Зарождение
8 июля 2026 г., 23:10
Верити очень успешен. Никакая вещь не могла помещать ему достигнуть планов. Среди сверстников его называли особенным — гением. Любая наука являлась для него чем-то вроде дыхания, данного при рождении.
Слишком быстро продвигался он по карьерной лестнице: всего за несколько лет им была пройдена вся школьная программа и он был переведён экстерном.
Всего в 14 лет, еще физически не повзрослев, Верити уже поступил в Институт — на следователя.
Все человеческие знания казались скучны для него. Вечная скука заполняла душу, пленяла, насиловала своим присутствием до изнеможения.
Единственной отдушиной для молодого гения стала работа над неразгаданными преступлениями.
Тяга к зашедшим в тупик расследованиям, к без вести пропавшим людям, к совершенно необъяснимым и не поддающимся объяснению делам влекли до безумия.
Высшее образование пролетело точно так же незаметно.
По законам он считался обычным ребёнком, все еще сидящим под крылом своего опекуна.
Говоря о семье, среди них Верити считал себя лишним. Эти люди особо никак не выделялись, не имели жизненного стремления. Их существование совершенно бессмысленно, они - серая масса, заполняющая пространство улиц. Разочаровывало то, что его кровь была идентична. Да, по сути, Верити должен быть благодарным за свою жизнь и попытки обеспечить какое никакое, но детство.
Его матерью в документах прописали типичную одинокую женщину - Лаура Лигель, чистокровная немка из обеспеченной семьи.
Супруг ее выбрал не по любви и даже не по собственному желанию. Она — приёмник большого наследства, а свадьба состоялась ради выгодного финансирования нужд компании под управлением её родителей и увеличения состояния.
Мужчина, признанный её мужем, питал страстные чувства к архитектуре, не к ней.
Этот человек, совершенно равнодушный к обществу, а тем более не знавший и не нуждавшийся в "любви", согласился на такой шаг из-за озабоченности своих родителей его личной жизнью и угроз запретить ему любимое дело.
Конечно, их мысль разумна и понятна до смеха. Сын не хотел продолжать дело отца, а преемников, готовых перенять эту ношу в будущем, не было. Высокостатусные люди не желали терять работу всей жизни, в которую вложились по полной.
При заключении договора одни получали заслуженный, безбедный отдых, а другим переходила часть акций. Управление всё же возложили на плечи родного сына, который позже переложил эту ношу на подчиненных.
Таким образом, Каин Мьюлетт сохранил свои принципы, но подчинился требованиям.
Состоялась пышная, но показная свадьба. Жених и невеста были безучастны, хотя невеста была уверена, что даже так они являются настоящими возлюбленными.
Двое представителей голубых кровей вскоре стали примерной семьей: строгий отец, заботливая мать и маленький ребенок.
Мьюлетт не хотел даже стоять рядом с женщиной, выбранной родителями, не говоря уже о следующем требовании — зачатии наследника.
Для молодого парня человеческие утехи были чужды. Этот шаг дался с трудом, и после него Каин полностью отдалился от жены, игнорируя существование не только её, но и позже появившегося сына.
Лаура, обделенная вниманием партнера, пала духом и совершенно перестала что-либо делать. В депрессивном состоянии она и не заметила, как у неё появился он — маленький, жмущийся к теплу её рук комочек. Он стал её единственным спасением в этой бренной жизни, он стал отдушиной.
Любой неровный вздох младенца доводил до истерики, всякий плач заставлял судорожно выяснять причину.
Она отдавала ему всю себя. По мере взросления, Лаура потакала любому капризу сына. Не было ничего, чего мальчик не получил бы после мимолетного взгляда.
Для молодой, еще недавно девчонки, рождение сына показало смысл жизни. Он — её истина, имя появилось на языке без замедления.
Изучение латиницы наконец пригодилось: он — Верити.
Прошло всего пять лет, Верити удивлял всех слуг своим врожденным умом. Уже тогда ему наняли личного учителя, который только успевал показать задание, а способный мальчик сразу же выдавал ответ.
Не было конца счастью от рождения такого умного ребенка.
Все холили и лелеяли маленького наследника, один лишь отец совершенно не обращал внимания. За всю жизнь в семейном имении Верити не удостоился даже его взгляда, не говоря уже о слове, обращенном к нему.
Сначала такое отношение сильно беспокоило, обижало, но умный не по годам ребенок инстинктивно понимал причину.
Гиперопека матери бесила до ужаса. Ни секунды свободного времени у Верити не находилось.
Любой порыв чем-то занять руки прерывался матерью, до жути обеспокоенной таким занятием.
Мать, следящая за каждым шагом, одобряла лишь учебу, которая через недолгое время точно так же потеряла всякий смысл. Каждый день был обременен нескончаемой пустотой.
Все, что только мог пожелать ровесник Верити, он уже получил.
Впрочем, по всей видимости, его мать это устраивало: полный контроль и однообразие было её стезею.
В очередной унылый день мальчик тринадцати лет бессмысленно сидел на мягкой простыне. Безучастные маленькие глаза смотрели в одну точку.
Мнимое умиротворение заполняло огромный особняк. Ночь, захватившая все пространство, убаюкивала жильцов.
Полная тишина, но чуть слышное дыхание ребенка резало эту пустоту.
Знакомое до боли окружение никогда не ощущалось родным. Вся эта жизнь чужда Верити.
Ни этот дом, ни личная комната, ни единственный «близкий» и родной человек не были нужны.
Родственные связи отвратительны и непонятны ему.
Все человечество отличается от него: их переживания, чувства, желания не входят в рамки чего-то понятного ему.
Все люди — грязь и отравляющие воздух твари.
В ночной тишине послышался еле слышный стук обуви о полированный до идеала пол. Неспешные шаги поднимались вверх. Ступеньки из кварца выдавали чье-то присутствие.
Но чьё? Мать давно спит в своих покоях, то же самое и с отцом. Прислуге нет нужды в столь поздний час находиться здесь.
Во время этих дум шаги успели отдалиться сначалла по направлению в комнату отца, а спустя небольшой промежуток времени вернулись к исходной точке — спальне Верити, расположенной напротив лестницы. Ночной гость не задержался около двери в детскую и последовал затем в конец коридора, там и была комната его матери.
Детское любопытство преобладало даже над несвойственно высоким интеллектом ребенка.
Верити подкрался к двери и вышел в коридор, заполненный едва видным лунным светом. Тени мебели скользили по окружению, а шаги совсем прекратились.
Невысокая фигурка мальчика последовала по памяти туда же.
Тяжелая дверь закрывала обзор, только из мелкой щелки был виден мягкий свет.
Внутри помещения происходило что-то непонятное.
Неожиданно дверь двинулась вперед за чьей-то рукой и полностью распахнулась.
Обезображенное страхом лицо матери предстало сверху. Последний для неё вскрик разрезал и сломал это умиротворение.
Стальное лезвие насквозь проникло в её живот, кровь стремительно потекла вниз. Белёсая ночнушка покрылась грязными пятнами. Дрожащие руки матери потянулись к рваной ране, сжались вокруг.
А в эту секунду человек позади двинул острое лезвие на себя, брызги вязкой субстанции с неприятным звуком упали вниз.
Оружие покинуло тело жертвы. Руки матери, влившиеся в дубовую дверь, обмякли, тело упало прямо перед Верити. Охладевшая кисть на последнем издыхании тянулась к нему.
Оцепенение накрыло мальчика, ни одной эмоции не появилось на его лице. Безучастный взгляд замер в одной точке.
Убийца матери, видимо, забавлялся такой картиной. Сквозь состояние Верити он слышал отрывки слов.
Для ребенка течение времени прекратилось, он остался в том моменте — в минуту последнего присутствия матери подле него.
Когда сознание снова вернулось к нему, близился рассвет. Кроваво-красные лучи солнца, идентичные залитому жидкостью кварцу, расплывались по небу.
Пропажу Верити из детской первой обнаружила его личная служанка. Не встретив того ни в уборной, ни в одном из уголков особняка, она уже было отчаялась.
Последними непроверенными местами стали комнаты супругов Мьюлетт.
И именно в одной из спален нашелся потерянный ребенок.
Его руки перепачкались в крови родной матери.
По всей видимости, непонимание ситуации побудило Верити всякими способами «разбудить» мать.
Но ничто не помогло выполнить желаемое. Служанка увидела сначала растерзанную супругу Мьюлетт, а затем и ее мужа, умершего в любимом кресле…
Люди, работающие на эту семью, недоумевали: полноправные хозяева мертвы, единственный наследник слишком мал, а все родственники давно покинули страну либо ушли на покой.
Тринадцатилетнего мальчика никак нельзя оставить беспризорным, тем более учитывая, какое наследство он имеет.
Многие захотят завладеть именно его богатством, ведь Верити в столь юном возрасте не может распоряжаться деньгами по закону, даже если представить, что он смог бы это сделать из-за гениальности.
Пока все ломали голову, куда же все-таки деть наследника голубых кровей, сам он совсем закрылся. Теперь его поведение очень напоминало отца: тот же взгляд — пустой, режущий изнутри. Та же поза рук, напряженная в ожидании чего-то. От матери ему передалась внешность: невероятно миловидные черты лица, курносый нос с рассыпавшимися по нему веснушками. Цвет глаз — пленяющий, заставлявший каждого покорно подчиниться ему.
Буря эмоций и одновременно полное их отсутствие било со всей силы. Верити с каждой минутой по новой прокручивал пережитую им сцену, находил все больше и больше деталей. Почти пришел к выводу кто мог быть убийцей.
Ведь этот человек прекрасно знал расположение комнат и пошел прямиком в родительские. Остановился и перед его дверью, но не зашел. Значит, это кто-то из знакомых ему людей.
Но никто, кроме слуг, не бывал в их особняке. Из тяжких дум Верити с силой вырвал мужчина лет тридцати.
Память на лица у мальчика не была столь совершенна, как все остальные качества, но его он признал сразу же.
Среднего роста человек склонился над ним, пару секунд тупо пробормотал и за секунду изобразил на своем лице понимающую улыбку. Для окружающих он выглядел как добрейшей души человек, но Верити видел: кровь на воротнике рубашки заприметилась лишь при столь близком контакте.
Этот мужчина являлся двоюродным братом его отца. У них всегда были напряженные отношения, но то, что тот совершил, настолько подло.
Сначала Верити хотел выйти из себя, рвать и метать, как было с его матерью, но вдруг понял, что он не чувствует ничего. Ему не жаль родителей, его не тяготит их потеря, он не зол на то, что их лишили жизни.
Отнюдь, для него это было освобождением, и плевать, что будет с наследством. Пусть этот человек заберет хоть все. В душе Верити наконец зародился интерес, одержимость раскрыть истину, узнать все детали, неизвестные другим. Узнать все причины смерти и достичь этого удивительного чувства, завораживающего его мозг, еще раз увидеть сцену полного отчаяния и неизбежной кончины.
Этого мужчину звали Якоб. Как упоминалось ранее – родственник, и как выяснилось — единственный, находящийся рядом. По совместительству он и управлял всей компанией вместо Каина.
Он же и решился взять под опеку, по сути, племянника. Верити понял его мотив и то, почему не убили его. С чего вдруг Якоб, презирающий их семью, предлагает руку помощи ему, прямому наследнику?
Мужчина проследил за тем, куда смотрит малец, напряженно выдохнул, не ожидая, что его раскроют так быстро. Он, конечно, был наслышан о светлом уме этого ребенка, но не верил в слухи о том, что Верити Мьюлетт — гений.
С этого времени они заключили немую сделку: Верити не выдал убийцу, взамен получив свободу, а второй же достиг власти и богатства.
Несомненно, для Якоба важнее всего было наконец получить доступ ко всему состоянию. Но помог он мальчику не только поэтому. Да, он питал нелестные чувства к этой семье, но в их ребенке он видел всю эту заторможенность, смирение и отсутствие собственных желаний.
Мужчина считал, что сделал благое дело, убив обременяющих ребенка людей. Теперь Верити волен жить, как только захочет.
Не затягивая, этот мужчина сразу же усыновил Верити. Родительской любви он так и не получил, хоть в ней теперь совсем не нуждался.
Якоб жил на окраине города: небольшой частный дом, маленькая кухня, сразу переходящая в прихожую, а в соседней комнате небольшая гостинная со светлыми шторами, настенным телевизором и парой шкафов, мягкий диван посередине. Уборная чуть сбоку от входа.
Из прихожей наверх шла лестница в три комнаты, одна из них и стала пристанищем для Верити, другая — спальня опекуна. А третья, как узнал он позже, принадлежит родному сыну владельца дома.
Видимо даже тут, обиженный несправедливостью по отношению к себе, Якоб назвал сына противоположно Верити. Имя его напрямую означало ложь. Фолсити — так и именовался третий жилец.
Отношения Верити и Фолсити не были даже дружескими. Первый как и его отец, увлёкся любимый делом и игнорировал все остальное, а второй перенял манеру своего отца и завидовал успеху Верити.
Так, наконец избавившись от скуки, Верити окунулся в учёбу. Только получив документы, он сразу же поступил по интересующему его направлению и связал свою жизнь с убийствами.
Приходил он домой только для того, чтобы утолить голод и дать отдых сильно изнеможденному телу и вновь сесть за все новые и новые дела.
Не раз Верити невзначай высказывал идеи по поводу того или иного дела и каждый раз его теории оказывались верны.
Весь институт знал не по наслышке о слишком юном студенте. Даже опытные специалисты могли поинтересоваться мнением парня.
За три года он стал совершенен во всем: раскрыл под руководством старших порядка десяти дел, с отличием завершил учёбу, выпустился с красным дипломом и с самими лучшими рекомендациями, а после устроился в местный департамент. Ему предлагали место намного выше в должности из-за его происхождения, но Верити сам с каждым днем стремительно двигался вверх, пока не достиг должности инспектора.
Можно уверенно сказать, что он один из лучших специалистов нашего времени.
Нет ничего, что его острый взгляд не зацепил бы.
В семнадцать лет он уже работал и обеспечивал себя сам, чуть позже из-за частых премий снял личную квартиру —двушку. Его успехи уже непостижими и несоизмеримо велики в сравнении с другими людьми его возраста.
Например, сын Якоба только познавал свое направление в медицинском институте. Его призванием стало направление психиатрии.
Так, Верити постепенно избавился от удушающей скуки и обрёл свой смысл жизни.
Вскоре смысл будет не один.
