Свет в палате

На утро Минхо и Хан проснулись в обнимку, пока Феликс лежал рядом, обнимая кофту Хёнджина, а Чонин обнимал Чана на соседней койке. Джисон улыбнулся, целуя своего любимого в нос, как вдруг тот ущипнул его за щёки и уткнулся в худую шею. Всё-таки они встали, начиная собирать сумки и будить Ли. Минхо побежал отпрашиваться у своего врача, тем самым заглянув к лечащим Джисона и Феликса, отпрашивая и их. Прийдя в главную комнату, он уже видел темноволосую звёздочку с косичками, нацепившую футболку, рванные джинсы, дырявые носки и кроссовки с треснувшей подошвой, в то время как лучик был одет в белую майку, огромную и мешковатую кофту Хёнджина, которую он не снимал с момента его "ухода" в другую больницу. На ногах красовались шорты и длинные носки, а на стопах были тапочки, разукрашенные Чан Бином. **** Выходя из больницы, они направились к трамваям. Мама Минхо работала рядом с железнодорожной станцией Пусана, им нужно было доехать до туда от Каннамгу, Сеул. Идя по улицам, везде играла музыка, был запах вкусной еды, парочки ходили за руку, улыбаясь и влюблёнными глазами глядели друг на друга. Мир был прекрасен, как жаль, что Сынмин и Чонин его не увидят. Дойдя до остановки, Хо и Джисон стали рассматривать карту и расписание транспорта, пока Феликс что-то писал маркером на железнодорожном знаке, который валялся на асфальте. "Юность вечна." В его словах всегда были глупости, сказочные вещи и бред, однако его мысли кипели от идей, мечт и прочего варева, которое он всегда был готов растараторить в ночь сказок. 25-й трамвай шёл до Пусанского вокзала. Трое сели на лавочку, ожидая своего транспорта. Минхо пересчитывал купюры в вязаном кошельке с булавками, ему хватило на три билетика и он облегчённо выдохнул. **** Сегодня гул на вокзале стих, в конце концов, никто и никуда не спешил. А им и незачем. Жизнь создана, чтобы всё успеть и не торопиться. Не беги за жизнью, обгоняй тех, кто задержал тебя. Глаза Хана бегали по настенным часам и расписанию трамваев, пока по проводам наушников текла музыка в уши. Ритм сердца пульсировал в венах, щёки были румяными от бега, а лёгкие глотали сигаретный дым. Минхо пришлось отойти, чтобы не задохнуться рядом с этой темноволосой звездой. Уличные музыканты играли что-то спокойное, и наконец-то приехал трамвай. Нужно доехать до Пусана, желательно сегодня. Узнает ли мама Хо? Когда его туда только привели, он был не таким высоким, не таким серьёзным и потрёпанным. Больница стала его вторым домом, стала частью него. Умершие там дети стали бабочками внутри его живота, для каждого была отдельная полочка с воспоминаниями в голове. 25-й... Они сели на свободные места. Голова Джисона на плече Минхо, а голова Феликса на плече темноволосого. Хо не смог уснуть, им нельзя было пропустить остановку, иначе весь план провалится к чёрту. Каждая голова лежала друг на друге, словно поочерёдно передавая свои сны. Маленькие носики тихо посапывали, сухие губы причмокивали и иногда приоткрывались, а щёки становились румяней от солнца, греющего юношескую кожу. Голова Минхо была пуста. Голова Джисона была полна сигаретного дыма, поцелуев, покоя и тишины. Голова Феликса болела от переживаний, боли и страха. **** Близится учебный год, однако никто из пятерых не пойдёт ни в школу, ни в университет. Они останутся в стенах больницы, сидеть на мягком ковре и слушать преподносителей знаний, что будут толковать им о всём на свете. Как жаль, что остальная половина больше не услышит голосов своих близких. Но теперь они будут счастливы. Безгрешны. Свободны.