Couldn’t help but kiss you

Руди не спалось. Баскетбольный мяч ритмично скакал с одной руки в другую. Расфокусированный взгляд устремлен вверх, к молочному в свете настольной лампы потолку, в то время как перед глазами уже  несколько часов стоял образ Надин.  Ее мягкие, порозовевшие то ли от холодного ветра, то ли от смущения щеки в его ладонях, глаза и отблеск луны в них. Припухшие, накрашенные винной помадой губы. Тогда ему и правда казалось, что стоило лишь раз коснуться их, чтобы опьянеть. Ему невыносимо хотелось еще раз приникнуть к ним, размазать ее помаду посильнее, показать ей на деле, как болело его сердце каждый раз завидя рядом Декса. Дать ей почувствовать не только его любовь и заботу, но и злость, отчаяние, которыми отзывались в его сердце насмешки байкера. Тот, безусловно, был прав. Руди боялся, что первый поцелуй Надин отдаст не ему, он знал, что не имеет на него права, но боялся, знал, что не имеет на него права и все равно забрал себе. С глаз в тот момент словно сняли пелену. По телу, от самой макушки до кончиков пальцев ног, прошла дрожь, когда он увидел страх в глазах Надин. Ощущая, как девушку захлестывает чувство вины, ведь когда подводка на ее глазах начала редеть в местах, где скатывались слезы, его собственное сердце щемило от того же чувства. Парень вздрогнул, когда в дверь постучали 'Руди, все в порядке? Ты ни разу не вышел из комнаты с момента, как пришел домой,' Руди, приподнимаясь на локтях, перевел взгляд на отца, который стоял  в дверном проеме  'Да, прости, я хотел лечь пораньше,' вздохнув, Руди пересел на край кровати, как раз когда дверь за мужчиной закрылась. Мистер Брукс может и не умел читать мысли, но имел вдвое больше жизненного опыта, и когда то он был точно таким же школьником, поэтому давить на сына не стал, понимал, что тому нужно побыть наедине со своими мыслями. Впрочем, с того момента, как щелкнула дверная ручка, в голове Руди было пусто. Он старался сконцентрироваться на чем угодно, лишь бы не вспоминать беспомощное выражение на лице подруги. На слабом покалывании в пальцах, на легкой дрожи в теле, наверняка из за открытого окна в прохладный день, на сгустке всех не высказанных слов, вставшем поперек горла. Едва различимый всхлип непроизвольно вырвался наружу. Руди прикусил губу, кладя голову на замок из дрожащих рук, надеясь, что это его успокоит и ни один позорный звук не вырвется из его горла. Он совершенно не имел права плакать и тем более не имел права целовать ее. В конце концов, не первый раз он ловил себя на на том, что засматривался на ее губы, думая, что, когда она в следующий раз предложит накрасить его, он приложит все усилия, запоминая вкус ее блеска на своих губах, не в первый он замечал, как всматривается в профиль в окне напротив, пока Надин, сидя на подоконнике, редактирует очередную статью для школьного журнала, не единожды они вместе ходили до школы по утрам, пока в его голове крутилось желание взять ее за руку, сплетая пальцы, и точно не первый год он был в нее влюблен. Тем не менее, он всегда держался и был обязан сдержаться сегодня, а теперь все было испорчено по его вине. По щекам все же покатились слезы, руки беспорядочно теребили волосы в попытках перестать плакать, он все ниже наклонялся к коленям и в итоге сполз на холодный пол. 'Надин, Надин прости..' вырывалось между всхлипами 'Я все испортил,' повторял он едва уловимым шепотом. Сидя в мрачной холодной комнате, в полном одиночестве, ему было так страшно, пожалуй, как никогда прежде. Он не знал как все исправить. Он непременно постарается сделать вид, будто ничего не было, скажет, что ничего не помнит или что был слишком пьян, и это ничего не значило, что угодно, лишь бы она снова чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Но он не мог понять, как справиться с этим, как врать, глядя ей в глаза, зная, что теперь она будет занимать еще больше места в его голове. Теперь, когда он знает, какого это - целовать ее, он хотел еще, не хотел делать вид, что это пустяк, словно не он на протяжении многих лет засыпал, фантазируя, что если бы проведенные ими границы стерлись, как бы он целовал ее, пока воздух окончательно не покинет их легкие. Каждую ночь он мечтал засыпать с ней в объятиях, каждый раз он проверял окно напротив, где в темноте, ни о чем не подозревая, спала Надин. Этой же ночью соседское окно закрывали жалюзи. Руди стер тыльной стороной ладони слезы, подняв голову к потолку второй раз за ночь, уже полностью фокусируясь на нем. Луна освещала покрасневшие глаза. 'Ох Надин, что же я наделал..'