Нунчаки Добонсу: Битва за бесконечные свинные полушария

Все четыре игрока сидели на траве, когда перед ними буквально в воздухе материализовался Тимоти Шаламе в джинсах и руками на ширинке, а больше одежды на нём не было. - Это кто? - спрашивает Генри, чеша попу (он пытался тихо пукнуть в ладошку, чтобы насладиться ароматом). - Это Тимоти Шаламе?! - завизжала Нэнси, но тут же успокоилась, увидев грозный и ревнивый взгляд Дилда. - А, это этот...из "Дюны", - промямлил Дэнчик, - Пол Арахис...или как там... - Атрейдес, - поправила его Кирстен. Сам же Тимоха пялился на них и не понимал, что происходит. Это та самая белочка, о которой говорил Леонардо ДиКаприо? "До тридцати лет не лезь в блестящие трико и не допивайся до белой горячки". Вроде так он и говорил. - Вы кто? - тихо спросил актёр, застегивая ширинку трясущимися ручками, - где...где Кайли? Где мой менеджер?! Тимоха, как побитый щенок, присел на корточки и накрыл голову руками, пытаясь защититься от этого злобного мира. - Мы в Миннеаполисе, сынок, - пробурчал Генри. - Слушай, а это правда, что в той пустыне пили мочу? И из земли вылезал огромный анус? - всё не унимался Дэнни, пока Кирстен не ебнула его по спине, чтобы перестал клоуничать. - Я хочу домой, - запищал Тимоха. Все кинулись успокаивать плачущего актёра, но с небес опять опустился голос: - Все в сборе! Объявляю правила игры: будет пять раундов. В каждом обязательно кто-то должен отправиться к праотцам, если вы понимаете о чём я...в финальном пятом раунде решиться судьба последнего выжившего! А сейчас все переместятся в карцеры для отдыха и подготовки к первому смертельному раунду...хе-хе-хе. (Карцер) Всех заперели в индивидуальном карцере с кроватью, тубзиком и душем. В створочку в двери подали еду. Тимоти страдал больше всех: привыкший к французскому и голливудскому шику, он вынужден сидеть хрен пойми где в холодной камере. Минуту назад он парился в аппартаментах дорогущего отеля, а сейчас он хныкает, лежа на советском матрасе. И что ему дали поесть? Это просто ужас! Тушёная рыба в овощах с попуканной картошкой, а запивать это всё он должен молоком с огуречными джус-болсами. Тимоти смотрел в потолок красными от слёз глазами. Он пытался утешить себя разными способами, но потом вспомнил философию, которой его обучил Бэн Аффлек. Тимоти повторял это как мантру: - Я мыслю, следовательно, я дрочу. И пока он это говорил, рука потянулась к хуйчику и стала нежно поглаживать кожаную флейту, вспоминая контуры тела Кайли Дженнер. Тимоха вспоминал, как они трахунялись на семейном ужине в их фамильном поместье, как Кайли сосала ему на российской вилле, как он делал ей куни, думая о Лили Роуз-Депп. И так он успокоился.