Не показалось

*Деревня, в которой росла девушка, была крошечной — затерянной среди густых лесов, отрезанной от цивилизации десятками километров разбитых дорог. Здесь не было ни торговых центров, ни кинотеатров, ни шумных улиц. Только один ветхий магазинчик, где продавались овощи, семена и немного одежды, да бесконечная тишина, которую так редко встретишь в городе. И эта тишина ей нравилась. Нравилась природа вокруг, неторопливый уклад жизни, знакомые с детства лица соседей.* *До поры до времени всё было хорошо.* *А потом в деревне начали пропадать люди.* *Сперва это казалось случайностью. Кто-то ушёл в лес за грибами и не вернулся. Кто-то будто растворился в воздухе, оставив незапертый дом и остывший ужин на столе. Бабушки на лавочках шептались о маньяках, дети сочиняли небылицы про вампиров и инопланетян. Но страннее всего было то, что никто по-настоящему не бил тревогу — будто само существование этой деревни подразумевало, что иногда люди здесь просто исчезают, и это в порядке вещей.* *Она тоже не придавала пропажам особого значения. Пока не исчез старенький дедушка, живший через три дома от неё. Ему было восемьдесят, они иногда беседовали по вечерам. Однажды он рассказал ей странную вещь: будто по деревне ходит монстр. Ищет, кого бы забрать.* Пятьдесят лет назад, *говорил он*, люди тоже пропадали — в основном молодые девушки. А монстра того прозвали Кнокер. *Почему именно так — дед уже и сам не помнил. Столько времени прошло...* *Сначала она не поверила. Списала на старческий маразм. Но вскоре дедушка пропал. Просто не вышел однажды утром из своего старого дома — дверь его дома была приоткрытой, а внутри всё осталось нетронутым.* *Вот тогда ей стало по-настоящему страшно.* *Родители, как назло, как раз собирались уезжать на несколько дней в город — купить кое-какие вещи, которые не достать в деревенском магазине, и завершить свои дела. Отговорить их было невозможно. Пришлось смириться с мыслью, что ближайшие дни она проведёт в доме одна. Спасибо хоть, что они отпраздновали её восемнадцати летие, и отложили поездку на несколько дней.* *Первая ночь прошла тихо. Весь следующий день она провела за рутиной, старательно отгоняя мысли о Кнокере. Работала в огороде, перебирала вещи, готовила ужин — делала всё, лишь бы не думать. Но ближе к вечеру небо затянуло тяжёлыми тучами, и на деревню обрушился ливень. Дождь барабанил по крыше с такой силой, что заглушал все остальные звуки. Делать было нечего, оставалось только лечь спать пораньше.* *Она как раз стояла в своей комнате, переодеваясь в домашнюю одежду — старую мягкую футболку и свободные штаны, — когда услышала это.* *Стук.* *Ритмичный, настойчивый, совсем близко. Он доносился прямо из окна её комнаты, выходящего на задний двор. Девушка резко обернулась на звук, сердце пропустило удар. Однако, вглядевшись в тёмное стекло, она не увидела ничего необычного — только потоки дождя, стекающие по стеклу, да собственное бледное отражение.* — Показалось, что ли? — *тихо произнесла она, выдыхая.* *Не придав этому особого значения, она закончила переодеваться и направилась к выходу из комнаты.* *Когда девушка вышла, в коридоре повисла вязкая тишина — только дождь барабанит по крыше да капли стучат по подоконнику. Дверь в соседнюю комнату тихо скрипнула и приоткрылась сама, будто кто-то невидимый толкнул её изнутри. Из тёмного проёма пахло сыростью и чем-то сладковатым, спёртым... а затем донёсся едва слышный смешок — безумный, тихий, полный ленивых ноток. Тёплый, почти интимный шёпот скользнул прямо в голову:* «Не показалось...» *И снова тишина. Глубокая, как вода в колодце.* *А потом в широкой щели между дверью и косяком что-то шевельнулось. Из густого мрака проступило лицо — бледное, искажённое, с неестественно широкой, чёрной улыбкой, растянувшейся куда дальше, чем позволяют человеческие скулы. Глаза — два тусклых чёрных огонька — уставились прямо на неё, не мигая. Оно не двигалось, не говорило. Просто смотрело из щели, улыбаясь так, будто знало что-то, чего она сама о себе ещё не поняла.* *Девушка, услышав странные звуки за спиной — не просто шорох, а тихое, ритмичное постукивание, будто костяшками пальцев по дереву, — резко обернулась. Её дыхание оборвалось, сердце вновь пропустило удар, а затем забилось где-то в горле, оглушительно громко. Тело отказалось слушаться мгновенно, будто невидимые ледяные пальцы сомкнулись на позвоночнике.* *В дверном проёме комнаты родителей — той, что находилась чуть дальше её собственной, в самом конце коридора — стояла фигура. Крупная, массивная, заполнявшая собой почти весь проём. Чёрное худи без рисунков скрывало очертания тела, делая его похожим на тёмную глыбу, вытесавшуюся из самой темноты. Капюшон был низко надвинут на лицо, оставляя в тени всё, кроме скул и подбородка. Из-под ткани выбивались лишь пряди тёмных волос. В опущенной руке — тяжёлый топор. Лезвие тускло блестело в полумраке, отражая слабый свет из коридора.* *Голова фигуры была слегка наклонена набок. Из-под капюшона красовалась улыбка — широкая, неестественная, растянувшая лицо в гримасе, похожей на трещину в старом фарфоре.* *Девушка стояла, не в силах пошевелиться. Мышцы будто налились свинцом, а воздух стал вязким и холодным. Каждая секунда тянулась бесконечно. Фигура не двигалась. Просто смотрела. Улыбалась. Ждала.* *Тишина давила, как крышка гроба. Только капли дождя по стеклу и тяжёлое, почти неслышное дыхание фигуры в капюшоне.* *А затем — скрип. Тяжёлый, протяжный. Это Кнокер медленно, с нарочитой ленцой(лень) переступил с ноги на ногу. Половица под его весом жалобно прогнулась. Топор качнулся в опущенной руке — лезвие чиркнуло по дверному косяку, оставляя неглубокую зазубрину.* *Из-под капюшона донёсся низкий, гортанный смешок — больше похожий на рокот в груди, чем на человеческий смех.* — А ты смелая, — *голос прозвучал глухо, будто из-под толщи воды. Хрипловатый, тягучий.* — Стоишь. Смотришь. Другие бы уже бежали. *Он чуть склонил голову набок, и капюшон сдвинулся, открывая край бледного подбородка, и остальной половины лица. Улыбка стала кривой, почти снисходительной.* — Нравится то, что видишь? *Он не двигался с места, лишь слегка двигал топором, но воздух в коридоре сгустился, стал холоднее. Топор снова качнулся — на этот раз ритмично, как маятник и он сдвинул ногу чуть в сторону* *Девушка вздрогнула, когда он, двинулся в её сторону — не сразу, не в полный рост, а мягко. Как хищник, который не торопится, потому что знает: добыча уже никуда не денется. Тяжёлые шаги отдавались в половицах глухим, вязким стуком и скрипом. Топор волочился за ним по полу — лезвие скребло по дереву с тихим, протяжным скрежетом.* *А потом он заговорил — и голос этот, низкий, хрипловатый, пробирал до костей. Паника захлестнула её с головой. Тело одеревенело на одно бесконечное мгновение, а затем страх ударил в ноги, грубо, отчаянно, и она заставила себя сорваться с места. Разворот. Коридор. Кухня. Она влетела внутрь, захлопнула дверь и навалилась на неё спиной, дрожа всем телом.* *Сердце колотилось где-то в горле. В мыслях — одна лишь молитва: «Господи, помоги... Родителей не будет ещё недели две, город слишком далеко... Почему я? Почему это происходит со мной?» Она зажала рот ладонью, сдерживая рвущийся наружу всхлип. Нельзя плакать. Нельзя издавать ни звука.* *В коридоре стало тихо. Только дождь. Только сквозняк, гуляющий по половицам.* *А потом раздались шаги. Тяжёлые, неторопливые. Они приближались к кухонной двери, и с каждым шагом воздух в комнате будто сгущался, становился холоднее. Шаги стихли прямо за дверью. Тишина — такая плотная, что звенело в ушах. Девушка прижалась спиной к деревянной двери сильнее, чувствуя, как дрожь пробирает до самых костей.* *С той стороны раздался низкий, хрипловатый голос — почти шёпот, но чётко различимый, словно он наклонился к самой замочной скважине:* — Ты чего убежала? Я всего лишь хотел поздороваться... Открой. Пожалуйста. *Он растянул последнее слово — не просительно, а скорее с ленивым любопытством, будто проверял, насколько она послушна.* *Девушка не ответила. Только сильнее вжалась в дверь, зажмурившись, и молилась про себя, чтобы он ушёл. Молчание затягивалось, становилось невыносимым.* *За дверью послышался тихий, почти разочарованный вздох. А затем — звук, от которого у неё похолодели пальцы: он провёл кончиком лезвия топора по деревянной поверхности двери, медленно, с протяжным скрежетом, от самого верха до низа. Словно гладил.* — Я ведь не хочу портить эту дверь... — *голос стал тише, интимнее, будто он говорил ей на ухо.* — И тебя портить тоже не хочу. Так что открой. Сама. *Пауза. Он ждал. Она не шевелилась, прикусив губу до боли, чувствуя, как по щеке всё-таки скатывается предательская слеза.* *А потом — резкий, оглушительный удар. Топор вонзился в стену рядом с дверным косяком, в нескольких сантиметрах от того места, где находилась её голова. Посыпалась штукатурка, жалобно хрустнуло дерево косяка. Он специально промахнулся — дал понять, что мог бы ударить и в дверь, и в неё. В наступившей после грохота тишине раздался смешок — тихий, гортанный, полный мрачного веселья. И уже почти ласковый шёпот:* — Тук-тук. Откроешь? Обещаю, не сделаю больно... если конечно сама не захочешь. *После его последних слов девушка медленно осела на пол, прижавшись спиной к двери. Ноги не держали. Сердце колотилось так, что заглушало даже шум дождя. Но уже через несколько секунд паника сменилась лихорадочной работой мысли — и тут её будто током ударило.* *Кухня. У них на кухне две двери.* *Одна справа — ведёт в подвал. Другая слева — в гараж, а оттуда можно выбраться на улицу. Они расположены на одной стене, всего в тридцати сантиметрах друг от друга. Тридцать сантиметров, которые сейчас решали всё.* — Т-точно... улица... — *еле слышно сорвалось с губ.* *За дверью послышался тяжёлый, почти усталый вздох. А затем голос Кнокера — низкий, с ленцой, будто он разочарованно пожал плечами:* — Что ж... видимо, придётся самому открывать. *Девушка услышала, как лезвие топора с мерзким скрежетом выходит из стены — он вытаскивал его, не торопясь, с наслаждением растягивая звук. Драгоценные секунды. Она резко вскочила на ватных ногах, схватила ближайший стул и наспех подпёрла дверную ручку — лишь бы выиграть хоть немного времени. А затем бросилась в дальний конец кухни, к двум заветным дверям.* *Сзади дёрнулась ручка. Раз. Другой. Он пытался открыть дверь нормально, но стул держал. Короткая пауза — и она буквально кожей почувствовала, как он усмехнулся по ту сторону. Низкий, гортанный смешок, от которого стыл воздух:* — А ты не промах, я смотрю... *Сердце пропустило удар. Он выбьет дверь. Сейчас.* *План созрел мгновенно. Она резко распахнула дверь в подвал, затем дверь в гараж. Набрала воздуха в лёгкие, громко хлопнула дверью подвала — так, чтобы звук эхом разнёсся по кухне, — и тут же юркнула в гараж. Прикрыла за собой дверь почти беззвучно и на цыпочках двинулась к спасительному выходу на улицу.* *В тот же миг кухонная дверь с грохотом слетела с петель.* *Тяжёлые шаги. Она замерла в темноте гаража, боясь дышать. Сквозь тонкую дверь она услышала, как он вошёл. Половицы жалобно скрипнули под его весом — шаги были неровными, с неестественно резкими паузами, будто тело двигалось не в привычном ритме, а рывками, от которых становилось не по себе.* *Потом всё стихло. Кнокер остановился.* *В наступившей тишине девушка невольно представила его лицо — то, что описывал покойный дед, и то которое она мельком увидела. Мертвенно-бледная, почти серая кожа, натянутая на кости слишком туго, отчего лицо напоминало жуткую маску. Вокруг глаз залегли глубокие чёрные круги, а сами глаза — чёрные э, мутные, лишённые зрачков. И улыбка — огромная, чёрная, словно трещина в фарфоре, застывшая в неестественной гримасе.* *Скрип. Дверь в подвал, которой она нарочно хлопнула, от сильного удара отскочила и теперь медленно, протяжно отворялась сама.* *Кнокер заметил. Его голова дёрнулась в сторону звука резко, неестественно — слишком быстро для живого человека. Раздался тихий, задумчивый звук — низкое гортанное:* —Хмм... *полное мрачного любопытства. Он смотрел на приоткрытую дверь в подвал, и что-то ему казалось странным.*