Жди меня, и я вернусь.

Питер встретил их не так, как они представляли. В то утро, когда они вышли с Московского вокзала, город казался серым и хмурым, хотя небо уже начало светлеть. Нева была спокойной и тёмной, а ветер с залива был прохладным и сырым, совсем не похожим на душную московскую жару, которую они оставили позади. Но для них этот холод был дыханием свободы. Они не знали, с чего начать. У них было немного денег — Лиза насчитала в кошельке около трёх тысяч рублей, которые остались после покупки билетов. На первое время этого хватило бы на пару дней в хостеле и самую дешёвую еду. Они нашли маленькую комнату в коммуналке на Васильевском острове — за тысячу рублей в месяц, с окном во двор, где росли старые липы, и с общей кухней на шестерых соседей. Комната была крошечной: кровать, стол, два стула и шкаф, в котором едва помещались их рюкзаки. Но она была их. Первое место, где они могли быть собой. Хозяйка, тётя Галя, была пожилой женщиной с добрыми глазами и вечно мокрыми руками после стирки. Она посмотрела на них, когда они пришли, и сказала: «Девочки, вы такие бледные. Кушайте больше». Она принесла им суп, хлеб и яблоки, и Лизе показалось, что она похожа на ту бабушку из электрички — которая тоже верила в них. Первые недели были тяжёлыми. Лиза устроилась продавцом в ларёк с дисками — почти как в Москве, только в Питере ларьки были другими, с деревянными прилавками и запахом мокрой листвы. Она работала по двенадцать часов в день, и её ноги гудели от усталости, но она не жаловалась. Она знала, что это временно. Она копила деньги, мечтая о том, чтобы открыть свой маленький магазин пластинок — тот самый, о котором она говорила Тасе в подземном переходе. Она даже завела тетрадь, куда записывала идеи: «Магазин будет называться "Смотри не потеряй"», «Там будет стоять плеер, и все желающие смогут послушать пластинку, прежде чем купить». Тася пыталась найти работу, но у неё не было ни опыта, ни образования, которое признавалось бы здесь. Она работала уборщицей в небольшом кафе на набережной, но уволилась через две недели — хозяйка оказалась грубой, а Тася не привыкла, чтобы на неё кричали. После этого она долго сидела на кровати и плакала, и Лиза обнимала её и говорила: «Всё хорошо. Ты найдёшь что-то другое. Я верю в тебя». И Тася находила. Она устроилась в маленький цветочный магазин на Лиговском проспекте, где продавала букеты и училась составлять композиции. Оказалось, что у неё хороший вкус — она быстро научилась подбирать цвета, и покупатели стали приходить специально к ней. Хозяйка, женщина по имени Зоя, была доброй и мудрой, и она стала для Таси почти как вторая мать. «Ты умеешь видеть красоту, девочка, — говорила она. — Это редкий дар». Постепенно они обустраивали свой дом. Крошечная комната превратилась в уютное гнёздышко. Лиза повесила на стену постеры с группами — «Тату», «Звери», «7Б» — которые нашла в переходе за двадцать рублей. На столе появилась старая колонка, на которую они слушали музыку по вечерам. Диск «Для Т. Смотри не потеряй» лежал в самом центре — в прозрачном футляре, который Лиза купила специально для него. Она хранила его как зеницу ока, как напоминание о том, что они пережили. Они научились жить скудно, но счастливо. По утрам Лиза варила дешёвый растворимый кофе, который они пили из двух одинаковых кружек, купленных в «Икее» на распродаже. Тася жарила яйца — единственное блюдо, которое у неё получалось, — и они завтракали, сидя на подоконнике и глядя во двор, где уже вовсю пели птицы. Вечерами они гуляли по набережным — сначала по Малой Неве, потом по каналам, переходя через мосты и считая ворон. Пахло водой, сыростью и свободой. Это был их город. Когда наступили белые ночи, они поняли, что это — самое прекрасное время года. Солнце садилось за горизонтом, но небо оставалось светлым — голубым, с розовыми полосами и золотыми прожилками. Можно было сидеть на лавочке в три часа ночи и читать книгу, и буквы не сливались. Тася однажды сказала: «Это похоже на вечный вечер. На вечную надежду». И Лиза поняла, что она права. Белые ночи — это как их жизнь: без границ, без темноты, без страха. Они часто вспоминали Москву. Не с тоской, а с благодарностью. Именно там они встретились, именно там они рискнули всем. Лиза иногда ловила себя на том, что думает о ларьке, о дядьке Валере, о том, как сидела в духоте и мечтала о свободе. А теперь она была свободна. И она знала, что это только начало. Однажды, в июльский вечер, они сидели на набережной Фонтанки. Горели фонари, над водой летали чайки, и Нева была спокойной и тёмной. Лиза смотрела на горизонт, где закат переливался всеми оттенками розового и сиреневого, и чувствовала, как внутри неё разливается покой. — Знаешь, — сказала она, поворачиваясь к Тасе. — Я никогда не думала, что буду здесь. Что всё будет так. — А как ты думала? — спросила Тася. — Я думала, что буду одна, — ответила Лиза. — Что буду работать в ларьке до конца жизни. Что никто никогда не увидит меня настоящую. А потом ты появилась. И всё изменилось. Тася улыбнулась и взяла её за руку. — Ты изменила меня, — сказала она. — Ты показала мне, что я могу быть собой. Что я имею право на счастье. Они замолчали. Где-то вдалеке играла музыка — кто-то включил старый проигрыватель, и мелодия разносилась по набережной. Лиза узнала её — это была «Прогулка» группы «Звери». Та же песня, которую они слушали в подземном переходе. Она улыбнулась. — Пошли, — сказала она, вставая. — Давай прогуляемся. Они шли по набережной, держась за руки, и Лиза чувствовала, как её сердце наполняется любовью и благодарностью. Она знала, что их ждёт ещё много трудностей — деньги, работа, неизвестность. Но она знала и другое: они справятся. Потому что они вместе. Потому что у них есть любовь. Когда они подошли к мосту, Лиза остановилась и посмотрела на Тасю. В свете белой ночи её глаза казались звёздами, а волосы — тёмным шёлком. — Я люблю тебя, — сказала Лиза. — И я всегда буду любить. Тася наклонилась и поцеловала её. Поцелуй был мягким, тёплым, как ветер с залива. И когда они отстранились, Лиза поняла, что это и есть счастье. Настоящее. Без условий. — А давай загадаем желание? — предложила Тася. — На мосту? — улыбнулась Лиза. — Да. Говорят, желания, загаданные на разводных мостах, сбываются. Они посмотрели на воду. Нева текла тихо и плавно, и казалось, что она смотрит на них. — Я загадала, — сказала Лиза. — И что? — Чтобы мы всегда были вместе. Чтобы наши мечты сбывались. Чтобы мы никогда не пожалели о том, что сделали. Тася улыбнулась. — Я загадала то же самое. Они обнялись и стояли так, глядя на воду. И Лиза знала, что это — их первый год. И что впереди будет ещё много лет. Много песен, много прогулок, много белых ночей. И они проживут их вместе. Потому что у них есть диск с надписью «Смотри не потеряй». Потому что у них есть любовь. Потому что они нашли друг друга. И они больше никогда не потеряются.