Бремя архангела Рафаила

Агнец, агнец белый! Как ты, агнец, сделан? Кто пастись тебя привел В наш зеленый вешний дол, Дал тебе волнистый пух, Голосок, что нежит слух? Кто он, агнец милый? Кто он, агнец милый? Слушай, агнец кроткий, Мой рассказ короткий. Был, как ты, он слаб и мал. Он себя ягненком звал. Ты - ягненок, я - дитя. Он такой, как ты и я. Агнец, агнец милый, Бог тебя помилуй!

Тигр, о тигр, светло горящий В глубине полночной чащи! Кем задуман огневой Соразмерный образ твой? В небесах или глубинах Тлел огонь очей звериных? Где таился он века? Чья нашла его рука? Что за мастер, полный силы, Свил твои тугие жилы И почувствовал меж рук Сердца первый тяжкий стук? Что за горн пред ним пылал? Что за млат тебя ковал? Кто впервые сжал клещами Гневный мозг, метавший пламя? А когда весь купол звездный Оросился влагой слезной, - Улыбнулся ль, наконец, Делу рук своих творец? Неужели та же сила, Та же мощная ладонь И ягненка сотворила И тебя, ночной огонь? Тигр, о тигр, светло горящий В глубине полночной чащи! Чьей бессмертною рукой Создан грозный образ твой?       Перевод Самуила Маршака.

***

II век до н. э., г. Ч. Египет. Утомленный торговец рыбой глядел по сторонам: зной выбивал всякую осмысленную мысль. Как вдруг подула сильная прохлада — торговца это прямо воодушевило. — Сегодня определенно хороший день! — А ты, пернатый, все не бросишь это дело! — воскликнул гневный Асмодей Рафаилу. Асмодей от пояса до ног уже был повязан, однако не оставлял попыток сопротивления, пытаясь улететь, как штурмующий ураган, и снести все на своем пути. Если бы Рафаил не смягчал эту грозную силу, то, скорее всего, от торговых лавок несчастных людей ничего не осталось. Наконец Рафаилу удалось накинуть узел на черное крыло демона, и тот был свален на землю. Поднимая пыль и канюча, как дикий бык, Асмодей не унимался: — Вот ты извращенец! Ты мне подсунул рыбью печень! Что может быть хуже самой рыбы, чем ебаные органы! Ты бы мне еще икру или рыбий хуй подсунул! — Дар из моря — благословение Господне. Рыба содержит множество полезных веществ, дающих людям возможность роста, — Рафаил был спокоен, как море в штиль. Казалось, ничто не поколеблет этого архангела, даже столь грязные выражения и знойный вид трехголового демона, извивающегося в вервиях. — Бэээ, — произнесла козья голова. — Да заткнись! — воскликнуло человечье лицо. — Думаешь, что для этого есть… хотя… — в глазах демона сверкнула искра. Рафаил без опаски подошел к обезвреженному демону, и, когда ангел склонился над ним, вдруг демон, приняв раболепное выражение, начал горячо говорить: — Знаешь, а я ведь просто хотел подарить ей истинное, данное самим Богом удовольствие в брачную ночь. Все те задохлики причинили бы ей боль, уж не мне ли знать! А возможно… — таинственно начал он, приблизив свое лицо к ангельскому и выдыхая пламенные слова прямо в уста, — ты просто извращенец, которому нравится наблюдать, как бедная девочка мучается под мужчиной от жуткой боли, и дрочить на это?! От столь мерзких слов лицо Рафаила дрогнуло, пальцы отпустили поводья, а ноги отбросили его назад. Этой заминки Асмодею хватило, чтобы мигом, при помощи жующих голов, выпутаться из пут и взмыть к небу. Асмодей смеялся своей удаче, он не мог упустить момента, чтобы опустить своего противника ниже: — Тупой и срамный содомит ты, Рафаил! Но таких, как ты, я обожаю, так что запомни! — Рафаил нахмуренно уставился на высящегося над ним трехголового демона. — Я обязательно исполню однажды твою грязную фантазию, вот увидишь! Хохоча и улетая прочь, Асмодей закинул камень в Рафаила, который ужасным грузом осел на сердце ангела.

***

Лондон. Наши дни. — Мистер Кроули, мне очень жаль, правда жаль, но Его Превосходительства, Святейшества здесь все еще нет, — очень пестря энергией, проговорила несчастная Мюриэль. Уже находясь на Земле месяц, она становилась менее заметной и более похожей на привычного человека. В большей степени это было грубое и жесткое воспитание Кроули. Так он отыгрывался за то, что Азирафэль предпочел ему Небеса, и в целом скидывал накопившуюся злость по поводу и без. — Ой, — шельмовато улыбнувшись, начал демон, — ты действительно думаешь, что я пришел из-за этого придурка? — А по какой еще причине вы можете сюда приходить? — невинно и в сотый раз спрашивала Мюриэль. — О-о-о, — протягивает слог Кроули, — причины весомые: такие как «мимо проходил», «скука», «поиздеваться», «устроить хаос», «поиграть в слова»… — Тоска, — вдруг сказала Мюри. Этим словом за долгое время она умудрилась пришпилить демона на одном месте, заканчивая его бесполезный словесный поток. Читая книги и учась общаться с людьми, она явно набралась пользы. Понимая, что финальное слово осталось за писарем низкого ранга, Кроули решил не продолжать перепалку, как в стандартной ситуации, а иначе — переключить внимание. — А помню, этому плешивому Азирафэлю я как-то дарил книгу… — начал он. — Сориентируешься, если я тебе скажу? — с вызовом произнес демон. — Конечно, конечно! — мигом согласилась Мюриэль, что от волнения выпрыгнула из-за прилавка магазинчика. Демон внутренне улыбнулся: рыбка клюнула на крючок. — Знаешь, я так запамятовал… Как там его? — ходя вокруг да около, демон приложил ладонь к лицу, как бы мучительно вспоминая. — Его вроде Уильям звали… — Шекспир? — выпалила Мюри. — Нет! — резко сказал Кроули. — Это XVI век! Я говорю о Уильяме, который жил поближе… век этак XIX-й, — Кроули сделал театрально раздраженный вид. — Эмм… Вордсворт? — склонив голову, спросила Мюриэль. — Черта с два! У него фамилия такая простая… Как-то с черным цветом связана, — Кроули начал рычать, как бы сильнее проявляя свое раздражение. Как бы посмотрев сквозь мужчину, ангел поджала губы, а после удалилась в лес из книг, ненадолго оставляя демона с самим собой. В этот момент раздалось радио. Его включил скучающий демон. Ходя из стороны в сторону, он перещелкивал программы, словно решил просто размять пальцы, как тут из радио раздался крик; это было красной тряпкой для быка: — Ужас! Вот что я испытала, когда увидела этот громадный череп в небе! — Поиграв желваками, демон навострил ухо. — А можете поподробнее рассказать, мисс Хэйн? — попросил ведущий. — Да что рассказывать? Я видела всего ничего в иллюминаторе, но меня охватил такой ужас, словно настал конец света! Один огромный череп, словно комета, падал, у него вроде даже был глаз… И какие-то узоры по бокам… — И вы считаете, что это как-то связано с пропажей вашего мужа? — уточнил ведущий. С каждым битом информации демон хмурился. Его особенно скривило слово «конец света»: его и так эта возня с Армагеддоном чуть до пены изо рта не довела. — Я такая не одна, — шипя, начала женщина, — когда я спросила свою подругу-стюардессу, она мне рассказала, что два пилота тоже исчезли… И так же я была на похоронах одной из таких же пассажирок, как и я. Ее муж умер с горя, так как их двойняшки исчезли бесследно. — И где вы видите закономерность? — как бы ненавязчиво спросил ведущий. — Все они были ближе всех к иллюминатору. На этом мрачном моменте его застала Мюриэль, дернув его за рукав. — Ты что, маленькая девочка? — резко и сбивая с толку, спросил Кроули. — Что вы, — пригнувшись, ответила она, — но я не могла, словом, достучаться до вас, а трогать вас мне… — Страшно? — хрюкающе смеясь сквозь зубы, закончил демон. — Вот, — протягивала она книгу обеими руками, — Уильям Блейк, «Песни невинности и опыта». Выдернув из рук ангела книгу и рассмотрев ее, демон констатировал: — Действительно, она, — при этом он выглядел уже искренне недовольным. Мюриэль весело подпрыгнула, радуясь своей победе. Она спросила: — А что по ее поводу подумал ваш друг? — Не знаю… Не понравилось, — все всматриваясь в книгу, наотмашь ответил Кроули. — Плохая? — Ну, раз плохая, значит, я ее забираю себе! — решил Кроули и уже направился к дверям, как его окликнула Мюриэль: — Постойте! Это разве не дар? Разве можно так брать и взимать дары обратно, будто ничего и не было? — Ему она все равно не нравилась, так какая разница? — в этот раз он звучал именно разочарованно и зло, закрывая дверь. Ангел посчитала, что пытаться вернуть эту книгу нет никакого смысла. Она всего лишь вернулась к прилавку и продолжила копаться в бумагах и расчетах.

***

Азирафель был так вымотан новыми должностными обязанностями, что готов был пожалеть о своем решении, однако, как только эти сожаления подступали к горлу, он тут же душил их, глядя на своих новых подчиненных. Вся эта отстраненность и возвышенность, к которой его приучало окружение, была ему совсем не по духу. Прошло всего три месяца, а черты его лица заострились, а стать стала более холодной. Он не терял связи со временем, ведь так или иначе посещал Землю, чтобы проведать свой магазин и свои земные привязанности в целом. Что бы Метатрон ни говорил по этому поводу, что ему не стоит переживать, Азирафель все же не мог так просто оставить всё это. Он даже зачаровал одну из дверей на втором этаже книжного, чтобы попадать из Рая прямиком в магазин. За всё время он посетил свое земное обиталище около трех раз — как раз по разу в месяц. Когда собрание закончилось и все чинно отправились к выходу из зала, в дверях внезапно возник чей-то образ. Существо возвысилось и вошло. — Что за проделки Сатаны?! — воскликнул Солдафон. То, что предстало перед архангелами, скорее было похоже на странное райское животное. Однако большие витые рога и проглядывающие клыки мало имели общего с понятием «кротости и смирения». Оглядев своими подозрительно человеческими глазами потерянных и шокированных архангелов, рогатый зверь остановил свой взгляд на Азирафеле. Последний вытянулся под пристальным взглядом и взмолился: — С каких пор бывают такие чудаковатые гонцы? Зверь с витыми рогами фыркнул. Развернув шею, он откинул одно из своих крыл, наподобие ковра, прямиком к архангелу первого ранга. С крыла скатился цилиндр прямо в руки ангела. — Э-это мне? — неуверенно произнес Азирафель, глядя в глаза зверя. Тот покачал головой из стороны в сторону, фыркая, а после, видимо удовлетворившись этим, развернулся и поцокал обратно. Все архангелы строго смотрели на Азирафеля, в их глазах читалось осуждение. Азирафель неловко улыбнулся и решил проследовать за зверем. Огромная толпа ангелов провожала взглядами зверя и следовавшую за ним процессию архангелов. Вдруг сквозь толпу выскочила персона второпях. Процессия архангелов обратила на неё внимание. Суриил обратился к обеспокоенному: — Архангел Рафаил? Я вас не видела с прошлого века, вы разве не… — но тут названный, будто не обращая внимания на всеобщее смущение, воскликнул: — Стой! Не уходи! — Зверь, услышав его слова, щёлкнул зубами, издал гортанный звук и подскочил прочь. Рафаил кинулся вслед за ним. Суриил начал окликать его: — Куда же вы?! Мы не знаем, насколько опасно это создание, чтобы преследовать его в открытую! — Однако Рафаил был глух к их увещеваниям. Даже когда зверь раскрыл свои крылья, размахом которых мог бы накрыть целый квартал Лондона, Рафаил не отставал и тоже взлетел вслед за ним. Пока зверю хватало пары взмахов для невероятной скорости и разрушительных воздушных потоков, из-за чего к нему было в принципе не подобраться, архангелу приходилось натурально жужжать, как насекомое, чтобы не отставать. Впоследствии эту сцену скрыла завеса облаков. Первым из ступора вышел Михаил: — Стража! Немедленно отправиться вслед за Рафаилом и поймать его! — Как было велено, так и было сделано. Подключился и Азирафель со своим вопросом: — А почему этот архангел не участвует в советах? — Азирафель был знаком с Рафаилом, но только формально. Суриил ответил ему: — Этот травник всегда ошивается где-то с людьми, приглядывая за их здоровьем… Но вот только начиная где-то с XVII века он уж сильно отдалился от нас, стал мрачен как туча. Не знаю, связано ли это с тем, что ему больше не сильно молятся об исцелении. Никто не знает, он просто присутствует, но не участвует, — объяснил Суриил. Тут к Азирафелю обратился Уриил: — Что этот демон дал тебе? — указывая на цилиндр. Только тут архангел первой степени вспомнил, что ему что-то передали: — Ах, точно! Послание какое-то? — лепетал он, изымая из цилиндра кипу бумаг. Раскрыв первый лист, Азирафель обнаружил знакомый английский текст, а также имя: «Дальнейшие прекрасные и точные пророчества Агнессы Псих касаемо мира грядущего». — Ох, она писала ещё?! Почему же я не знал? — возопил Азирафель. Уриил вопросительно посмотрел на него, но уточнять не стал. Азирафель с горячностью начал зачитывать первые строки: — Вопию тебе, Обреченный! Ты лишён был матери, а отец оставил тебя, я прекрасно это знаю, ведь я та, кто засвидетельствовала твоё рождение. Ты неповторимое творение в этом мире! Не смей предаваться унынию, не дай себя уничтожить! Ищи своё спасение на Земле Бога!

***

Кроули направлялся по адресу, который ему назвали по телефону. Демона не отпускала та мелкая передача, что он услышал по радио. Он около недели маялся от этих переживаний и в конце концов решился порыться в этом деле, чтобы мысли перестали терзать его душу. Используя дьявольские трюки, он вышел на ту самую женщину, что была на передаче, и позвонил. Представившись частным детективом и кое-как выдержав параноидальный бред, он узнал, где они могут встретиться. Выйдя из дома, он поехал на своей «Бентли» к месту назначения. Пройдя по узенькой улочке, Кроули свернул к подъезду и поднялся на четвертый этаж. Разумеется, перед встречей он принял соответствующий образ детектива, правда, этот детектив ночью был бы натуральным невидимкой, если бы не красная рубашка. — Здравствуйте, мистер Блейк, — Кроули не особо заморачивался по поводу имени. — Извините, что я с вами была так строга, мне после той чертовой передачи одни фрики звонят, — женщина вся завернулась в халат, словно желая исчезнуть. Ее внешность была выражением скорби на могильной плите. Если это и была некогда яркая и пышущая энергией кареглазая блондинка со смуглой кожей, то теперь вся она была серого цвета, а глаза — словно стекло. Женщина провела демона в маленькую гостиную. Повсюду летали частицы пыли, а столы были захламлены всякой всячиной. Здесь давно не убирались. — Извините за беспорядок, присядьте, — нервно улыбаясь, предложила она. Ее походка была схожа с беспорядочными движениями марионетки в неумелых руках. — Не желаете виски? — Пойдет, — просто ответил Кроули. Дрожащими руками женщина отдала мутный стакан демону и сама присела на диван. — Потеря вашего мужа довела вас до такого состояния? — сразу перешел к делу Кроули. Женщина покачала головой. — Нет. Меня скорее… убило равнодушие, — с надломанной улыбкой ответила она. — Никто не воспринял ваши слова всерьез? — Именно так. Полицейские не могут его найти, будто его и не было. — Как же так? — начал Кроули. — В наше-то время, когда повсюду камеры и всюду просят паспорт? — Именно, мистер Блейк, — она развела руками, а после отпила виски. — Кто-то настолько постарался ради обычного клерка судоходных перевозок и просто вымарал о нем всю информацию, до которой смог дотянуться… Даже наши фотографии, — она кивнула на тумбочку, на которой стояло фото в рамке. Кроули поднялся с места и взял фото в руку, смахнув с него пылинки. Свадебный снимок. Два человека — жених да невеста, вот только у жениха почему-то были черные руки и залитое сплошной краской лицо. Теперь он неизвестный. — Я тоже поражена до глубины души, мистер Блэйк, — смотря на его лицо, произнесла женщина, — и было же не лень! А когда я показывала это полицейским, их лица… — Кроули обернулся, всматриваясь в даму. — Были такие пустые. Я чувствовала себя как в «Шоу Трумана»! — Она каркающе рассмеялась, хлопая себя по колену. Кроули вернулся на место. Он состроил сочувствующее выражение и предложил: — И что они говорили вам, когда их поиски были безуспешны? — Что я, возможно, все выдумала, — пусто уставившись на него, ответила она. — А потом я реально, особенно после передачи, начала думать, что все выдумала. А потом меня начали мучить странные сны… Кроули и женщина выдержали паузу, выпив содержимое своих стаканов. — Что за сны? — Подозрительно четкие, я их всегда помнила, — она вся сжалась, продолжая рассказ. — В первом был ягненок. Такой милый и несчастный, он все звал маму. Во втором я видела падающего феникса, а в третьем — невероятно красивую птицу в клетке. Птица росла, и клетка ей становилась все уже, пока пташка просто не застряла в прутьях… Вроде я слышала хруст. — Ужасно, — печально сведя брови, произнес Кроули. — Я знаю, вам тяжело, но мне необходимо, чтобы вы зарисовали хотя бы примерно то, что увидели, — протянув ручку и блокнот, попросил он. Смерив взглядом предметы в руках, а после и самого «детектива», женщина поставила стакан и приняла блокнот с ручкой. — Знаете, — начала она, продолжая вырисовывать образ, — даже если со мной что-то случится после этого… я хочу, чтобы это было не зря. Кроули в этот миг напрягся всем своим естеством. В его сердце появился искренний мандраж. Когда люди говорят так обреченно, это всегда было до отвращения паршиво. Когда она закончила, он забрал свой блокнот и, встав, направился к выходу, сердито бурча: «Благодарю». Когда же демон оказался у выхода, из его уст все же вырвались слова, которые крутились на языке: — Думаю, вам, мисс Хейн, нужно обратиться к врачу по заболеваниям печени, — глаза женщины дернулись. Объясняясь, Кроули продолжил: — У вас кожа нездорового цвета. Да и ваше уныние ни к чему не приведет. Благослови вас Бог. Последнюю фразу Кроули произнес не из великого желания, а потому что ему показалось, что это обнадежит женщину. По крайней мере, до этого работало. — Бог покинул нас, — механически, как под чью-то дудку, произнесла женщина. Кроули неуклюже кивнул, извинился и бросился прочь. В любом случае он добыл то, что ему нужно, а с остальным он ничего не сделает. В конце концов, он не ангел, а еще не жалостливый, как некоторые…

***

На граммофоне раздалась песня. Она не отражала то, что было на пластинке. Она скорее стала передатчиком.

Ла-ла-ла-ла...

Это не потому что я глупый или наивный

Мне просто нравиться маленькая ложь и игра в сладость или гадость

Это так, ля-ля-ля

Это именно так, ля-ля-ля

И я беру и пою эти слова~

На этом моменте мотив песни поменялся. С легкой флейты и виолончели, она стала греметь, словно в музыкантов прилетела авиа-бомба, а музыкальные инструменты стали играть расстроенно.

Лья-лья-лья! Лья Лья!

Холодно! Холодно! чтобы грешить!

Твои слова не имеют смысла для колыбельной!

Ля-Ля-Ля! Ля-Ля-Ля!

Надеюсь вы все умрете!

На этом моменте выглянула Мюриэль. Она выглядела испуганной, она не знала что музыка может быть настолько злой. Но что более важно как она оказалась здесь? Передатчик больше не уловил слов.

***

— Опять сотворил добро? — недовольно проворчал Хастур, который оказался в «Бентли», когда Кроули сел в неё. — Ты демон, Кроули, а не ангел. Я тебя сдам с потрохами, как только мы переместимся в Ад. — Что? — только и успел сказать Кроули, прежде чем Хастур при помощи своих сил затянул его в гнилостный ил болота, нарекаемого Адом. Как же он не скучал по этому месту. Тяжко вздохнув, Кроули вынул блокнот. Он так и не посмотрел, что же нарисовала та женщина. Хастур же подгонял его, и, раздражённый тем, что тот не обращает на него внимания, нагло отобрал блокнот. Радуясь своей пакости, Хастур раскрыл блокнот, а Кроули оставалось принять удручённый вид. Однако лицо Хастура приняло выражение абсолютного шока. Он мигом начал трясти Кроули: — Откуда это у тебя?! Откуда? Ты уже знаешь? — Может, сначала объяснишься чётко, вынув дерьмо изо рта? — дерзко вопросил Кроули. Хастур гневливо посмотрел на него. — А я покажу тебе. Все смотрят! — и бросился по коридорам Ада, которые были подозрительно просторны. Странная атмосфера била по голове, как молот, это очень не нравилось Кроули. Вскоре они начали протискиваться сквозь плотную толпу демонов всех мастей. От такой толкучки Кроули хотелось блевать. Наконец они вышли из ватаги демонов на другую сторону. — О, Кроули, давно не виделись! — раздался голос, который был словно утроенный, вслед за ним раздалось блеяние и олений визг. Этого демона было легко узнать уже по голосу — Асмодей. — Ну надо же, — ещё один голос, уже Дагона, а вслед за ним сказал и сам Сатана: — Ты многое пропустил, зря ты сюда не спускаешься. Ошпаренный таким повсеместным вниманием, Кроули взглянул на то, ради чего тут все собрались. В самом дальнем углу Ада, в яме, полной крови, из-за раздавленных демонов и грешников, покоилось тело. Холодное, выкованное из железа и металла, оно походило на скелет человека, только пропорции этого тела были странные. Кроули поднял блокнот с рисунком на вытянутой руке рядом с черепом для сравнения. Череп, один глаз, странные линии по телу объекта и выступы. Рисунок был очень близок — как очертание тени в сравнении с тем, что ее отбрасывает. — Та баба… — начал Хастур. — Как минимум один пассажирский самолет наблюдал, как объект падает с неба, — подытожил Кроули. — Вау, ты уже знаешь? — спросил Асмодей. — Знаю условную версию того, что была «наверху»… Что случилось здесь? — обратился к Асмодею Кроули. — Ну… люди мельком видели, значит. А вот нас это… что-то натурально грабануло. Оно уже тут неделю бездвижно валяется в этой ванне. Пока я лично эту штуку не обнаружил, все думали, что это просто новое орудие пыток, — пожал широкими плечами Асмодей. Его козья голова потянулась к Кроули, пытаясь жевать его пиджак или волосы, но тот отстранился, махая руками. — Ты можешь наконец держать в узде свои дополнительные бошки! — возмутился Кроули, на что получил ответ: — Можно, но зачем? — довольный собой ответил Асмодей. Кроули посмотрел на трехголового демона со спесивым выражением лица. — Оно что-то пыталось предпринять? — спросил Кроули. — Нет, — легко ответил Асмодей. В этот момент к разговору присоединился сам хозяин Ада: — Это очень плохой имидж для Ада, — начал Сатана. — То, что нечто смогло вот так обосноваться и закрепиться на одном из кругов, не испытывая никаких трудностей… Асмодей, ты обязан это решить. В этот момент Сатана приблизился к «нечту» так, чтобы коснуться его тенью. И глаз дернулся, пристально смотря своим оком из стекла и микросхем. Обращая на это внимание, Сатана обратился к чему-то, не надеясь на ответ: — Ну, что ответишь в свою защиту? Тут, внезапно для всех, глаз испустил что-то вроде эфира, и в воздухе появился полупрозрачный образ. Образ ангела. Ребенка с красивыми спелыми щечками, тонкой линией губ, небесными глазами и вьющимися волосами. Ах, как прекрасны были эти крылья! Само изящество. Одним словом — прекрасное создание Господа. Демоны отпрянули в ужасе, кто-то даже не постеснялся визжать. — Это изобретение Рая?! Ангел начал говорить, но это были странные слова для ситуации: — Какой вопрос вас интересует? Дагон нервно дернул какого-то лакея и приказал ему немедленно принести оружие. — Кто ты? — не растерявшись, спросил Кроули. — Я являюсь аватаром машинной программы «Equus Divinus», — ответил ангел с расстановкой, ровной, словно печатающая машина. — Значит, ты не настоящий? — присоединился Асмодей. В воздухе появилось три точки, а после последовал ответ: — Сформируйте, пожалуйста, другой вопрос. Записав название, Кроули задал следующий вопрос, пока Асмодей в смущении чесал одну из своих реп: — Каково твое назначение? — Отбор «материала», переработка материала в «синий цвет». Кроули смерил взглядом ангела и задал следующий вопрос: — Что такое «синий цвет»? — Синий цвет, или спектр, является самым редким цветом в природе. Его энергетическая ценность для машины и государства приоритетна. И ради его добычи мы готовы на любые жертвы, — на последние два слова был сделан акцент. — Материал… — начал Кроули, как вдруг из рта черепа высунулась рука и протянула ему какие-то таблички. — Пожалуйста, участвуйте в программе «Пегас»: добровольцы лучше, чем те, кто был «отмечен», — и в этот же миг рука исчезла, как будто её и не было. Пока Кроули тупо смотрел прямо перед собой, Асмодей со скучающим выражением лица забрал таблички. — Что за хуйня это только что была? — спросил какой-то князь. Асмодей же, как бы между прочим перебирая таблички, сказал: — Кстати, Кроули, раз уж ты по уши в этом деле, поищи еще зацепки на Земле. — Не помню, чтобы я соглашался, — рыча, заявил Кроули. — Сейчас я — нынешний Владыка Тьмы, и ты, считай, у меня в подчинении, — весело заявил Асмодей, удаляясь. Кроули устало зарычал. Ну не хотел он участвовать в очередном «конце света».

***

Яркий закат. Настолько яркий, что между землей и небом было только два цвета: огонь и смола. Среди редких деревьев, над могильным крестом, стоял силуэт со сломанным крылом. У этого креста не было именной таблички или камня с высеченными пожеланиями, и тем не менее могила была ухожена. Эта картина веяла одиночеством и покинутостью. Наверное, именно поэтому в нее вторглась вторая фигура. — Ты бы хоть крылья спрятал, — сказал Асмодей. Он выглядел иначе, менее заметно: как высокий спортсмен с болтающейся косой за спиной. — Как ты меня нашел? — сухо осведомился Рафаил. — Считай, мы уже друзья, — весело заявил ехидный великан. — Мы не друзья, — отмахнулся ангел. Асмодей не собирался оставлять его в покое, поэтому нагло схватил за место перелома на крыле. До этого серое лицо, лишенное какой-либо конкретной эмоции, исказилось от агонии. Крик боли был столь сильным, что пронесся по лугам гулким эхом, распугав ворон. — Мне, знаешь, обидно, — сказал Асмодей. — Ты, в принципе, всегда говорил мне такие гадкие слова… и травил меня. — Ангел приподнялся на локтях от земли и посмотрел на него исподлобья. — Ох, не смотри на меня так! Ты что, винишь меня в том, что случилось с Кассией? Присев на корточки, демон с ликующей улыбкой заявил: — Это не мои искушения, — Асмодей своей величавой рукой взял лицо ангела. По щекам последнего текли слезы вперемешку с потом. — А твоя ошибка как защитника. Вскочив и размявшись, Асмодей предложил шатающемуся на ногах ангелу: — Слушай, у нас в аду дохерища адского пойла, пойдешь? — С чего бы мне идти с тобой? — дрожащим голосом спросил Рафаил. Он дрожал, словно его бил мороз. Массивная фигура Асмодея загораживала солнце. Из-за игры теней его многообещающая улыбка казалась особенно зловещей.

***

Азирафель шагал по уютным дорогам загородного Лондона, надеясь проведать старую знакомую. Подойдя к одному из двухэтажных домов из красного кирпича, мужчина позвонил в звонок. Дверь ему открыла Анафема. — Это… ты? — с удивлением проговорила она. — Я прошу искреннего прощения за то, что потревожил вас, — начал заискивающе Азирафель. — Но я обнаружил невероятное! Кое-кто принес мне записи вашей далекой родственницы. — Что? — тупо спросила Анафема. — Ох, о таком не разговаривают на пороге! Пригласите к себе, пожалуйста, — попросил Азирафель. — Нет. Вы сначала ответьте: какие записи? — строго вопросила Анафема. — Ну… — начал ангел и достал записи, показывая их девушке. Увидев их, она широко распахнула глаза от шока и грубо вырвала бумаги из рук Азирафеля. Повертев их, она спросила: — Откуда они у вас? — В ее глазах отражался искренний страх, ведь Анафема была уверена, что сожгла их. — Я обязательно расскажу, только не на пороге, — неловко улыбаясь, напомнил Азирафель. Смерив ангела взглядом, девушка все-таки впустила его внутрь. Усевшись у окна и приготовив чай, Азирафель решил начать диалог: — Как вы поживали все эти годы? Судя по вашему кольцу, вы поженились? Вы вышли замуж за того молодого человека, что был с вами? Однако, в отличие от Азирафеля, который придерживался британской манеры разговора, Анафема отбросила вежливость: — Откуда они у вас? — Оу, вы сразу к делу, — ангел смущенно склонил голову. — Ну, мне их вручили, и, по всей видимости, именно мне… А что, вы не знали о них? — спросил он, отпивая чай. — Знала. И я сожгла их, — выплюнула слова Анафема. — Оу, — понурился ангел. — Зря вы так. Могли бы, на крайний случай, мне отдать. Я бы с удовольствием их хранил и никому бы ни за что не продал, — начал разглагольствовать он, пока его не прервала Анафема: — Это сейчас не так важно! Кто вам их дал? — Я к вам и пришел это узнать, — невинно ответил мужчина, ставя чашку на стол. Анафему это озадачило. Азирафель понял, что, возможно, она не читала дальше названия рукописи, и продемонстрировал его. На первой странице, после строк про «Вопию тебе!», следовали другие: «Я знаю, ты печален, но не дай железному зверю взять верх. Мой внучатый племянник, твоя судьба — нести тяжелое бремя, которое не вынес твой отец. Никто не может призвать к ответу твоего отца». Теперь Анафема была шокирована. — Я помню, что у Агнес была племянница по сестре, однако она погибла в 17 лет. Как говорили, из-за чего-то вроде сепсиса. — Вот именно поэтому я к вам и зашел, — с улыбкой заявил Азирафель. Так они начали читать и анализировать текст нового тома Агнес.

***

Кроули в очередной раз «мимо проходил», когда зашел в книжный в полночь. Но в этот раз его, по всей видимости, Бог услышал, ибо он наткнулся на Азирафаэля. Первой реакцией демона на вид ангела была: — Че они с тобой сделали? — Лицо демона приняло то самое выражение безмерного изумления. — Кто? — непонимающе вопросил в свою очередь Азирафаэль. Не говоря ни единого лишнего слова, Кроули поначалу посмотрел наверх, а после, для точности, указал перстом в потолок. Они бы, наверное, продолжили так по-глупому друг на друга пялиться, если бы в этот момент не вмешалась Мюриэль: — Вы снова пришли? — вежливо спросила она. Ойкнув, старший в помещении ангел уточнил: — Ты сюда часто приходишь? — Ты себе льстишь, — с раздражением тыкнул блокнотом в грудь Азирафаэля Кроули. Демон обошел ангелов и плюхнулся на диван, словно находился в родном доме. Нынешний архангел развернул врученный ему блокнот и увидел изображение черепа, нарисованного той самой женщиной. — Боже, — выдохнул глубоко ужаснувшийся Азирафаэль, — зачем ты мне показал зарисовку очередного альбома, эк, как их там... Мэк-Бэк? Вздернув голову с выражением полной спеси и самой сути выражения «WTF», Кроули воскликнул: — Каго? — Его руки взметнулись вверх, а после он схватился за голову. — Я не знаю, любопытно мне или страшно узнать, как же ты обзовешь остальные жанры рок-н-ролла! — И начал истерически смеяться. Его смех было невозможно остановить. Азирафаэль был смущен и, тем не менее, топнув ногой, заявил: — Я вообще-то по важному делу! — Представь себе, но то, что ты назвал обложкой, тоже относится к делу, — чем Кроули ввел архангела в ступор. Он посмотрел на демона оценивающе, а тот не собирался ждать вопроса: — Это рисунок женщины с рейса 450 Франция — Великобритания. Она видела это в небе, а после, через некоторое время, ее муж исчез. Отовсюду. Архангел и младший ангел состроили сострадающие лица и взмолились Богу. На их реакцию демон лишь раздраженно зашипел. Закончив взывать к Богу, Азирафаэль наконец спросил: — Дорогой, что еще ты можешь нам рассказать? — Эта неизвестная штука приземлилась в аду, — сквозь зубы проговорил Кроули. Прошагав вперед к демону, архангел все махал руками, словно не мог подобрать нужное слово, а после, отбросив всякие формальности, решил завести речь о деле: — К нам тоже заглянуло. Что-то. Мюриэль вздрогнула и тоже вставила свои пять копеек: — У меня тоже сегодня было что-то странное, — с улыбкой заявила она. Но это было проигнорировано. Кроули встал с дивана, словно возвышаясь над Азирафаэлем; в его змеиных глазах читалась смесь обиды и тоски. Несмотря на то что они стояли почти вплотную, невидимая стена между ними не позволяла сказать хоть слово по поводу их последнего расставания. Архангел продолжил говорить о деле: — Это что-то было навроде пегаса, только с рогами и зубами. Оно передало мне цилиндр с записями Агнес Псих, в которых она обращается к своему некоему племяннику… — в конце Азирафаэль неловко кашлянул. Кроули отвернулся от своего ангела и проследовал подальше, вглубь книжного магазина. — Это чудо заговорило, — продолжил тему демон, наконец вновь повернувшись к ангелу с сердитым выражением лица, — это был «аватар», с его слов, в виде ангела. Хватаясь за лацканы своего пиджака, словно не зная, куда деть руки, Азирафаэль возмутился: — Как это — ангела? Хотя нет, сейчас куда важнее, что оно поведало вам? Демон, прищурившись, испытал сильную и противную жалость. Было невыносимо смотреть на этого некогда близкого друга, измотанного и забитого. Кроули был готов от этого чувства едва ли не заскулить. — Кроули, милый… — Всё, не могу я смотреть на твою тощую физиономию! Мы идем есть и выпивать! — наконец поддавшись порыву своего горящего сердца, высказался демон. — А? — только и успел выплюнуть Азирафаэль, прежде чем его заключили в полуобъятия-полузахват и потащили вон из магазина. Архангел мигом начал свою мантру: — Я не могу! Стой! Стой! Мюриэль, помоги мне! Однако взываемый ангел не собирался приходить на помощь. Она лишь проводила их улыбкой и пожелала хорошего вечера. Кроули был доволен, что хоть раз эта пташка не влезла не в свое дело.