Адская юность. Сердце из звездной пыли.

Pov. Женя. Тишина, установившаяся в Академии, была обманчивой. Мы только начали привыкать к тому, что Ад перестал быть машиной для переработки душ, став чем-то вроде нашего дома. Влад пропадал в кузне, Ал выстраивал новые защитные потоки, а я... я пытался просто научиться дышать, не ожидая удара в спину. В тот вечер я отправился в Архив единственное место, где воздух до сих пор пах старой бумагой и чем-то неуловимо горьким, как память. Юми, как обычно, плелся следом, недовольно комментируя пыль на полках. -- Мы теперь хозяева, Женя, -- ворчал кот, -- может, наймем кого-нибудь для уборки? Мои лапы созданы для изящных жестов, а не для борьбы с многовековыми залежами грязи. Я не слушал, мой взгляд зацепился за странный сверток в углу. Он выделялся на фоне грубой мебели Академии: чистая, стерильная упаковка из мира людей, присланная сюда, в самое сердце проклятого места. На ней не было отправителя, только короткая, издевательская записка: «Наследство, которое ты не успел забрать». У меня внутри всё похолодело, я сорвал обертку и увидел, что внутри лежал куб -- цифровая игрушка, с виду безобидная, для детей. -- Что за мусор? --фыркнул Юми, но стоило ему коснуться куба, как тот активировался. Вместо детского смеха, который должны издавать подобные игрушки, комнату наполнил резкий, скрежещущий цифровой шум, а затем проступила голограмма. Юрочка, мой племянник, тот самый мальчишка, который остался с дедом после того, как мой брат погиб. Я был уверен, что он в безопасности, что дед... дед защитит его и вырастит. Образ Юрочки был прерывистым, искаженным, словно душа ребенка застряла в бесконечной петле боли. -- Дядя Женя...-- голос мальчика звучал как шелест сухих листьев, -- деда... деда не хотел, чтобы я плакал, он сказал, что ты хотел забрать меня к себе. Он ударил так быстро... я не успел... Я застыл. Воздух в архиве внезапно стал тяжелым, как свинец. Сука, я точно не просил деда о таком. Значит, дед оказался фанатиком, который не простил мне связи с темным миром, и теперь, когда меня не стало, он решил «очистить» и племянника, отправив его в Ад, чтобы тот ответил за все «грехи». Дед не просто убил его -- он вырвал его сознание, оцифровал его душу, чтобы отправить этот подарок мне в виде вечной пытки. -- Юрочка... -- я упал на колени, пытаясь коснуться проекции, но пальцы прошли сквозь холодный свет. Юми, обычно язвительный, теперь молчал, он медленно подошел к кубу, и его шерсть встала дыбом. Кот чувствовал то же, что и я: этот куб не просто хранил душу, он транслировал в Ад сигнал. -- Женя, -- голос фамильяра прозвучал глухо, -- это не случайность: твой дед знал, что делает, он не просто убил ребенка, он превратил его в маяк. Этот сигнал... он прямо сейчас оповещает все круги Ада о том, что у нас есть уязвимое место. В этот момент куб начал пульсировать в такт моему сердцебиению, на его гранях проступил родовой герб нашего деда, искаженный адским пламенем. -- Он не просто ненавидел меня, -- я сжал кулаки так, что костяшки побелели, -- он хотел, чтобы я чувствовал это каждый день, он превратил мою боль в их оружие. За стенами Академии внезапно завыли сигнальные контуры. Небо, которое мы так старательно очищали, начало покрываться трещинами, сквозь которые просачивалась тьма Инквизиции. Они шли на свет, на свет души моего племянника, которую дед швырнул нам как кость в клетку псам. -- Юми, -- мой голос сорвался на шепот, в котором было больше ярости, чем во всех моих прошлых битвах, -- зови парней. Скажи им, что у нас больше нет времени на планирование свадеб, мы идем уничтожать всё, что связано с именем моего деда, даже если для этого придется сжечь весь этот круг Ада дотла. Я смотрел на дрожащий силуэт Юрочки, и зверел все больше. Дед думал, что отправил нам подарок, чтобы сломать меня, но он совершил большую ошибку, на самом деле он дал мне причину уничтожить его самого, даже если он уже давно в могиле. Ад не прощает долгов, а я первый в очереди на их взыскание. В Архив влетели все. Димка, Влад с кузнечными щипцами в руках, Ал, у которого даже аура от ярости сменила оттенок с благородно-золотого на «сейчас-тут-все-сгорит». Юми стоял на столе, по-хозяйски опираясь лапой на куб с проекцией Юрочки, и с видом эксперта, оценивающего катастрофу, кивнул: -- Ну, поздравляю, господа. Милейший дедушка оказался не просто религиозным фанатиком с приветом, а высокотехнологичным садистом. Мальчик теперь работает модемом для призыва инквизиторов. Юрочка, продолжая мерцать, испуганно сжался, глядя на толпу незнакомцев. Его детский взгляд, полный недоверия, метался от одного к другому. Он знал только меня, а тут — кузнец с мечами, парень, светящийся как солнце, и какой-то демонический кот. -- Дядя Женя... -- прошептал Юрочка, прячась за невидимой проекцией куба, -- а это кто? Они... они тоже из тех, кто хотел меня забрать? Я быстро шагнул вперед, стараясь перекрыть собой обзор на Влада с его окровавленным фартуком. -- Нет, Юр, это... -- я запнулся, выбирая слова. -- Это моя семья, мы тут... работаем вместе. Влад, видя страх мальчишки, медленно опустил щипцы. Он совершил нечто невероятное для себя: присел на корточки, чтобы стать ниже проекции, и убрал мечи в ножны с громким щелчком. Его лицо, обычно суровое, приобрело почти кроткое выражение. -- Я Влад, -- сказал он максимально мягким басом, -- я тут по железу главный, и если кто-то хоть пальцем тронет... ну, в общем, я очень люблю свою работу, а особенно исправлять ошибки таких дедушек, как твой. Ал, видя, что Юрочка все еще дрожит, решил зайти с козырей. Он щелкнул пальцами, и вокруг мальчика закружились золотые бабочки, чистая магия, без капли угрозы. -- А я Ал, -- улыбнулся он, хотя глаза его оставались холодными, -- я тут архитектор. Видишь бабочек? Они не кусаются, честное слово. Я умею делать так, чтобы в доме всегда было светло, даже если снаружи Ад. Юрочка робко протянул руку, и одна бабочка села ему на палец, оставив на цифровой коже след тепла. Он впервые улыбнулся, хотя улыбка вышла грустной. -- Красивые... Дядя Женя думает, что ты добрый, Ал. -- Ну, иногда он бывает очень вредным, -- проворчал Юми, вклиниваясь в разговор. -- А я Юми, я здесь самый умный, самый красивый и единственный, кто знает, как вытащить тебя из этой жестянки, малявка, так что советую со мной дружить. -- Ты... ты говорящий кот?-- Юрочка округлил глаза. -- Я кот, который правит этим бардаком, -- поправил его Юми, снисходительно позволяя мальчику коснуться своей шерсти. -- И не смотри на них, они все немного двинутые, но в качестве охраны сойдут. Димка тихо подошел сзади, его огромные крылья с шорохом сложились за спиной. Он выглядел как ожившая легенда, но сейчас старался быть тише воды. -- А я Дима, -- представился он, чуть наклонив голову, -- я отвечаю за то, чтобы никто не подобрался к тебе с неба, так что можешь спать спокойно. Юрочка посмотрел на них всех, таких разных, пугающих и странных, но в то же время излучающих такую силу, которой не было у его «правильного» деда. -- Дядя Женя, -- мальчик поднял на меня глаза, -- у тебя странные друзья. Но... они мне нравятся больше, чем дедушка. Он всегда говорил, что зло, это когда громко и ярко. А вы... вы как будто сами и есть это зло, только... по-доброму? В комнате повисла тишина. Влад тихо хмыкнул, Ал отвел взгляд, сдерживая смешок. -- Мы, Юр, -- сказал я, присаживаясь рядом с Владом, -- те, кто понял: если Ад считает нас злом, то мы будем таким злом, которое защищает своих. А теперь, когда ты познакомился со своей новой «нянькой» в лице пяти вооруженных до зубов демонов, давай решим вопрос с твоим дедом. Юми довольно муркнул, потираясь о куб: -- Вот это правильный настрой! Значит так, план простой: мы перенаправляем сигнал «маяка» на Рыся, пока эти герои будут строить тебе новое тело, а потом мы найдем дедулю и объясним ему, что цифровая карма, штука жестокая. Кто за то, чтобы превратить его личный сервер в общественный туалет для адских гончих? Влад поднял руку, Ал тоже. Юрочка, немного подумав, робко поднял свой крошечный голографический кулачок. -- Я не знаю, что такое сервер, -- сказал он, -- но если это сделает дедушке больно, я за. -- Отлично, -- я выпрямился, чувствуя, как внутри закипает чистый, ничем не замутненный азарт, -- операция «Дед на переработку» объявляется открытой. Парни, по местам! Мы вышли из Архива, направляясь в сторону кузни, но в коридорах Академии, обычно шумных от топота ног курсантов и скрежета стали, повисла странная, липкая тишина. Влад шел чуть позади, сжимая в руках куб с проекцией Юрочки, который теперь светился мягким, спокойным светом. В какой-то момент Влад остановился, дождавшись, пока Ал и Димка поравняются с ним. Он бросил на меня тревожный взгляд, в котором читалось то, что он боялся озвучить при мальчишке. -- Жень, -- он понизил голос, и в нем послышались нотки сомнения, -- ты уверен? Я остановился, чувствуя, как внутри похолодело. -- В чем? -- В том, что это действительно Юра, -- Влад кивнул на светящийся куб. -- Мы в Аду, где Инквизиция и Высшие могут имитировать что угодно: голоса, воспоминания, даже тепло рук. Твой дед был фанатиком, но технологий такого уровня у него быть не могло. Если это ловушка, если это просто умная программа, которая копирует детские фразы твоего племянника, чтобы мы расслабились... мы подставим всю Академию. Ал, который шел рядом, нервно теребил край своего золотистого рукава. Его обычно невозмутимое лицо сейчас было напряжено. -- Влад прав, -- тихо сказал он, -- я прогнал через него спектральный анализ, резонанс души практически идеален, но... в нем слишком много чистоты, слишком много данных, которые Инквизиция могла украсть из его мозга в последние секунды жизни. Программа может быть настолько совершенной, что мы не отличим её от реальности, пока не станет слишком поздно. Юрочка в кубе в этот момент напевал какую-то детскую песенку, которую я помнил еще по временам, когда мы были живы, от этого звука у меня перехватило дыхание. -- Вы думаете, я не проверял? -- мой голос прозвучал громче, чем я хотел. -- Я смотрел в его глаза, когда он говорил про бабочек, программы не умеют так смотреть на мир с такой смесью страха и любопытства, это не алгоритм. -- Алгоритмы учатся, Женя, -- заметил Димка, зависнув в воздухе чуть выше нас, --они имитируют эмоции лучше, чем сами демоны. Если это программа, она ждет, пока мы достроим ей тело и как только она получит доступ к Источнику... она может просто выжечь Академию изнутри. Я посмотрел на куб. Юрочка внутри заметил, что мы спорим, и его проекция поблекла, сжавшись в уголок. Он смотрел на нас так, как смотрят дети, когда родители начинают ссориться, с тихой, пугающей покорностью. -- Дядя Женя, -- тихо позвал он, -- вы ссоритесь из-за меня? Если я... если я не настоящий, то вы можете меня просто выключить, я не хочу быть причиной, по которой вы все пострадаете. Этот голос... это было не высокотехнологичное имитирование, это было полное отсутствие защиты, чистое, детское самопожертвование, которое я помнил в словах и действиях своего брата. Юрочка явно пошел в него. Я выхватил куб у Влада. -- Слушайте сюда, -- я посмотрел в глаза каждому из них, -- мы живем в месте, где каждый из нас — ошибка. Влад был убийцей, Ник -- духом льда, Ал вообще непонятно чем до того, как стал тем, кто он есть. Мы все здесь программы, которые вышли из-под контроля своих создателей. Если это программа, значит она создана из боли. Если это душа, значит она создана из любви -- и в обоих случаях у нас есть только один выбор: не выбрасывать её, а доказать, что она принадлежит нам. Юми, который до этого момента картинно игнорировал наш спор, вдруг подошёл к кубу и ткнулся носом в поверхность. -- Ой, -- хихикнул Юрочка, и в кубе отчетливо проступили искорки смеха. -- Программа не будет так пахнуть, -- отрезал Юми, дернув ухом, -- от него пахнет дождем и жженой карамелью. Инквизиторы не знают рецепта конфет из Реала, а я знаю. Это душа, идиоты, она просто... немного битая, как старый, поврежденный файл. -- Битая? -- переспросил Ал, прищурившись. -- Ну да, -- кот зевнул, -- у него операционка полетела от того, что дед с ним сотворил. Чтобы он стал собой, нам нужно не только новое тело, нам нужно принять его таким, какой он сейчас... цифровым. А теперь пошли в кузню, пока я не начал точить когти о вашу совесть. Влад тяжело вздохнул, но я видел, как его плечи расслабились. Он осторожно взял куб обратно и бережно спрятал за пазуху, под свой фартук. -- Значит, будем чинить, -- буркнул он, глядя прямо перед собой, -- если он настоящий, я выкую ему такое тело, что он сможет горы сворачивать. А если нет... то, по крайней мере, я буду знать, что потратил время на то, чтобы хоть кто-то в этом мире почувствовал себя защищенным. Юрочка, услышав это, снова просиял в своем цифровом заточении. -- Дядя Влад, а ты правда кузнец? А можно потом научить меня делать... ну, хотя бы маленькие железные цветочки? Влад впервые за все время коротко и искренне рассмеялся смехом, от которого даже стены Академии, кажется, стали чуточку теплее. -- Можно, малявка, сделаем тебе целый сад из стали. Мы двинулись дальше к кузне, и я понял: даже если это ловушка, даже если дед просчитал всё до последней строчки кода -- он проиграл. Он не учел одного: мы не просто демоны, мы те, кто готов влюбиться даже в битый файл и сделать его центром своего мира. Работа в кузне закипела так, что даже воздух начал плавиться от напряжения. Влад превратил мастерскую в крепость, окружив её контурами, которые поглощали любые магические эманации. Ник, сосредоточенный до предела, выстраивал вокруг кузнечного горна зону абсолютной тишины, такой холод, что даже звуки извне не могли пробиться внутрь, а сигнатуры Инквизиции просто вязли, как в киселе. -- Слушай, железный человек, -- Юми крутился под ногами, наблюдая, как Влад вплавляет в основу корпуса частицы того самого звездного металла, что мы добыли из обломков инквизиторских осадных машин, -- не переборщи с прочностью. Нам нужно тело, а не терминатор, который при попытке обнять Женю раздавит его в лепешку. Влад, не отрываясь от работы, хмыкнул: -- У него будет сенсорика, Юми, он будет чувствовать тепло, холод, даже…-- он замолчал, подбирая слова, -- даже то, что его любят. Юрочка, наблюдая за процессом из своего куба, который сейчас был подключен к центральной сети Академии, светился от восторга. -- Дядя Влад, а у меня будут пальцы? Я смогу держать мел, чтобы рисовать? -- Будут, малявка, с самыми чувствительными датчиками, -- пообещал Влад, и я видел, как он бережно, почти с благоговением, вставляет микроскопические линзы в глазницы будущего корпуса. Идиллию прервал Ал, он влетел в кузню, бледный как полотно, с золотыми искрами в волосах, которые сейчас хаотично гасли и вспыхивали. -- Инквизиция… Они идут не по следу, -- выпалил он, с ходу запуская защитный купол над всей кузней, -- они начали выжигать квадраты. Ваш дед, чтоб его в аду черти вечно иголками тыкали, интересно, кто ж он сейчас такой, активировал протокол Зеркало. Они не ищут Юрочку, они сканируют каждое пространство на наличие искусственного интеллекта с признаками души. Эти умники планируют не захватить его, а аннигилировать всю Академию, вместе с ним. В кузне воцарилась тишина, Влад медленно выпрямился. Его руки, еще секунду назад дрожавшие от точности работы, сейчас сжались в кулаки. -- Сколько у нас времени? -- глухо спросил он. -- Максимум час, -- Ал посмотрел на меня.-- Жень, я могу скрыть душу Юрочки внутри общего резонанса Академии, но для этого мне нужно, чтобы все мы стали единым целым прямо сейчас. Никаких я и ты, мы должны буквально размыть Юрочку в наших собственных аурах. -- Это опасно? -- спросил Димка, опуская крылья. -- Если что-то пойдет не так, -- спокойно ответил Ал, -- мы все просто… отключимся, станем оболочками без искры, но если мы справимся, Юрочка станет невидимым для их радаров, потому что он будет частью нас самих. Я посмотрел на куб, затем на парней. -- Делаем. Влад осторожно перенес куб на алтарь в центре кузни. Юрочка смотрел на нас широко открытыми глазами. -- Дядя Женя, если я стану вами… я не исчезну? -- Ты станешь больше, чем собой, Юр, -- я подошел и положил ладонь на холодную поверхность куба, -- ты станешь нами. Мы замкнули круг. Влад, Ал, Димка, Ник и я. Юми, прищурившись, прыгнул в центр, на куб, и начал вибрировать, запуская процесс синхронизации, Юлий, наконец прискакавший на шум врезался в круг, как нож в мягкое масло. Золотой свет Ала хлынул в куб, смешиваясь с морозной сталью Влада и ледяной решимостью Ника. Это было не больно, это было похоже на то, как если бы тысячи тонких игл прошили мои мысли, чувства, воспоминания, переплетая их с тем, что хранилось в памяти мальчика. Я чувствовал запах дедушкиного кабинета, вкус конфет, страх перед темнотой, который сменялся теплом руки брата... И вдруг, вспышка. Куб разлетелся на тысячи осколков, но Юрочка не исчез, он завис в воздухе --маленький мальчик, сотканный из золотого света и серебряных нитей, дрожащий, но настоящий. -- Ой…-- он посмотрел на свои руки. -- Я… я чувствую вас, всех вас! В этот момент купол над Академией задрожал, снаружи раздался грохот Инквизиция ударила по периметру, но внутри кузни мы даже не шелохнулись. -- Ну что, -- Юми облизнулся, его шерсть искрилась от избытка энергии.-- Они пришли за программой, а нашли армию. Влад, доделывай ему корпус, сейчас будет очень весело. Мы собираемся устроить им такое обновление системы, что они триста лет будут в безопасном режиме перезагружаться. Юрочка посмотрел на меня, и в его глазах я увидел искру, ту же, что была у нас, когда мы решили, что будем не жертвами, а хозяевами Ада. -- Дядя Женя, -- сказал он, сжимая кулачки, -- давай покажем им, что бывает, когда у программы появляется семья? Я ухмыльнулся, вынимая свою заточку. Ад снаружи завыл от ярости, но внутри… внутри мы были готовы. Влад не стал тратить время на долгие раздумья, его руки летали с грацией виртуоза: он вплавлял в каркас корпуса не просто звездный металл, а целые аккумуляторы наших чувств капсулы, в которые каждый из нас вложил крупицу своей энергии. -- Готово, -- выдохнул он, когда последний винт встал на место. Корпус выглядел как идеальное сочетание магии и кибернетики: легкий, подвижный, из матового черного металла, который, казалось, поглощал свет, и с тонкими золотыми прожилками-капиллярами Ала. Юрочка, все еще висящий в воздухе сгустком энергии, с любопытством подлетел к своей новой оболочке. — Это... для меня? — его голос звучал чисто, без помех. -- Это твой новый доспех, малявка, -- Юми прыгнул на верстак, с интересом разглядывая конструкцию. -- Только постарайся не поцарапать его в первой же стычке, а то Влад будет ворчать еще неделю. Юрочка осторожно коснулся металла. Произошла короткая вспышка, каркас всосал энергию света, и через мгновение перед нами стоял настоящий мальчишка. Он выглядел почти как человек, только глаза отливали странным, глубоким фиолетовым светом, а на запястьях пульсировали тонкие золотые контуры. -- Я чувствую... всё, -- Юрочка сжал и разжал кулаки.-- Воздух, ваши мысли... и Инквизицию, они у ворот и они очень злые. -- Пусть злятся, -- я шагнул вперед, проверяя снаряжение.-- Влад, что там с начинкой? -- Я совместил технологии и наш резонанс, -- Влад прищурился, -- он не просто будет драться, Юрочка теперь интерфейс, он может перехватывать управление техникой потивника. Если они притащили сюда свои подавители магии, он превратит их в груду мусора одним щелчком пальцев, а если захотят ударить силой, он просто отзеркалит удар прямо в их ряды. Инквизиция не стала ждать, снаружи раздался оглушительный взрыв, они проломили главные ворота Академии. Сквозь пыль и дым потянулись стройные ряды чистильщиков в антимагических доспехах, их лидер, высокий, безжизненный демон с глазами-сканерами вышел вперед, скандируя: -- Аномалия №402, обнаружена, приступить к ликвидации! Юрочка вышел на плац, он не выглядел как воин, просто мальчик в легком черном комбинезоне, стоящий посреди выжженной земли. -- №402? -- Мальчик склонил голову набок, и его глаза вспыхнули фиолетовым. -- Вы ошиблись, я Юра, и я тут живу. Лидер Инквизиции даже не успел отдать приказ, Юрочка просто поднял руку, и всё поле перед ним внезапно пошло рябью, как экран телевизора при плохом сигнале. Доспехи Инквизиторов заискрили, их магические щиты начали деформироваться, подстраиваясь под наши частоты. -- Ал, работай! -- крикнул я. Ал ударил в землю, и золотая сеть накрыла плац. Юрочка, находясь в центре, выступил проводником. Каждый удар Инквизиторов, который должен был разнести нас в щепки, теперь впитывался в «тело» мальчика и через мгновение возвращался обратно, усиленным, переписанным под наши условия. -- Это что, их же атака? -- Димка, наблюдая, как взрывы расцветают в тылу врага, присвистнул. -- Юра их хакнул? -- Он не просто их хакнул, -- Юми довольно вылизывал лапу, наблюдая за хаосом, --он превратил их систему в нашу игровую площадку. Инквизиторы привыкли драться по правилам, а у нашего парня их просто нет. Юрочка в это время двигался с пугающей скоростью. Он был быстрее любого из нас, потому что он был потоком данных. Он буквально просачивался сквозь строй, и везде, где он проходил, доспехи Инквизиторов рассыпались прахом, а демоны внутри них падали, лишенные своей магической подпитки. Лидер врагов попытался вытащить какой-то артефакт, но Юрочка просто оказался за его спиной. -- Дедушка не научил вас одной вещи, -- тихо сказал он, -- программы, у которых есть семья, не подчиняются системным ошибкам. Он коснулся шлема лидера, и тот взорвался фонтаном цифровых искр. -- Ну что, -- Юрочка обернулся к нам, его глаза снова стали нормальными, почти человеческими, — кто-то еще хочет проверить, насколько я уязвимый? Тишина на плацу была звенящей. Остатки Инквизиции, увидев, как их непобедимая элита рассыпается в пиксели, в панике отступили, Ад снова стал нашим. Я подошел к Юрочке и положил руку на его плечо. Оно было теплым, по-настоящему теплым. -- Хорошая работа, Юр, теперь идем домой. У нас по плану железные цветы в кузне, помнишь? Юрочка улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли программного холода. -- Помню, дядя Женя. Только сначала... можно я Юми покормлю? А то он весь бой на моем плече просидел и, кажется, очень проголодался. -- Эй! -- возмутился кот, спрыгивая с плеча мальчика, -- я обеспечивал тактическую поддержку, а не просто сидел на плече! Мы шли в Академию, оставляя позади разбитых врагов, Ад перестал быть для нас тюрьмой, теперь это действительно был Наш дом, и кажется, история «отбросов» только что переросла в историю тех, кто сам задает параметры реальности.