скажешь, если тебе что-то не нравится! — в голосе Винсента уже вовсю сквозила паника. — Ты же сам только что буквально лично направил мою руку туда! Чего ты так отреагировал? Скажи нормально, что я сделал не так, чтобы я больше этого не повторял?       — Я… — Аластор осёкся, лихорадочно пытаясь высосать из пальца хоть какое-то оправдание, которое выдал бы обычный нормальный человек в этой нормальной бытовой ситуации.       По правде говоря, он вообще не занимался никакой интимной деятельностью с тех самых пор, как оказался в Аду около века назад. Не видел в этом ни малейшего смысла. Нет, девственником он не был — случались у него в жизни кое-какие мимолётные интрижки в эпоху «Ревущих двадцатых». Но исключительно по той простой причине, что это были те самые Ревущие двадцатые, где абсолютно каждый был либо под кайфом, либо пьян, либо под кокаином, вечно тусил на вечеринках, играл в казино, скрывался от полиции, занимался сексом или сочетал всё это одновременно…       Но на этом всё! Он думал, этого достаточно! А теперь выяснилось, что он напрочь забыл все механизмы того, как именно эта часть его тела вообще должна реагировать во время подобной активности.       — Я просто собирался… — Аластор судорожно сглотнул, — кончить?       Да уж, прозвучало это скорее как неуверенный вопрос, чем как аргумент.       Он сжался в комок, в ужасе ожидая ответа.       — …Погоди, реально? — Винсент за дверью знатно прифигел. — Так быстро, что ли?       Проклятье.       — Нет, в смысле… Ой, да ладно тебе, тут вообще нечего стыдиться! — поспешно продолжил Винсент, изо всех сил пытаясь выдать порцию поддержки. Аластор в этот момент молил лишь об одном — чтоб этот придурок просто закрыл свой рот. — Это же обычная биология. Я же знаю, что ты обычно не фанат всей этой темы. Ты же сам говорил, что у тебя это устроено совсем не так, как у большинства парней.       Аластору захотелось сдохнуть во второй раз.       — …Я просто думал, что тебе обычно нужно кучу времени, чтобы вообще хоть как-то… Ай, ладно, проехали. Мне лучше просто заткнуться.       Заткнуться.       Да! В башке Аластора мгновенно вспыхнул первоначальный план. Ну конечно же! Именно за этим он здесь — чтобы воспользоваться шансом заставить его замолчать снова!       — Ты же знаешь, что я люблю тебя, да? — тихо донеслось из-за двери.       Мне нужен пистолет.       — И, эм…       Он не имел права совершить ошибку. Он слишком плохо знал окружение, чтобы планировать убийство прямо сейчас. Ему требовалось время.       — Послушай, я прекрасно пойму, если ты не хочешь этого делать…       Аластор лихорадочно перебирал содержимое шкафчиков в поисках любого возможного оружия, особенно пистолета, стараясь пропускать мимо ушей то, что говорил Винсент. Самым подходящим из всего, что он нашёл, оказались бритвенные станки.       — …Я всё понимаю. Давай тогда остановимся на этом.       Значит, оружия здесь нет.       Он взял бритву в руку, взвешивая её и размышляя.       — М-мы можем просто посмотреть кино на моём проекторе!       Он задумчиво поднял глаза к потолку. Будет ли этого достаточно, чтобы лишить человека жизни?       — Я могу сбегать вниз, на улицу, и купить тех картофельных чипсов, которые тебе нравятся. И что-нибудь выпить?       Он покачал головой. Нет, не одним ударом, это уж точно. Слишком много грязи.       — Мы могли бы достать ещё одеял из тех неразобранных коробок. Я помню, ты хотел это сделать, ведь становится всё холоднее…       Аластор вернул всё на свои места и замер, погрузившись в размышления. Если это их общая квартира, то где-то здесь наверняка должен быть пистолет. Верно? В этой стране оружие есть у каждого! Существует ли в этом мире Вторая поправка?       Ему определённо нужно обыскать кухонные шкафы.       — Как тебе такое предложение? — спросил Винсент, и в его голосе прозвучала жалкая надежда.       В этот момент Аластор осознал, что ему в любом случае придётся выйти наружу. Нужно было во что-то одеться, поскольку ходить совершенно без рубашки казалось верхом неприличия. По крайней мере, его физиологическое возбуждение улеглось, что немного уменьшило чувство унижения.       — Это звучит абсолютно ужасно. У тебя есть что-нибудь из одежды? — строго спросил он.       — Я-я имею в виду, мне, эм, правда было бы всё равно, если-если бы ты просто…       — У-у тебя есть, эм, что-нибудь, что-что можно надеть? — тонкое терпение Аластора иссякло, и он перешёл на откровенную издёвку. — Ты понимаешь меня теперь, когда я наконец заговорил на твоём отстающем языке, Винсент? Становится просто неловко, честное слово, постоянно повторять одно и то же, пока твой мозг пытается сообразить, в чём дело.       Наступила пауза. Довольно долгая.       Прошла целая минута, прежде чем на той стороне двери появились хоть какие-то признаки жизни. Аластор ожидал, что Винсент начнёт что-то говорить, как это обычно делает эта болтушка, но тот промолчал. Вместо этого раздался тихий стук. Приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы образовалась узкая щель, Аластор протянул руку наружу. Когда в его ладонь мягко опустилась одежда, он тут же захлопнул дверь обратно.       Развернув вещь, он брезгливо сморщил нос.       То, что он держал в руках, в эту эпоху именовалось «худи». Оно было тёмно-зелёного цвета, с вышитой на груди белыми буквами надписью «Новый Орлеан» и архитектурными очертаниями Французского квартала чуть ниже. Пожалуй, это был самый оскорбительный предмет гардероба, созданный в нынешнее время, в котором любой человек выглядел как абсолютный бездельник. Ему хотелось потребовать что-то другое, например, нормальную, простую рубашку, но он понимал: отказ от вещи, которая, судя по всему, была вытащена из его собственного шкафа, покажется слишком подозрительным. А рисковать он не мог.       Боже, он начинал ненавидеть эту альтернативную версию самого себя ещё сильнее.       Аластор решил называть его… Ал.       Аластор натянул худи Ала через голову. Флис оказался мягким и слегка удушающим, что, как он предположил, вполне подходило для холодной погоды. Если добавить к этому чёрно-белые клетчатые пижамные штаны, в которых он сейчас был, то можно было выйти наружу и даже не вздрогнуть от холода. Он повернулся к зеркалу, чтобы изучить себя.       Человек перед ним выглядел в точности как он сам в середине 1920-х годов, разве что с гораздо более дурным вкусом в одежде. Его волосам не хватало помады, которая обычно гладко зачёсывала их назад, из-за чего естественные кудри хаотично рассыпались по лбу. Очки были больше, тоньше и намного эффективнее, что значительно улучшало зрение — весьма полезно для прицеливания!       В общем и целом, выглядел он не так уж скверно.       Наконец, открыв дверь, Аластор приготовился к привычным для Винсента навязчивым попыткам сблизиться, но тот, судя по всему, отступил на кухню.       Хм. Кухня. Может ли пистолет быть где-то там? Он посмотрел на Винсента, стоявшего возле кухонного стола, в котором могли скрываться весьма полезные ящики. Втянув плечи, парень рассеянно обводил пальцами края плиты, пытаясь скрыть покрасневшее лицо.       По крайней мере, он тоже догадался надеть футболку.       — Винсент.       Мужчина обернулся. Он выглядел в точности так, как Аластор его себе и представлял.       — Ал.       Они молча уставились друг на друга.       — По твоему виду кажется, что ты чего-то от меня хочешь.       Винсент покраснел ещё сильнее.       — Да. Эм, могу я… тебе нужны… — он запнулся, неловко раскинув руки в стороны. Они так и застыли в воздухе, слегка подрагивая.       Аластор просто смотрел на него с улыбкой.       Винсент медленно опустил руки.       Заведя ладони за спину и тихо напевая под нос, Аластор принялся придирчиво осматривать квартиру с единственной целью — отыскать этот глупый пистолет. Если притвориться, что он всё ещё одет в свой безупречный костюм, можно было сохранить хотя бы видимость подобающего образа. Подойдя к окну, он резким движением распахнул занавески, бросая взгляд на улицу. Горизонта не было видно, его полностью перекрывали исполинские небоскрёбы из стали и кирпича. Он примерно догадывался, в каком именно северном американском городе они находятся.       Он позволил шторе упасть и резко повернулся к матрасу, на котором его альтернативная копия предавалась любовным утехам. Постель буквально тонула в избытке подушек, покрывал и одеял, и ни одно из них не было приведено в порядок — вполне ожидаемый хаос после их бурной ночи. Возможно, когда Винсент отвернётся, стоит поискать пистолет где-то возле матраса.       На вершине этой груды его взгляд привлекла синяя плюшевая акула, заставив Аластора презрительно фыркнуть. Вокс всегда питал странную слабость к этим морским хищникам, проявляя к ним дикий интерес, которого Аластор никогда не понимал. Всего несколько месяцев назад один из его маленьких — ну, уже далеко не маленьких — любимцев чуть было не откусил Оверлорду руку по локоть.       Он поднял игрушку за хвост, разглядывая её. Слишком ребячливо, что, впрочем, не вызывало удивления. Именно такого рода сентиментальным хламом Винсент, при всей своей незрелости, и стал бы захламлять комнату.       Бесцеремонно швырнув акулу обратно, он продолжил свой импровизированный обыск. Позади послышался глухой звук — игрушка отскочила от кровати и упала на пол. Аластор остановился у письменного стола, намереваясь заглянуть в его ящики, но его внимание отвлекли два смартфона и ноутбук, аккуратно разложенные на столешнице. Его буквально коробило от мысли, что один из этих гаджетов принадлежал Алу. Предатель.       Он повернулся лицом к Винсенту, который смотрел на него глазами побитого щенка.       Это слишком сильно напоминало Аластору того Вокса, которого он знал в прошлом, с огромным кинескопом вместо головы. Он узнал бы эти разноцветные глаза размером с луну и обиженно поджатые губы где угодно. Возможно, эта версия мужчины ещё не превратилась в законченного психопата с манией величия, а может, что более вероятно, никогда им и не была. Но Аластор всё равно за милю чувствовал этот знакомый, удушливый запах неуверенности в себе и эмоциональной зависимости. Он прекрасно знал: в любой вселенной он может пинать Вокса снова и снова, но, подобно этому самому побитому щенку, тот всегда будет покорно возвращаться обратно.       А значит, и этот экземпляр не должен сильно отличаться.       — Должен признать, Винсент, — заметил Аластор, задумчиво потирая подбородок, — когда ты хочешь, ты умеешь вести себя гораздо тише, чем я думал! И я просто обязан поаплодировать твоему недавнему рвению — это ведь требует немалой силы воли, знаешь ли, так смело запускать руку мне в штаны! Не думал, что ты на подобное способен, дорогуша.       Как и ожидалось, Винсент ничего не ответил, лишь рассеянно потирал собственное предплечье и упорно смотрел в пол.       Аластор и позабыл, какое колоссальное удовольствие и развлечение это ему приносит! И подумать только, что администрация отеля пыталась лишить его этой радости!       Пожалуй, пистолет мог немного подождать.       — Знаешь, я всегда думал, что… — внезапно резкая, обжигающая боль пронзила голову Аластора, застав его врасплох. Он покачнулся, тяжело опершись спиной о письменный стол за собой.       — Воу, эй! — Винсент мгновенно вышел из своего ступора и уже потянулся вперед, пытаясь коснуться его лба, но Аластор резко отпрянул.       — Не прикасайся ко мне, ты, чёртов извращенец, — прорычал он, крепко сжимая голову руками, но его колени внезапно стали такими слабыми, что он больше не мог удерживать собственный вес.       Скрепя сердце, он позволил Винсенту проводить его до матраса и медленно опустить на постель. Едва коснувшись подушки, Аластор потерял сознание, полностью обмякнув. Винсент замер над ним, совершенно не понимая, что делать. Что же он совершил такого… что расстроило его до такой степени? Обморок — это одно, скорее всего, это было связано с его собственным вчерашним беспамятством или обычным голодом, но всё остальное… что, чёрт возьми, это было?       Оправдание, которое Ал выдал в ванной, было ложью. Винсент это знал. Ал никогда бы не отреагировал подобным образом, будь это правдой. И уж точно не стал бы вести себя так после.       Винсент развернулся и сел на край постели, нервно постукивая ногой в ожидании, пока партнер очнётся. Его прошиб холодный пот от мыслей об Але. Он отчаянно пытался вспомнить, где именно допустил ошибку. Может, Ал просто не хотел этого? Но ведь он сам сделал первый шаг! Он сам взял его за руку! Или он пытался убрать его руку, а Винсент этого просто не заметил?       В глазах у Винсента поплыло, а в ушах зазвенело. Сердце болезненно сжалось, стоило ему вспомнить, как Ал посмотрел на него — что именно он сказал и каким тоном это было произнесено. Это ранило до глубины души, но Ал никогда бы не заговорил с ним так, если бы Винсент действительно не сделал ему чего-то плохого.       Он потерял счёт времени. Вероятно, прошло совсем немного, но Винсенту казалось, что целая вечность ушла на то, чтобы прокручивать этот момент назад в попытках отыскать свой промах. И лишь когда позади него на одеяле послышалось шуршание, этот бесконечный поток гнетущих мыслей и эмоций наконец прекратился.       Ал выглядел… дезориентированным, мягко говоря.       — Что… что произошло? — спросил он, потирая голову и удивлённо разглядывая себя, обнаружив, что уже одет.       Винсент сидел на другом конце матраса, спиной к нему, сложив руки на коленях.       — Мы целовались, — глухо и устало произнёс он. — Потом ты внезапно запаниковал, мы остановились, тебе… резко стало плохо, ты разозлился, а потом упал в обморок.       — Оу, как странно, — протянул Ал спустя мгновение, переваривая информацию. — Я, если честно, вообще ничего подобного не помню.       Винсент лишь слабо и бесцветно угукнул в ответ.       Ал пододвинулся на коленях чуть ближе, и его взгляд зацепился за предмет на полу возле кровати.       — Эй, а почему Shok.wav валяется на полу? — спросил он, протягивая руку к плюшевой игрушке, невзирая на то, что рёбра отозвались резкой болью. Эту самую акулу он подарил Винсенту на день рождения в прошлом году, и тот с тех пор каждую ночь спал с ней в обнимку. Ал заметил, как Винсент заглядывался на неё в аквариуме во время их поездки в Сан-Франциско, но так и не решился купить, слишком постеснявшись даже подойти к кассе. У Винсента в детстве было совсем мало игрушек, и это натолкнуло Ала на мысль сделать ему такой подарок.       Он бережно расправил помятый плюшевый плавник и шутливо ткнулся носом акулы в спину Винсента, слегка подталкивая его.       — Экстренные новости Нью-Йорка! — провозгласил Ал, нарочно искажая голос с театральным пафосом и бравадой профессионального радиоведущего. — Акула за бортом! И только один человек в этом городе способен её спасти!       Винсент не ответил.       Ал убрал игрушку, задумчиво вертя её в руках. Он отчётливо понимал, что происходит что-то неландое. Неужели Винсент расстроился из-за того, что они прервали такой интимный момент? Или ему просто неловко? Или дело в том, что Ал внезапно заболел? Но сейчас-то он чувствовал себя просто прекрасно! Какая бы чертовщина ни сковала его тело до этого, теперь она полностью отступила.       И уж точно меня не могло стошнить от поцелуев с ним, — с защитным раздражением подумал он. Это было бы просто нелепо.       Неужели Винсент обиделся именно на это? Нет, так не пойдёт.       Он отложил плюшевую акулу в сторону.       — Ты был совершенно прав, я действительно ужасно перенапрягся! — Ал потянулся, заставив позвонки сочно хрустнуть. Он осторожно приоткрыл один глаз, высматривая реакцию Винсента.       Тот не шелохнулся.       — Если хочешь, — продолжил Ал, мягко проведя пальцем по его плечу, после чего нежно обнял его со спины, — мы могли бы попробовать ещё раз и…       — Я не в настроении.       Ал моргнул, мгновенно отстраняясь.       — Что?       Винсент наконец повернулся к нему. У Ала болезненно ёкнуло в груди, когда он заметил влажный блеск в его разноцветных, зелёно-синих глазах и то, как дрожат уголки его губ.       — Ох, Винсент… — выдохнул он, тут же прижимая его к себе и крепко заключая в объятия.       В ту же секунду Винсент мёртвой хваткой вцепился в него, смыкая руки за спиной Ала.       — Это из-за того, что я что-то сказал? — прошептал Ал, и его слова утонули в тёмных волосах партнёра.       Винсент молча кивнул, уткнувшись ему в плечо.       — Хочешь рассказать мне, что именно?       Винсент покачал головой.       — Ты уверен?       — Это… это, скорее всего, глупости, — наконец прошептал Винсент в ответ. — Я просто веду себя как ребёнок.       — Ты же знаешь, что это не так, дорогой мой.       Ал почувствовал, как парень ещё сильнее зарылся лицом в его плечо.       — …Я-я знаю, что ты бываешь саркастичным, что у тебя такой юмор, и мне не следовало принимать это так близко к сердцу, — продолжил Винсент, и его голос сорвался. — Просто ты застал меня врасплох. Но… это моя вина. Я всё испортил.       — Ничего ты не испортил. Думаю, я просто внезапно отключился и…       — …Я неправильно что-то понял, из-за чего ты испугался в тот момент и ушёл. Ты, наверное, просто плохо себя чувствовал и не соображал, что говоришь.       Ал глубоко задумался. В этой цепочке событий явно крылось какое-то белое пятно, провал в памяти — он совершенно не помнил, чтобы говорил что-то способное обидеть Винсента, или чтобы сам был настолько зол. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: сильный жар порой творит со сном странные вещи. Ему и самому случалось срываться на людей во время болезни, так что теперь он просто искренне переживал из-за того, что мог наговорить.       — Ты же знаешь, что я никогда бы не причинил тебе боль намеренно, — тихо произнёс Ал, отстраняясь, чтобы заглянуть ему в лицо, и бережно смахнул скатившуюся слезинку. — Что бы я там ни ляпнул, я этого не хотел, и мне очень жаль, что это тебя ранило. Если решишь рассказать, что это было, я обещаю больше так не шутить.       — Спасибо, — Винсент сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Думаю, всё нормально. Я просто проглочу это.       — Проглотишь что? — Ал удивлённо приподнял бровь, пытаясь разрядить обстановку.       Винсент тихонько шмыгнул носом, слабо улыбнулся и несильно толкнул его в плечо:       — У тебя такие пошлые мысли для… ну, для человека вроде тебя.       Ал лишь мягко рассмеялся, погружаясь в размышления.       — К слову об этом — ты уверен, что не хочешь продолжить?       — Нет, — выдохнул Винсент, устало опустив голову на плечо Ала. — Мне всё ещё немного не по себе после всего этого, прости. Я не… не хочу это повторять.       — Всё в порядке, Ви.       — Может быть. Я просто… — Винсент вздохнул и осёкся. Вместо этого он притянул к себе Shok.wav, уложил его на колени и принялся рассеянно гладить искусственный мех.       — Давай поступим так, — предложил Ал. — Мне кажется, мы либо подхватили какую-то простуду, либо банально не доедаем, либо и то, и другое вместе. Вот голова и пошла кругом, отсюда и эта раздражительность. И знаешь, что это значит?       — Что? — Винсент повернул к нему голову.       — Это значит, что нам пора выбраться куда-нибудь пообедать, — тепло улыбнулся ему Ал. — Я бы с радостью приготовил что-нибудь сам, но сейчас просто не в состоянии. Я знаю одно отличное место на окраине, думаю, тебе понравится. А после мы зайдём в магазин и накупим правильных ингредиентов для ужина. Как тебе такой план?       Глядя в эти тёплые карие глаза, Винсент снова едва не расплакался. Он поверить не мог, что всего несколько минут назад в них сквозила такая леденящая стужа. Что человек вроде Ала мог наговорить тех ужасных вещей. Скорее всего, он действительно что-то не так понял, и это было сплошным недоразумением.       Он улыбнулся в ответ:       — Я… Думаю, мне бы этого очень хотелось.

.

.

ᯤ

.

.

      Аластор потерял связь.       После долгих недель упорных попыток одержимость наконец-то сработала, но вышвырнула его обратно с той же лёгкостью, с какой и впустила.       Он открыл глаза посреди своей комнаты в отеле. Оверлорд сидел на деревянном полу, скрестив ноги и положив руки на колени — прямо в центре призывного круга, который начертил собственной магией. Выпрямив затёкшие конечности и позволяя крови разогнать онемение, он продолжал молча сидеть, уставившись в пол, пребывая в глубоком шоке и смятении от того, через что ему только что пришлось пройти.       Бизнес-партнёры.       О нет, они вовсе не были бизнес-партнёрами.       Оказалось, это была та самая ветвь реальности, где они были просто партнёрами.       В самом что ни на есть романтическом смысле этого слова — жили вместе в огромном современном американском мегаполисе и вели весьма… бурную совместную жизнь. И с чего только Аластор вообразил себе иное, ведь он сам целенаправленно искал мир, где они были бы настолько близки, насколько это вообще возможно?       Оказалось, это была та самая ветвь реальности, где они были просто партнёрами. В самом что ни на есть романтическом смысле этого слова — жили вместе в огромном современном американском мегаполисе и вели весьма… бурную совместную жизнь. И с чего только Аластор вообразил себе иное, ведь он сам целенаправленно искал мир, где они были бы настолько близки, насколько это вообще возможно?       С тех самых пор, как Радиодемон вернулся в отель и получил строжайший запрет на любые встречи с Воксом, он постоянно… скучал.       В отеле никому не было до него дела. Разумеется, в этом не было ничего удивительного, именно этого он и ожидал. Ни в земной жизни, ни в посмертии не существовало человека, которому он был бы по-настоящему дорог, за исключением разве что его матери. Однако главная проблема Аластора с отелем заключалась в том, что там на него никто не обращал внимания. Постояльцы словно не замечали его присутствия и избегали любых разговоров. Казалось, они либо панически его боялись, либо, как минимум, испытывали сильное раздражение, когда он оказывался рядом.       С этим тоже можно было бы смириться. Опять же, ничего из ряда вон выходящего. Но однажды вкусив чувство, когда о тебе искренне заботятся и видят в тебе личность, Аластор уже не мог удержаться от того, чтобы не переосмыслить свой круг общения, а вместе с ним — и всю свою серую, одинокую жизнь.       После всего, что произошло, это всегда был Вокс. Как бы сильно Аластор ни пытался это отрицать, Теледемон оставался единственным человеком в Аду, который действительно его замечал. Единственным, кто заставлял его чувствовать себя кем-то значимым. И теперь, когда он вернулся в отель на условии полного прекращения контактов с единственным существом, которое когда-либо было рядом, Оверлорд попросту не знал, что делать дальше.       Но это затишье подошло к концу. Теперь он точно знал, как поступить, и именно это привело его к идее подключиться к альтернативным временным линиям с помощью заклинаний из старых книг, которые он утащил у Рози. Он целенаправленно искал вселенную, где связь между ними двумя была бы максимально тесной.       Его можно было назвать отчаявшимся, но ему жизненно необходимы были хоть какие-то развлечения. И внимание. И азарт. И все те весёлые вещи, которых он лишился.       И хотя у Аластора всё ещё оставалось множество изощрённых способов убить человеческого Вокса — множество вариантов утолить свою жажду насилия, — сейчас он был готов подождать ещё немного.       Да, пистолет тоже вполне мог подождать.       Аластор позволит себе просто наслаждаться вниманием и нежностью романтического партнёра, даже не испытывая необходимости давать что-то взамен. И Вокс в этой роли был идеальной, самой лёгкой мишенью из всех возможных.       Радиодемон получит свою дозу упоительного развлечения. Он подвергнет Вокса мучениям, и далеко не только физическим — это станет лишь финальным аккордом. О нет, в этот раз он поиграет с ним всеми возможными способами.       Ни одна живая душа в Аду даже не догадывается о простой истине: в какой бы вселенной ни очутился Вокс… Аластор всегда его найдёт.       И он сделает это по-своему.