Сдержанность

Даньхэн себя к сдержанности призывает, сжимая пальцы в кулак. Особенно в минуты эти, поскольку Блэйд рядом. Возмутительно, как достаточно малого. Всего-то — взгляд задержать чуть дольше. Оценивать фигуру (такую знакомую и притягательную), наслаждаться ее видом. Всего-то — в лицо засматриваться. В глаза эти насмешливые, прищуренные. — Что-то не так? У Блэйда голос низкий, и он знает. Определенно знает привычки старые, как бы Даньхэн ни старался заменить их на новые. Даньхэн фыркает, отвернувшись. — Мы еще не закончили, не расслабляйся. А кулак по-прежнему сжат. Побрал бы кто-нибудь эту неожиданную совместную вылазку с охотниками и невозможностью отказаться от нее. Нужно идти дальше, сосредоточиться на другом. Пусть и взгляд со спины прожигает. Даньхэн заставляет себя игнорировать. Помнить о сдержанности. Которая сейчас крайне необходима. *** В кругу друзей становится легче. Стелла и Март заглушают мысли посторонние словами громкими. Беспокойством. Намерением рассказать, что да как прошло. Рядом Кафка и Волк периодически соглашаются, вставляя комментарии от себя, или же отрицают. Говорят, простые беды приукрашены. Март, не согласная, с руками на груди, щеки дует. — Кстати, а у вас там как? У Даньхэна дыхание сбивается от этого пресловутого «вы». Будто вместе — и в самом деле вместе отправили. Стоит трезво думать головой, отчитываться голосом ровным. Ведь никакого потайного смысла нет. — Все в порядке. — И без происшествий? Стелла не доверяет. Шутливо, пока Кафка хмыком своим точно благословляет. Странное ощущение. Ответить Даньхэну не позволяют: затылком он ощущает дыхание тяжелое. — Пока кое-кто прислушивается — без происшествий. Блэйд прямо за спиной. Блэйд невыносимо близко, и Даньхэн принуждает себя не смотреть. Всего лишь-то. Пока не касается уха, то — терпимо. — Рад, что ты это понимаешь. Прислушивайся ко мне в следующий раз. Блэйд фыркает. — Следующего раза не будет. «Будет». В голове эта мысль проносится стремительно, и Даньхэн губы отчаянно поджимает. Нельзя. Не выдавать себя, даже если чертовски хочется. Не при друзьях хотя бы и не при временных союзниках. Особенно — не при Блэйде. Который к товарищам своим отходит и перекидывается парой фраз. Даньхэн не прекращает следить. Март его за руку хватает, тянет. — Иде-е-ем, мы заслужили отдых! — ...конечно. Она не замечает замешательства. Или привыкшая. Или радостная слишком, что вот сейчас на перевале они поедят, поговорят о чем-то бодро да лягут спать, чтобы завтра продолжить с новыми силами. До завтра с охотниками они едва пересекутся. И это — определенно к лучшему. *** Это к худшему, потому что сон не идет. Потому что Даньхэн вновь сжимает пальцы в кулак. Потому что о Блэйде думает, который в другой палатке лежит. Не иначе, чем проклятье очередное. Даньхэн предпочитает называть так. Вместе с сожалением, что завтра разбивка на группы будет иной и с Блэйдом пересечься не удастся. Нет, определенно к лучшему. Помнить о сдержанности. *** Сдержанность идет к черту, когда Блэйд с Волк и Стеллой возвращаются. К подруге бы присмотреться, убедиться в ее безопасности, но взгляд прикован напрочь к Блэйду. Который кровью покрыт. У которого дыхание тяжелое и челка слиплась. Который бросает низкое, с хрипотцой, что он в порядке, и уходит в палатку. Волк плечами жмет, мол, ничего особенного. Обычное поведение — а там со Стеллой продолжает говорить. Даньхэн не слушает. Даньхэн вслед наблюдает. Догнать и сжать в руках хочется невероятно сильно. — А с тобой что? — Волк вдруг прерывается. Даньхэн не понимает. — Что со мной? — Клыки выступили. Тебе бы себя контролировать. А то мало ли? Начнешь водой пуляться невовремя, и мы все промокнем. Она пожимает плечами, позабавленная. Стелла со смеху прыскает, представляя. — Я себя контролирую. Даньхэн говорит твердо. Старается, по крайней мере, но взгляд у Волк скептичный. *** Контроль слетает напрочь. Всего лишь на мгновение жалкое, но столь мучительное и губительное. Не отвертеться. Ни сейчас, ни позже — Блэйд за запястье хватает, в сторону откидывает. Говорит твердо: — Не лезь. В его позиции каждая деталь — предостережение. Суженные глаза, разгневанный взгляд. Выставленный меч то ли на врагов, то ли на Даньхэна. Разница, впрочем, не велика. Даньхэн кулаком по лицу проводит. Пыль, всего лишь — и немного собственной крови от нападения. Не привыкать. — Не тебе мной командовать. — И правда. Ты же никого никогда не слушаешь, — Блэйд глаза закатывает, язвит — чтобы слова в грудь впились мечом острым. — Разочарую, но на этот раз придется. А его клинок все же наставлен на Даньхэна. И ни о чем думать здраво не получается. — Ошибаешься. Шипение срывается с губ. И они не должны воевать друг против друга. Друг с другом — в качестве исключения на этот раз. Блэйд вздергивает подбородок. Подобным его не запугать. От подобного ему забавно. Чужое лицо он обхватывает жестом грубым. — Уж смирись, будь так добр. Не все идет по твоей воле. Его прикосновения обжигают — даже сквозь натянутые бинты. У Даньхэна обнажены клыки, и он без зазрения совести кусает пальцы. Даже — не в попытке выбраться. — Еще чем-то удивишь? — Блэйд бровь вздергивает. Тон — намеренно-скучающий. И это непозволительно. Должно быть иначе. В самом деле — по воле Даньхэна. *** Он не связывает и не удерживает. Всего лишь — опрокидывает Блэйда на землю, садится ему на бедра. Хвост опускается тяжело. Блэйд роняет смешок: — Мог бы повежливее. Блэйд не скидывает. И это совершенно не помогает: Даньхэн себя хищником ощущает. Готовый рычать утробно от удовольствия. Пусть и лица их сейчас на одном уровне. Пусть и Блэйд сжимает за талию ощутимо. Точно намеренно момент выжидал. — С тобой вежливо не получится. Во рту сухо. Даньхэн хочет слизать с Блэйда кровь. Только той сейчас на лице его нет. Потому — к шее склоняется. Прокусывает и пьет жадно. С довольным рокотом, с зажмуренными глазами. Блэйд кулаком по земле ударяет, шею подставляет. Ругается на природу драконью, за рог хватает — и получает удар хвостом по запястью. Словно — не трогать. Словно — не смей ничего делать. Это во взгляде Даньхэна читается отчетливо вместе с бушующим голодом. Какая честь. — Кто бы подумал, что Его Высочество обратит на меня внимание. Подшучивать, как когда-то давно, оказывается легко. И Даньхэн фыркает. Прямо на оставленную рану. Слизывает проступившие капли и велит молчать. Блэйд решает иначе: — Не подумаю. Хвост бьет по земле. — Что значит не подумаешь? — Что слышал. Сдаваться тебе я не планирую. Блэйд договорить не успевает и опрокидывает Даньхэна спиной на землю. Давит ладонью на грудь, закрепляя положение. И видеть это разгневанное лицо под собой — особое удовольствие. Губы в ухмылке растягиваются. Даньхэн щурится. — Блэйд. Отвечать тот, конечно же, не намерен. Только поднимается, отряхиваясь. — И в игры твои играть я не собираюсь. Даньхэн, оскалив зубы, впивается когтями в грязь. *** Сдержанность опрокинута движением резким. Кафка замечает первой, но — не говорит лишнего. Лишь следит с любопытством, и Даньхэн напоминает себе вернуть облик прежний. Сохранить в себе человечность хотя бы немного. Рядом с Блэйдом не получается. Миссию необходимо заканчивать, но здесь Март подбегает, едва не завидев на другом конце поляны. Ладони к губам прикладывает. — Что с тобой произошло? — Ничего? — Дурак! А кровь откуда? Ох. Она по-прежнему лежит на губах. Слизать хочется страшно. Даньхэн вытирает рукавом. Тот остается чистым. Март выжидает ответа. — Ничего такого, — Даньхэн сдается. — Из носа вытекла. Блэйд со стороны посылает издевательский взгляд. Мерзавец. Март вздыхает, достает платок и обтирает губы Даньхэна. И в этот момент ему невероятно хочется ее оттолкнуть. Кровь должна остаться. Но он сжимает кулаки, не позволяя себе лишнего. *** Голод должен быть утолен. Даже если это — всего лишь обман мозга. Даньхэн садится в позу лотоса. Закрывает глаза, собирается с мыслями — чтобы беспощадный голос Блэйда над собой услышать. — Неужели сработает? Какая жалость. Даньхэн хмурится. Расслабиться не удается — в прошлом получалось и не при таком. Он не может — не хочет — расслабляться рядом с Блэйдом. — Что ты здесь забыл? — Тебя. Видишь ли, люблю наблюдать за страданиями одного определенного дракона. Когти постепенно проявляются. — То не даешься, то сам подходишь — тебе бы определиться. — И это говоришь мне ты? Смешно. Зубы стиснуты. Блэйду хочется надрать задницу. Чтобы на нем живого места не осталось. Хочется впиться в него теми же когтями. Хочется, в конце концов, сесть вновь на бедра и на этот раз закрепить свое влияние. Конечно же Даньхэн исполняет третье. Пусть и приходится идти через сопротивление Блэйда. Которое не назвать таковым, потому что при истинном сопротивлении он бы приблизиться к себе не позволил. Но поиграться? Это — с большим удовольствием. И Даньхэн не вправе негодовать, потому что в груди беснуется пламя. Потому что сам такой же. А сейчас — сжимает за шею. Дышать тяжело, но Блэйд не прекращает колкости ронять: — Отстань уже от моей шеи. — Отклонено. Другие пожелания? Тогда он вновь сопротивляется. Вновь — невсерьез, как и кусает воздух перед лицом. Даньхэн кусает его губы, и крови из них слишком мало. Со своих — тоже. Блэйд упивается им. Блэйд держит в объятиях крепких, чтобы не отпускать. Мерзавец, стоило так долго противиться? — А тебе? Даньхэн сглатывает. Вопрос от негодования произносится вслух. Блэйд взглядом не прекращает пожирать в поисках ответа. — Кто сказал, что я прекратил? Блэйд хмурится и сам кусает. Снова. За шею, за открытое плечо и открытый участок кожи на груди. Следы оставляет, делает все так быстро, что Даньхэн успевает лишь за волосы схватить на корню. Удержать? Не отпускать от себя? Даньхэн хвостом обхватывает торс Блэйда. Вместе с руками, чтобы двинуться лишний раз не посмел. Блэйд, запрокинув голову, губы облизывает. — А ты меня все не слушаешь, да? — А ты будто бы против. — Дай-ка подумать. Конечно же да. — Лжец. У тебя член встал. Даньхэн говорит это с лаской прикрытой. Намеренно бедрами ведет, чтобы прочувствовать сильнее возбуждение чужое. А Блэйд в ответ скалится (пряча ответную нежность). — Зато я не хожу последние дни с вечной эрекцией. Даньхэн ругательства шипит. — Я не ходил с эрекцией. — Это тебе так кажется. Блэйд забавляется открыто. Пока Даньхэн желание в себе сдерживает оставить пощечину. Однако. Для чего? Раздается звук — и ладонь горит. Щека Блэйда горит, и тот замирает на мгновение. После которого облизывается. — Попробуешь еще раз? — Не попробую — сделаю. И Даньхэн оставляет вторую пощечину. Звонкую, чтобы звук с чужих губ сорвать. Которые вновь кусает несдержанно, не жалея — и получает точно такой же ответ. Блэйд руки пытается вытащить из плена. Даньхэн не позволяет. — Как ты там говорил? Не собираешься мне сдаваться? — он щурится, жмется носом к носу. Почти трепетно, почти без угрозы прямой: — Тогда я тебя заставлю. Блэйд шумно выдыхает, реагируя. По глазам видно отчетливо, и это так невероятно подкупает. У Даньхэна наверняка глаза тоже сияют. И потому он берет Блэйда. Не раздумывая. Под все то же сопротивление и небольшую драку. Не выпуская из плена хвоста да опрокинув на живот. На земле — прямо как животное. Как гласят инстинкты древние, подавляемые тысячелетиями. И Блэйд не делает лучше. Говорит: — Как-то слабовато, не считаешь? Прямая провокация. На которую обычно бы Даньхэн не повелся. Но сейчас — кусает за шею и толкается резко, до упора. Чтобы Блэйд ощутил все сполна. Чтобы тщательнее обдумывал следующую провокацию. — Все еще слабо. Но Даньхэн продолжает вестись. Толкается, не жалея. Сильнее в землю вталкивая. Сжимая хвостом чересчур крепче, лишь бы сорвать жалобный стон. Жаль, что чужое тело от него закрыто. Хватка хвоста необходима. Но оставить следы — тоже. На плечах, на бедрах, на всем теле поверх старых шрамов. Блэйд под ним изгибается, царапает хвост движениями смазанными, стоны роняет вместе с рычанием. Тоже — как животное. Великолепно. Но все еще — мало. *** — С Инсином ты был нежнее. Блэйд фыркает, умываясь. Волосы в грязи, костюм в грязи, а шея беспощадно искусана в мясо. Он в озере стоит и будто бы расслабляется. Даньхэн вздергивает бровь. — Тебе кажется. — Прости? Я в этом прямо участвовал. — Прощаю. Но — тебе все еще так кажется. Блэйд мрачнеет. Снова ругается на природу драконью, что-то припоминая, да бросает брызги в сторону Даньхэна. Тот не против, не пытается увернуться. Наконец-то. Теперь можно выдохнуть. Пока голод не проснется вновь. *** — Где. Ты. Был! Март с негодованием наклоняется, ответы выпытывая. Видно, что беспокоилась. Даньхэн по волосам ее треплет. — Извини, нужно было кое-что уладить. И она смягчается. Хватает за руку с просьбой, чтобы тот больше не смел задерживаться так сильно. Со стороны раздается смешок. — Даньхэн, — голос Кафки мягкий, зазывающий, — не мог бы ты в следующий раз не подставлять Блэйди под пасть зверя? Блэйду самому интересен ответ. Даньхэн кивает, совершенно спокойный. — Конечно. Я прослежу за ним. И это — лишь частично ложь.