Kesson Daslef

Вечер. Дом. Спальня. Бад сидел на кровати, его лицо грустное, он поджал ноги к себе, закрыл лицо руками. Из его глаз текут слезы, он начинает сначала тихо плакать, его всё дрожит, руки дрожат, он думает, что этот дом - ад: там огни, вилы, черти и наказания. Бад плачет ещё сильнее. Его сердце разрывается, не может даже себя спасти. Он потерял контроль над собой. Он убрал руки от лица, и со всей дури он ударил один раз рукой по щеке. Бад упал. Он сошел с ума, начинает прининять себе вреда, бьётся головой об кровать, пытается успокоить себя. Но какая то утка взяла телефон, вызывает скорую. - Алло, это скорая? - спросила уточка. - Да, он потерял контроль над собой, начинает бить себя, кидать подушками, орать, пожалуйста, заберите его, иначе его состояние ухудшится. Тем временем скорая психиатрическая помощь приехала. Санитары забирают Бада в скорую, его уже везут. Бад оказался в суде. Потом пришёл медицинский судья: это пожилой селезень, стукнул молотком, сказал. - Встать, суд идёт. - Пожалуйста, помогите ему! - беспокойно говорит уточка. - Бад совсем потерял контроль на собой, бьёт себя, рвёт воротник пиджака, ранит себя, ещё даже плачет. - Так.- судья достал документы. - Суд постановляет: Бад Потоп страдает депрессивным психозом, плачет, калечит себя, пытается ранить себя. - Я всё знаю, это карательная психиатрия! Вы будете ломать меня, вы будете избивать меня, честно! - восклицал Бад. - Мистер Потоп, это не карательная психиатрия, медперсонал имеет права забирать человека без его согласия, но это делается по закону. В 1991 году психбольницы совсем другие. - Я знаю вас, палачей! Вы будете пытать меня там, избивать, обижать превращать в овоща! - орёт Бад. - Вы путаете медицинскую помощь с пытками. Это закон, никто вас незаконно держать не будет. Врачи решили вам помочь, а не ломать души дальше. - сказал судья. Бад закрыл глаза. Постыдился. - Суд признает его - невменяемым. Направить его на принудительное лечение сроком 72 часа. Суд окончен. - сказал он, стуча молотком один раз. Санитары надели на Бада наручники сзади. Его увезли в скорую. Потом приехали в психиатрическую больницу Сен-Канара. Лампочки горят светом, полы белые, кафельные, а стены - цвета слоновой кости. Бад был в приёмном покое. Врачи действуют строго по закону: они снимают с Бада галстук голубого цвета (риск удушения), сняли с него коричневый пиджак, ремень, брюки, сняли жёлтую рубашку (ведь она имеет пуговицы и воротник), потом сняли с него туфли, носки и трусы. Медсестра принесла комплект больничного белья. Это было нательное белье. Кофта, которая без пуговиц и воротника, вообще без каких то застежек, завязок и штаны, которые доходят до щиколоток. На Бада надели кофту и штаны. Потом увезли его в палату. Конечно, в палату интенсивного наблюдения (надзорная палата). Эта палата выглядела так: кровать стояла в центре, металлическая, не белая, не функциональная, а простая, с изголовьем и даже с изножьем. Постельное белье белое. Сами стены палаты белые, пол белый. У кровати стояла тумбочка. Бада отправили в палату. Потом закрыли железную дверь. Бад сидел на кровати, поджимая ноги к себе. У него началась паническая атака: из его глаз начали подспупать слёзы, он хватается руками за груди кофты, он начал раскачиваться, плакать, думая, что это карательная психиатрия. Будут избиения, оскорбления, жестокое обращение, подавление личности, тяжёлые уколы старого поколения, ледяные ванны, привязыание к кровати какими то мокрыми простынями, кожаными ремнями, бедлам и лоботомия. Бад встал с кровати. Он начал ползать к стене. Бад сидит, прижимая ноги к себе, ему страшно, просто невыносимо больно. Он начинает хвататься за чёрные волосы, дёргает их, бьёт себя по голове, начинает практически, избивать себя так, чтобы заглушить ментальную боль. Бад дрожит, боится, что санитары придут с дубинками, изобьют полностью, он даже закричал от этой невыносимой боли, потом он заплакал. Ему очень было намертво больно. - Пожалуйста, только не ломайте меня, прошу, только не убивайте меня, не колите меня, не привязывайте меня к кровати, не унижайте меня... - тихо молвит он. Дверь палаты открылась. Вошли врачи и санитары. У них нет в лицах ни капли равнодушия, ни капли брезгливости, не капли жестокости: у них - сострадание. Они видят Бада не как сумасшедшого, а как тяжелобольного пациента. Бад начал прятаться, забиться в угол стены, но врачи не жестоко, они бережно, но крепко держут локти Бада, Бад начинает паниковать. - Пустите меня! Это пыточная! Я знаю, что вы будете меня пытать! Пожалуйста, только не расстеливайте меня, прошу! - визжит Бад. Врачи уложили Бада на живот, Санитар держит его ноги. Медсестра сняла больничные штаны. Она сделала укол успокоительного в ягодицу. Она сделала этот укол для того, чтобы снять острый психоз, галлюцинации и бред, а не превращать его в овоща. Бад заснул. Она погладила его по спине. Затем накрыла его одеялом. Врачи ушли. Следующее утро. Бад встал с кровати, начал просыпаться. Он плавно подходит к раковине, чтобы умыться. Пёс умывает лицо. Потом вытер лицо мягким полотенцем. - Доброе утро, милая. - Бад вышел из палаты. Его кожа бледная, волосы растрепаны немного, он вялый ещё. Ведь ему хорошую дозировку галоперидола дали. Значит врачи подобрали лекарство правильно. - Доброе утро. - ответила медсестра. - Тебе помочь? Отвести тебя до помывочной? Бад кивнул, согласился. Его ноги шатаются. Медсестра крепко держит его, чтобы тот не упал и ведёт его в помывочную. Медсестра бережно сняла нательное белье, она моет тело, смывая остатки ночного пота и тревогу. Потом она вытерла его мягким полотенцем и одела такой же комплект. Потом она увела снова в палату. Она поправила подушку, чтобы Бад сидел, накрывает его до уровня живота. Бад сидит. Он улыбнулся и спросил: - А завтрак будет? - Конечно будет. - ответила она. - Сейчас принесу. Медсестра зашла в столовую. Столовая выглядела как всегда, красиво. Повар в виде Утки-женщины готовит манную, даже вкусную кашу. Она взяла поднос, миску с кашей, ложку и один тост. Медсестра принесла ему еду. Бад всё ещё был слаб, она кормит его с ложечки, как маленького. Она помогает ему, чтобы восстановить силы. Потом Бад съел тост. Он улыбнулся, поцеловал его. Медсестра поблагодарила его. Она забрала поднос и ушла. Санитары, как всегда, моют полы, наблюдают за другими пациентами, ухаживают и даже помогают. Баду ввели капельницу. Он заснул. Он забыл о карательной психиатрии, всё такое. Он погрузился даже в медикаментозный сон. Утята-санитары закончили своё дело и пошли отдыхать. Потом пришёл врач-психиатр. Он взял руку Бада, спросил: - Ты в порядке? Потом Бад на минуту открыл глаза. - Да, я в порядке. Послушайте, а можно я останусь на 28 дней, а то я быстро не выздоровлюсь. - Ладно. Как скажете. Мы вам обязательно поможем. Ты теперь в безопасности. Никто тебя трогать не будет. - ответил он. Бад закрыл глаза и заснул. Санитарка наводит порядок в больничной библиотеке. Моет полки, складывает книги, даже она умеет вытирать пыль. Закончила дело, потом села на диван, отдохнуть. Следующий день. Бад сидит на краю кровати. Он смотрит на окно. Там было небо. Просто белое, чистое небо. Но он был всё равно ещё слаб. Из глаз снова потели слезы. Он закрыл лицо руками. Снова заплакал. Но уже не громко, как это было раньше, а тихо, уже от облегчения. Он плачет искренне. Потом пришел врач-психиатр. Он положил руку на плечо, гладит его. - Не плачь, Бад, всё будет хорошо. Ты в безопасности. - сказал он. Никто тебя бить не будет. Если будут тебя бить, уволю. - Спасибо тебе. - тихо ответил Бад. Потом Бад лёг на бок, руку подложил под голову, до детски, а рука лежит на боку (на бедре). Он теперь заснул. Медсестра принесла со столовой суп и даже куриные котлеты на пару. Бад сидел на кровати, медсестра положила ему поднос, Бад ест вкусный, полезный суп. Ещё за одно и ест куриные котлеты. Он не быстро ест, а наслаждается каждым кусочком. Медсестра гладит его по плечу. Бад поел. Медсестра убрала за ним. На следующий день, медсестра увела Бада на ЭКГ. Бад лёг на кушетку. Медсестра сняла с него кофту, а штаны, она завернула до колен. - Не бойся, это совсем не больно. - сказала медсестра. Врач поставил датчики на грудь, на руки, на ноги. Монитор показал пульс. Пульс сердца нормальный. Потом с Бада сняли датчики, медсестра одела кофту, сделала штаны, и увела его в палату. Прошло несколько минут. Бад сам идёт в кабинет психотерапии. Бад сел на кресло. - Расскажите, что случилось? - спросил психотерапевт. - Послушайте пожалуйста. У меня был депрессивный психоз, я попал сюда в это место, думал, что это пыточная, думал, что будет жестокое наказания. Я такой дурак, что даже боялся этой медицины. Я теперь точно отбываю наказание в виде медицинских действий. - Да какое наказание? - спросил психотерапевт. - Медицина - это даже не наказание, наоборот, это спасение. Тебя никто наказывать её собирается. Тебя лечат для того, чтобы тебе вернули нормальную жизнь, а не ломать души дальше. Из глаз Бада снова потекли слезы. - Простите меня, я не хотел себя избивать. Я хотел заглушить эту боль. Я просто пытался, а в итоге не пытался. Только не наказывайте меня, я не хочу злоупотреблений. - говорит он. - Я просто хочу, чтобы все меня любили, я хотел сделать свой бизнес успешным, а в итоге - всё пропало. Я не хотел никого травить, правда, честное слово! - молвит он. Пёс заплакал. Горько, безутешно, от боли. Психотерапевт смотрит, стало жаль, как он страдает от боли. Потом она вздохнула, сказала: - Плачь, Бад. Не сдерживай себя. Тебе очень долго приходилось притворяться сильным, хладнокровным, контролирующим всё бизнесменом. Но здесь, в этом кабинете, тебе больше не нужно носить маску. Здесь ты можешь быть слабым. Твои слезы - это не слабость, это исцеление твоей души. Психотерапевт гладит его по плечу и голове. - Я вижу, как тебе страшно, и как сильно ты истощен этой борьбой со своими мыслями. Ты боялся, что больница - это кара, что тебя запрут, будут унижать или наказывать. Но посмотри вокруг: никто не причинит тебе вреда. Ты в безопасности. Твоя паника и психоз отступают, и эти слезы смвают остатки кошмара. - Но если это будет по другому, вам не всё равно? - Бад поднял глаза на психотерапевта, который боится боли. - Нет, не всё равно. В нашей ситуации не держать вас тут долго и морально поддерживать. - ответил психотерапевт. - Правда? - спросил он? - Да, да, вы чего так боитесь. Это не камера пыток, мы вам помогаем. - ответил психотерапевт. - Тогда извините, что я был непослушным, я просто пытался вести себя более нормально, чем никогда. - признался Бад. - Не переживай. - сказал психотерапевт, подходя к нему и обнимая его. - Я знаю, как вам плохо. Но мы будем за тобой ухаживать, не переживай, никто тебя не тронет. Все это время Бад ходил на арт-терапию, рисовал картины акварелью, иногда карандашами, иногда мелками. Ходил на бассейны, чтобы расслабиться, проходил курсы лечения, пил капли, таблетки, даже помогал поливать цветы, плести корзинки. Теперь Бад здоров. Сейчас он теперь лежит на кровати на боку, он забыл о мыслях "карательной психиатрии", наказаний и всё такое. Всё это осталось в прошлом. Он теперь заснул, из глаз снова брызнули слезы. Это не слезы боли, а от облегчения. На следующий день он ходил по больничным коридорам, но на ногах были больничные носочки красного цвета, на пчтках были нескользящие подошвы (точками). Ему было приятно, как ухаживают за ним, как помогают, как содерживают в безопасных условиях. Он теперь в безопасности.