До последнего вздоха

      Сентфор. Старый и родной город, в котором всегда происходят необъяснимые тайны, в которые так и хочется окунуться с головой, чтобы узнать: в чем же загадка этого городка, который с виду выглядит таким тихим и спокойным, но в котором, на самом деле, кипит бурлящая жизнь, скрывающаяся за обыкновенной картиной непримечательных улиц и домов. Раннее утро. Солнце только встало, озаряя все вокруг. Солнечные лучи незаметно подкрадывались в окна каждого дома, заставляя жителей невольно морщиться и подниматься, чтобы закрыть шторы и избежать яркого света. Надин Росс не была исключением. До звонка будильника оставалось пять минут, но ей хотелось поспать подольше. Поняв, что подъем не избежен, она поднялась с теплой кровати, начиная готовиться к школе. Летние каникулы, к сожалению, закончились. Теперь придется заново учиться вставать по утрам, заставлять себя делать уроки, ходить на внеклассные занятия и отвыкать от солнечной погоды и тридцатиградусной жары. Как бы Надин ни любила лето — ей было радостно возвращаться в школу. Она снова вернется в свою коморку, где создавала историю, все больше совершенствуя свои журналистические способности. Снова будет видеть лица одноклассников, друзей и... недоброжелателей. Лицо Пенелопы Эмерсон. С ней у Надин были сложные отношения. С самых первых классов они невзлюбили друг друга. Пенелопа всегда хотела быть первой, а Надин, по мнению Эмерсон, всегда мешалась под ногами, создавая ей хоть какую-то конкуренцию в классе. И эта конкуренция их злила, но взращивала в обеих сильных девушек, которые стремились к вершинам, и, благодаря этой конкуренции, получали первые плоды. Надин Росс двигалась в журналистическом направлении, улучшая свою речь, все больше совершенствуя слог и знания. А Пенелопа Эмерсон — в современном направлении, продвигая свои социальные сети, и создала из себя настоящий идеал, на который все хотели равняться. Как бы ни Надин, ни Поппи не пытались казаться лучше другой, обе, даже в глубине души, не могли признать, что им — это нравится. Никто из них не мог признать, что соперничество давало им глоток свежего воздуха в унылых и повторяющихся школьных днях. Это было их болевым электрическим разрядом, который сначала бил, а после — давал силу и желание повторить этот удар вновь и вновь. Надин зевнула, потянула руки вверх и устало протерла глаза, пытаясь разбудить свой организм. Предварительно выключив будильник до звонка, она поднялась с кровати и пошла на кухню, откуда доносился приятный и аппетитный запах завтрака, который приготовила мама. Войдя на кухню, девушка коротко поприветствовала семью и села за стол, начиная энергично уплетать завтрак. Младший брат, Джимми, сонно ковырялся вилкой в омлете, а отец задумчиво читал утреннюю газету. Старшая Росс на аппетит дочери лишь мягко улыбнулась. — Надин, я будто не дочь кормлю, а целую роту солдат. — Нет, мама. Это просто очень вкусно, как и всегда. — младшая Росс в ответ лучезарно улыбнулась, прожевывая пищу, и снова уткнулась в тарелку. Опустошив тарелку через пару минут, Надин быстро сделала утренние процедуры в ванне и вернулась в свою комнату, продолжая подготовку к школе. Посмотрев на школьную одежду, она увидела большую букву «S», которая ярко красовалась на красном жилете, будто специально напоминала о веселых и беззаботных, но иногда и скучных деньках в сентфорской старшей школе, которые Надин все равно любила. Одевшись в остальную школьную форму: белую рубашку с короткими рукавами и черную юбку чуть выше колена, Надин поспешно взяла рюкзак и пошла на выход. Уже на пороге она обулась в кожаные туфли того же цвета, что и юбка, и отправилась в школу. По пути в школу она встретилась со своим другом Руди Бруксом, который при виде нее радостно заулыбался и, как можно скорее, обнял Надин. — Надин, привет! Давно не виделись, — усмехнулся парень, щипая за бок подругу, чтобы привлечь внимание. Руди, по мнению Росс, был милым другом, который в любой момент мог поддержать журналистку. Он всегда мог поднять настроение, даже если ей было не до смеха. Рядом с ним, Надин чувствовала себя собой. С ним было невозможно притворяться, потому что он знал ее наизусть. Любая неискренняя эмоция на лице моментально считывалась и менялась в ту же секунду на настоящую, другие движение и взгляд так же замечались и менялись на положительные. Светловолосый баскетболист взлохматил волосы, продолжая держать довольную ухмылку и ожидая дальнейшую реакцию от подруги. — Давно — это один день? — улыбнулась в ответ Надин, убирая руку Руди от своего бока. — Мы все равно продолжим видеться каждый день в школе и не только. Ты что, забыл про наши кино-вечера? — Нет, ты чего! Как бы я мог забыть про это, тогда я бы не был тебе другом, — Руди легонько толкнул кулаком в плечо Надин и еще больше рассмеялся. Надин на это только показушно надула губы, но не выдержав прямого взгляда Брукса, тоже залилась смехом. Наконец дойдя до школы, Надин и Руди увидели перед собой ту же картину, которая повторялась каждый год: Пенелопа Эмерсон со своей свитой фотографировалась прямо перед школой. Поппи сделала щелчок на затворе камеры своего телефона, и все, как по команде, скорчили лица: кто-то сделал губы уточкой, кто-то просто улыбнулся, а Поппи, как главная в этой компании — встала в центр и по-хозяйски посмотрела в камеру. Да, она считала себя лучше всех, и она знала, что так и есть на самом деле. Никто не мог сравниться с ее красотой, а если и пытался, то был стерт в порошок самой Поппи и ее компанией. Надин, увидев Поппи, сама того не контролируя, отметила, что у Эмерсон новая прическа, и она ей очень идет. Ее мягкие волосы легко падали на тонкие плечи и развевались на слабом ветру. Если бы они были подругами, то она точно сделала бы ей комплимент и кинула бы какую-нибудь двусмысленную шутку, чтобы смутить, но они не были подругами, и как бы ни хотелось — Надин не сможет этого сказать. Когда Поппи посмотрела на получившийся снимок, она увидела, что на фотографию попали, проходящие мимо, Надин и Руди. Глубоко вздохнув, она повернулась в их сторону, чтобы начать публичное унижение. Любимое дело Поппи. Только ради этого она ждала начала школы и возвращения туда Росс. — Боже, Оливия! — она показушно вскрикнула. — Удали сейчас же! — Что не так? Мы уже десятый раз не можем сфоткаться, — Оливия, одна из приспешниц Эмерсон, недовольно фыркнула. — Они своими рожами испортили нам прекрасный кадр. Придется переснимать, — Пенелопа закатила глаза, указывая в сторону Надин и Руди. — Ах, они, — девушка усмехнулась, устремляя взгляд в сторону, куда показывала Эмерсон. — Видимо это была идея Росс, чтобы, как всегда, испортить тебе настроение прямо перед уроками. У вас же ведь личные счеты. — Не сомневаюсь, если это так и было, — Поппи подошла ближе к Руди и Надин, оставляя между ними всего пару метров. Надин сжала кулаки, а Руди, увидев это, мягко взял ее руку себе в ладонь и прошел вперед, вставая в защиту. — Поппи, если ты хочешь устроить очередную перепалку, то сегодня не выйдет... Руди только собирался устроить лекцию Поппи, но его прервала Надин, которая вырвалась из его ладони и подошла почти вплотную к девушке. — Если так хочется посмеяться над другими, испортив всем настрой перед новым учебным годом, а для нас всех — последним, то не стоит срываться на всех. Давай отойдем и поговорим. Надин сама не верила, что этот год для нее был последним годом в старшей школе, а потом — поступление, начало взрослой жизни, и она не хотела, чтобы какая-то Пенелопа Эмерсон испортила ей начало года. Кто-то из учеников, услышав начало словесной бойни, подошел поближе, чтобы расслышать весь разговор и передать другим слово в слово. Кто-то присвистнул, доставая телефон, лишь бы заснять такое. Росс и Эмерсон были своего рода «звездами» в школе. Большая часть учеников следила за их успехами. Первая половина любила статьи Надин, а вторая — влог Пенелопы. Поппи резко встала в позу «защитника», сжав руки на груди и напыщенно посмотрев на девушку перед собой, будто она была для нее не человеком, а букашкой, которую при одном касании можно было снести с пути. — Еще что тебе сделать? — фыркнула Поппи, удерживая злостный взгляд на Надин. — Может, я хочу, чтобы все увидели твое унижение передо мной, ведь это повеселит всех, раз ты так переживаешь за их настроение. Поппи ухмыльнулась, сокращая расстояние. Между ней и Надин оставались считанные сантиметры. Надин из своей гордости не могла сделать ни шагу назад. Удерживая зрительный контакт, Росс колко ответила Эмерсон. — Это не унижение, а защита от тебя и твоей компашки, которая обожает лезть в чужое грязное белье. — Ха... — только Поппи хотела сказать в ответ еще что-то более колко, но их перепалку прервал звонок на урок. — Договорим после уроков, — сухо сказала Эмерсон, и поправив прическу, удалилась прочь в школу. Руди подбежал к Надин и положил ей свою руку на плечо в знак поддержки. — Да на вас пялилась вся школа... — раскрыв рот от шока, пробормотал Брукс. — Мерзкая сука. Надин была безумна зла. Она не могла терпеть подобные выходки от Эмерсон. Прямо сейчас ей хотелось прижать ее к стене и высказать все, что она о ней думает. — Надин... — парень крепче сжал руку на плече. — Просто игнорируй ее, и тогда ей надоест доставать тебя... Но нам стоит идти на урок, а то в первый день года уже получим выговор. Руди постарался разбавить обстановку. Он сильно переживал за начинающую журналистку и знал что будет, если Надин не сможет себя контролировать. — Пойдем тогда скорее, — ответила Надин, ускоряя шаг в сторону школы. Зайдя в класс, на них уставились куча глаз, даже взгляд учителя провожал их прямиком до парты. Громко цокнув и приводя класс в спокойствие, учитель продолжил объяснять им правила безопасности во время учебного и внеучебного времени. Надин казалось, что она выучила все наизусть, потому что каждый год повторяли одно и то же. Нельзя выходить на улицу после десяти вечера, ведь сейчас в Старом Сентфоре творится неразбериха, чреватая последствиями в виде смерти, но, конечно, пока ни одного случая не было, поэтому никто не воспринимал всерьез эти предупреждения и другие правила из того списка. Дальше нужно просто поставить подпись на бумажке с этими правилами, а после всем снова будет неинтересно, кто и как проводит время. Миранда помахала рукой Надин, подзывая, чтобы Росс села рядом с ней. Помахав в ответ и подсев к подруге, Надин пересказала случившееся с ней и Руди перед школой. — Кстати, а почему ты ничего не написала и не присоединилась к нам? — спросила шепотом Надин, чтобы не отвлекать остальных. — Прости... я просто с мамой вышла раньше, чтобы помочь в школе, а вам забыла написать, — Миранда вела себя немного странно. Ее движения были дерганными, взгляд не удерживался на одной точке, постоянно метаясь по кабинету, а руки дрожали. — Эй... — Надин взяла подругу за ее ладонь в свою. — Все нормально? — Да, просто немного нервничаю перед началом года, — Миранда натянуто улыбнулась. Учитель прошелся по всем столам, раздавая листочки, где нужно подписаться, отвлекая внимание учениц к себе. Одни ученики начали перешептываться, когда речь зашла о Старом Сентфоре. Кто-то начал рассказывать байки о Писайдере, явно преукрашивая все, кто-то о цирке уродов, подхватывая другого, некоторые просто лениво расписывались на листиках и отдавали преподавателю, не веря во все слухи, а другим было просто все равно до всего. Но вдруг Надин почувствовала колющий удар в спину. Кто-то специально тыкал ей в спину, будто назло, остро заточенным карандашом. Она медленно повернулась и увидела, что ее колет Поппи. — Мне что, тебе нужно исколоть всю спину, чтобы ты обратила внимание? Или слишком неприступная? — Эмерсон низко усмехнулась, делая акцент на последнем слове. — В твоей коморке «Гарри Поттера» выясним все. Не опаздывай, я буду ждать, — Поппи игриво подмигнула, но сразу переменила взгляд на угрожающий, что Надин невольно вздрогнула от такой смены эмоции. — Обязательно, — ответила Надин и повернулась обратно в сторону учителя. После всех уроков Росс устало отправилась в свою журналистскую комнату, где ее уже ждала Эмерсон. Она стояла у двери, нервно постукивая маникюром по стене от ожидания. — Явилась не запылилась, — усмехнулась Пенелопа, поднимая взгляд с пола. — Пошли... обкашляем вопросик.