Хёнджина трахают ̶б̶е̶с̶платно и без регистрации

Хёнджин не хотел туда лезть. С самого начала не хотел. Новый дом, новый человек, новая машина, новый объект. Слишком много нового. Настолько много, что мысли Хёнджина закружились вокруг этого «нов» и попадали прямо на мозг, вызвав чувство дезориентации. Поганое чувство. Особенно, когда сидишь на крыше дома и молишься о том, чтобы плитка, новая, только что покрашенная плитка, не потеряла смысл жизни и не решила свалиться вместе с худощавым подростком на ней. Хёнджин же худенький. Высокий, но лёгенький. Плитка, плиточка, плитулечка должна его выдержать! – Кхм-кхм, – это же голубь, да? Или какие ещё птички водятся в богатом-тихом-безопасном-малюсеньком пригороде? Хёнджин прижался к крыше и зажмурился. Главное, не спугнуть это «кхм-кхм» ответом. А то птичка может привлечь внимание. – Тебя заметили, – Хан в наушнике запаниковал. Дурацкий наушечный друг зашептал. – Успехов-удачи-воровских-богов-и-всего-такого-если-выживешь-дам-списать-пока-я-уехал, – завёл двигатель где-то вдалеке и сиганул. Предатель. Хёнджин закусил губу, чтобы не наговорить Хану всего, что он о нём думает. Вдруг это «кхм» реально птичье? И потом, «если я не вижу, то и меня не видно» – известное антиправило всех воров! А Хёни, как говорила мама, никогда не были прилежным учеником. – Спускайся, – голос звучал спокойно-заинтересованно, – только аккуратно, пожалуйста. – Кар-кар, – где-то Хёнджин слышал, что вороны – элитарные птички и все остальные должны их слушаться. – Я долго ждать не буду, – еле уловимые нотки угрозы заставили Хёнджина сделать шаг назад. К водосточной трубе. Новой. Слишком много букв «о» – подумалось Хёнджину за мгновение до того, как мысли победили мозжечок, отвечающий за координацию, и таки свалили юношу вниз. Хёнджин зажмурился, ожидая услышать шум падающего тела, почувствовать боль и твёрдость объятий матушки-земли, но вместо этого стало тепло. Неожиданно. – Я же сказал: аккуратно, – человек (жаль, что не птичка) вздохнул и, устроив на руках поудобнее, пошёл с Хёнджином в дом. – Э? – Хёнджин решил открыть глаза. Точёный подбородок, вены на бледной шее. Сильные руки. – Даже не думай, – человек сжал его покрепче и помотал головой. – Это не моя задача, – Хёнджин ответил на автомате, а потом прикусил язык. – А чья? – человек опустил голову, и Хёнджин почувствовал, как кровь приливает к щекам. То ли от стыда, то ли от стеснения – уж слишком идеальное лицо. Как у актёра. Или модели. Или где там ещё красивые и сильные обитают? Наклоняющиеся и томно спрашивающие. – Что ты делал у меня на крыше? – Стоял, – Хёнджин кивнул и покраснел ещё сильнее. – Понятно, – такое, армейское «понятно» и следом добивающее, – подробнее, я так понимаю, мне стоит спросить у полиции. – Не надо полицию, – Хёнджин пискнул и зажмурился, – я со стипендию слечу. – В мои годы стипендию давали только думающим людям, – вздох заглушился скрипом открывающейся двери. Странно, разве новые двери должны скрипеть? – Хотите я вам дверь починю? Такие замки поставлю, ни один воришка не пройдёт! – Хёнджин попытался слезть с рук, но ему не дали. – Кроме тебя? – и встряхнули. Хёнджин испуганно обхватил мужчину за плечи – падать ещё раз не хотелось. – И я не пройду, там замок сенсорный, только на сетчатку глаза! – попытка добавить жалости голосу позорно провалилась: держать Хёнджина перестали. – Мордашка у тебя милая, – мужчина включил свет и достал пистолет из пиджака, – не вздумай бежать, а то поцарапаю, – он подмигнул Хёнджину и направил на него оружие, – а теперь скажи, пожалуйста, кто тебя послал? – А? – Хёнджин сначала не понял. Он моргнул, заозирался и, услышав щелчок предохранителя, испуганно поднял руки вверх. – Не надо! – Не хочется быть грубым с такой милой мордашкой, – мужчина улыбнулся ему и покачал пистолетом, – так кто? – Я… – Хёнджин попятился и сжался, обняв себя руками, – мы… – спалить Чана не полиции же можно? – вы… – Как тебя зовут? – вполне миролюбивый вопрос, если бы не оружие, сместившееся чуть ниже. – Хёнджин, – кажется, их учили втираться в доверие к преступникам, рассказывая им про себя. Правда, Чан учил не говорить своё настоящее имя. Чёрт. – Хёнджин, просто скажи мне, кто тебя послал, и убегай, – улыбка у этого мужчины, конечно, обаятельная. Чарующая. И сводящая клеточки мозга Хёнджина с ума. Определённо. – Я… – Хёнджин сглотнул, – вы… – Думаешь, не выстрелю? – он так приподнял бровь, что Хёнджин опустился на колени на чистых инстинктах. – Не убивайте, пожалуйста! – Хёнджин сложил руки на колени и склонился, затараторив. – Мне сказали, что вы не будете дома, что у вас мероприятие в доме Ли, и что вы вообще не заметите пропажи, мне сказали пролезть через окно на второй этаж и украсть часы, вы их складируете, и не заметили бы… – Часы? – мужчина перебил его и переключил предохранитель обратно. – Ролекс, что ли? – Да любые… – Хёнджин сглотнул, сгорбившись. Он снова зажмурился, а через секунду почувствовал прикосновение пальцев к подбородку. – Кхм, – мужчина поднял голову юноши и провёл большим пальцем по линии челюсти, – значит, местные воришки решили, что очередной богатый аристократ плюнет на недостающие часики? – Д-да, – Хёнджин опустил глаза и попытался кивнуть, но чужая ладонь ему не дала, крепко обхватив подбородок. Большим пальцем мужчина надавил на нижнюю губу, заставив Хёнджина покраснеть. – И тебя, небось, накажут, если вернёшься без них? – голос стал глубже, но всё ещё таил в себе смешинку человека, который не то, что на уровень выше – на целых сто. – Д-да… – Хёнджин поморщился. Воспоминания о прошлом наказании заставили приоткрыть рот и облизнуться, несмело коснувшись большого пальца мужчины языком, – может, – Хёнджин прогнулся, – можно договориться? – Минет за 150 тысяч баксов? – палец мужчина не убрал, но рассмеялся. – Тысяча пятьсот минетов? – Хёнджин слабо оценивал свои умения. – И сколько лет ты мне будешь их делать? – мужчина расхохотался в голос и погладил Хёнджина по волосам свободной рукой. – Примерно пять? – Хёнджин мяукнул. – Давай так, – рука мужчины опустилась на затылок юноши и слегка оттянула его волосы. – Ты мне отсасываешь, и если мне понравится, я не рассказываю твоему университету о том, что застал тебя на крыше, – большой палец мужчины оттянул уголок губ Хёнджина в полуулыбку. – Хорошо, – Хёнджин попытался кивнуть – всё равно он не в универе учится, но стало больно – хватка мужчины была крепкой. – Какой послушный, – мужчина рассмеялся и резко потянул Хёнджина вперёд, – может, ещё и сам с членом справишься? Вместо ответа Хёнджин подался вперёд и упёрся носом в пах мужчины. Хлопковая ткань штанов была нежнее джинсы, и захотелось об неё потереться. Но испытывать терпение человека с оружием – страшно, поэтому Хёнджин провёл носом вдоль молнии и, оттянув край ткани, прикрывающей её, коснулся губами молнии. Он обхватил пуллер губами и, слегка прикусив его, потянул вниз. Под хлопком трусов не было. Хёнджин сглотнул. Рука на волосах ощущалась иначе. Мягче, чем обычно, но крепче. Было такое чувство, что если он хотя бы подумает о том, чтобы повернуть голову вбок, владелец этого дома вынет пистолет и быстро, профессионально застрелит его. Страха, который обычно просыпался в животе, не было, только чёткое знание такого исхода. А значит – надо податься вперёд и как-то попытаться достать член из ширинки. – Б-большой, – Хёнджин попытался сделать это максимально по-анимешному: выгнулся, повысил тон голоса и испуганно сжал кулаки, выставив большой палец вперёд, чтобы рука начала походить на кошачью лапку. – Думаешь, не поместится? – мужчина засмеялся и слегка оттянул волосы Хёнджина, наматывая их на кулак. – У меня наверху есть десятый колибр, хочешь отсосать его? – М-мяу, – Хёнджин испуганно подался вперёд, не обратив внимания на натянутую кожу головы – держать во рту пушку – последнее, что ему хотелось. – Буду называть тебя китти, Хёнджин, – мужчина снова рассмеялся и поправил рукой член, помогая Хёнджину вытащить его из ширинки. – А…– он хотел спросить, как ему называть мужчину, но тот, не дав ни секунды на подготовку, вогнал член в рот Хёнджина. Перед глазами заблистали искорки, звуки исчезли, а в нос ворвался запах чужого возбуждения. Слишком быстро и резко. К горлу подкатил рвотный рефлекс. Желудок свело, а кулачки расцепились в паучка – Хёнджин никогда не умел сопротивляться. Он попытался отплеваться, но мужчина потянул его голову вниз, а сам толкнулся бёдрами вперёд. На мгновение Хёнджин почувствовал себя в ловушке. Сзади – колючая проволока, не позволяющая сдвинуться с места. Спереди – бетонная стена. Во рту – член, перекрывающий доступ кислорода в лёгкие. Под ногами – холодный, покрытый бугорной плиткой пол. Искорки перед глазами превратились в тьму с блестящими звёздами, а звуки, закружившись вместе с мыслями, упали в низ живота. Хёнджин почувствовал, как член покидает его рот, и попытался вдохнуть. Мужчина зажал ему нос свободной ладонью, а когда Хёнджин открыл рот шире, снова вогнал туда член. Солёный, массивный, тяжёлый. Он проходил горло играючи, не останавливаясь ни на секунду. Быстро, жёстко, глубоко. Хёнджин с трудом сдерживал ужин, норовящий подняться по пищеводу при каждом толчке. «Ты привыкнешь», – эхом откликнулось в голове голосом Чана. Хёнджин искренне попытался предугадывать направление или хотя бы момент, когда мужчина даст ему вдохнуть, но ритм был слишком сбивчивый. А если зубы случайно касались плоти, рука на волосах усиливала хватку так, что в глазах становилось мокро. Слёзы стекали по щекам и, смешиваясь с солью члена, заставляли Хёнджина хрипеть. Он трясся от невозможности дышать и пытался сделать всё, чтобы мужчина поскорее кончил: двигал языком, выгибался и старался держать рот шире, хотя с каждым движением сил оставалось всё меньше и меньше. «Если не можешь изменить ситуацию, просто начни получать от неё удовольствие», – ещё один урок всплыл, когда мужчина ткнулся головкой члена в нёбо Хёнджина и, с силой проехавшись по нему, упёрся в горло, вжав голову Хёнджина в пах. Жёсткие, колючие волосы защекотали нос, и Хёнджин порадовался, что не может вдохнуть – так бы точно чихнул. А так. Его двигают назад, разрешая вдох, потом вперёд, приказывая сосать. Такое чувство, что этот человек выбивает из его груди дух, закалачивая его куда-то в низ живота. Там горело чуть ли не так же сильно, как и в желудке. Сильнее огонь свирепствовал только в лёгких – воздуха не хватало. Даже на то, чтобы широко держать рот не хватало – Хёнджин чувствовал, что сознание вот-вот покинет его. И, когда мужчина всё-таки кончил, почему-то ему на лицо: горячие капли спермы брызнули на веки и щёки, Хёнджин завалился на бок, едва расслышав усмехающееся: – Можешь называть меня…