Готов или Нет

Глухие, тяжелые удары электронного баса вибрировали сквозь броню штурмового фургона еще за два квартала до подъезда к ночному клубу «Неон». Этот монотонный, ядовитый ритм пробивал даже толстый металл обшивки. Внутри десантного отсека стояла гробовая тишина. Пятеро штурмовиков сидели неподвижно, уперев тяжелые ботинки в рифленый пол. Никто не шутил. Каждый понимал, что они едут в самый эпицентр ада. ​На этот раз никаких разделений на двойки. Миссия была слишком опасной. Они заходили полной группой — все пятеро, единым кулаком. Впереди стоял Браво, намертво вцепившись в тяжелый баллистический щит. За его спиной, готовый вскинуть карабин, замер Эбби. Дальше — Сэр и остальные парни. На них была тяжелая баллистическая броня класса «анти-террор». ​Голос командира в наушниках прозвучал хрипло, перекрывая нарастающий гул сирен снаружи: — Так, группа, внимание. Повторяю вводные. У нас подтвержденный теракт в клубе «Неон». Радикалы из группировки «Рука» устроили массовый расстрел. Они заблокировали выходы грузовиками, а главный вход забаррикадировали. Внутри толпа. Ублюдки ведут трансляцию бойни в прямой эфир. По оперативным данным, взрывчатка закреплена не только на террористах, но и на некоторых живых заложниках. Обезвреживать её времени не будет. Главарь ячейки — Кадама — носит желто-черную маску. На нем тоже жилет смертника, а в руке — детонатор от всех зарядов в здании. Если он нажмет кнопку, взлетит весь клуб. Кадама нужен живым, но приоритет — его рука с кнопкой. Заходим пятером, держим строй за щитом. Приготовиться. ​Броневик резко затормозил. Задние двери расмахнулись, и в салон ворвался безумный микс из звуков: вой сотен сирен, крики мечущихся по улице людей и этот бесконечный, давящий на мозги клубный бит. ​— Пошли, пошли! — скомандовал Сэр. ​Группа двинулась к боковому служебному входу. Возле самой металлической двери Эбби заметил тело патрульного офицера, чья броня была разворочена автоматной очередью. Первый прибывший экипаж. Эбби на секунду задержал на нем взгляд подствольного фонаря. — Тактический центр, говорит Альфа. Обнаружил тело первого прибывшего офицера у бокового входа. Фиксируйте точку, — доложил он холодно. Внутри включился армейский режим. Страх исчез. Остался только расчет. ​Браво присел, выставив щит вперед. Заряд на петли. ХЛОПОК! Дверь сорвало внутрь коридора. — Светошумовую пошел! БАХ! — Заходим! ​Они ворвались в служебный коридор единой цепью. Здесь было темно, лишь фиолетовые отблески неона пробивали полумрак. Из динамиков музыка орала так, что закладывало уши. Координация по голосу стала невозможной — штурмовики перешли на знаки. ​Эбби вел ствол за плечом Браво. За поворотом коридора, возле офиса менеджмента, вспышка фонаря выхватила фигуру в черной балаклаве. Боевик «Руки» вскинул автомат, но пули со звонким, страшным треском ударили в баллистический щит Браво. Браво устоял, закрывая группу. Эбби мгновенно сместился чуть правее и нажал на спуск. Короткая очередь из трех патронов легла ровно в центр груди боевика. Тяжелые пули опрокинули его навзничь. ​На столе в открытом офисе Эбби заметил детальные чертежи здания с пометками террористов. Он быстро шлепнул по рации, перекрикивая басы: — Тактический центр, в офисе администрации обнаружены чертежи террористов. Объект зафиксирован. — Принято, Альфа. Забирайте улики, двигайтесь дальше. ​Один из штурмовиков смахнул документы в сумку, и группа двинулась к массивным дверям, ведущим на вип-балкон второго яруса, откуда открывался вид на главный танцпол. ​Браво толкнул дверь щитом. То, что открылось перед ними, было чистым безумием. Огромный зал клуба был залит пульсирующим кроваво-красным и синим неоном. Стробоскопы бешено мигали. Весь танцпол был усеян телами погибших. Десятки, сотни людей. Музыка орала, словно издеваясь над мертвыми. ​И в этот момент Эбби услышал новый звук. Из глубин зала, сквозь тяжелый бас, доносилось сплошное, непрерывное, хаотичное жужжание. На полу, рядом с горами трупов, светились и вибрировали десятки мобильных телефонов жертв. На экранах высвечивалось: «Мама», «Любимая», «Папа», «Артур»... Этот вибрирующий гул сотен мобильников сливался в один жуткий, сводящий с ума зуммер. Он отвлекал, создавал лишний шум, раздражал и мешал услышать шаги врага. Мозг штурмовиков буквально закипал от этой звуковой атаки. ​Прямо посреди этого ада, среди диванов вип-зоны, двое боевиков «Руки» держали на мушке группу выживших гражданских. Эбби присмотрелся через прицел и похолодел: на груди у плачущей девушки и парня были закреплены пластиковые блоки с проводами и мигающими светодиодами. Жилеты смертников. На заложниках. ​Один из террористов на танцполе, заметив движение на балконе, вскинул штурмовую винтовку SLR. ГРАНАТА! — пронеслось в голове. Но боевик не бросил гранату, он открыл шквальный огонь. ​Несколько тяжелых пуль прошли выше щита Браво. Один из штурмовиков, шедший четвертым в цепи, вскрикнул и рухнул на залитый кровью пол балкона. Пуля пробила стык бронежилета в районе ключицы. ​Время было в обрез. Секунда задержки — и Кадама нажмет кнопку. Сэр, оценив ситуацию, упал на колено рядом с раненым, прижимая руку к хлещущей крови. Командиру ничего не оставалось, кроме как кричать в рацию, перекрывая музыку и вибрацию телефонов: — Тактический центр! Офицер ранен! Повторяю, у нас «триста»! Нужна скорая к боковому входу, срочно! ​Сэр остался оказывать первую помощь. Их осталось четверо. Сзади раненый боевик хрипел, Сэр что-то орал в рацию, а впереди был танцпол, полный смертников. ​Браво, Эбби и двое оставшихся парней, не останавливаясь, рванули вниз по металлической лестнице. Браво шел первым, принимая щитом удары рикошетов. Эбби из-за его спины точными одиночными выстрелами срезал второго террориста, который пытался вскинуть автомат в сторону заложников с бомбами. ​Прямо за углом барной стойки, в густом фиолетовом дыму, Эбби увидел его. Главарь. Кадама. На нем была та самая жуткая черно-желтая маска. На его торсе под курткой отчетливо угадывался тяжелый пояс со взрывчаткой, а в правой руке он сжимал небольшой пластиковый пульт с массивной красной кнопкой. Детонатор от всего клуба. ​Кадама, шатаясь от ранения в ногу, злобно оскалился под маской и начал поднимать руку с пультом, собираясь нажать кнопку и разнести «Неон» в щепки. ​У Эбби были доли секунды. Армейский опыт снайпера сработал на инстинктах. Он не целился в грудь — там была взрывчатка. Он зафиксировал мушку карабина точно на правом предплечье Кадамы. ​Выстрел. Пуля калибра 5.56 раздробила локтевой сустав террориста. Кадама взвыл от дикой боли, его рука неестественно вывернулась, а детонатор вылетел из пальцев, с грохотом покатившись по залитому кровью полу прямо под ноги Браво. Браво мгновенно наступил на пульт тяжелым ботинком, фиксируя его. ​Вторым движением Эбби подлетел к Кадаме, жестко сбил его с ног лицом в пол и заломил здоровую руку за спину, затягивая пластиковую стяжку. Он сорвал с него черно-желтую маску. — Спецназ LSPD! Лежать, ублюдок! — тяжело дыша, выплюнул Эбби. Перевернув маску, он заметил на внутренней стороне рукописную надпись на йеменском диалекте арабского. Из кармана разгрузки главаря Браво тут же вытащил засаленную тетрадь — Манифест Аль-Зубайра. ​Эбби ударил по тангенте рации: — Тактический центр, говорит Альфа! Главная цель — Кадама — задержан. Детонатор под контролем, угроза подрыва ликвидирована. У нас заложники в жилетах смертников, вызывайте саперов! Нам нужен коридор для эвакуации раненого офицера! ​— Принято, Альфа. Саперы и медики заходят с тыла. Вывыдите выживших. ​Прямо под ногами Эбби, возле тела погибшей девушки, продолжал бешено светиться и вибрировать мобильный телефон. На экране непрерывно мигало: «Мама (32 пропущенных)». Эбби осторожно, стараясь не смотреть на экран, поднял телефон и упаковал его в зип-пакет как вещественное доказательство. Наполовину набранное SMS контакту «Моя любовь» так и осталось светиться на заблокированном дисплее. ​Через сорок минут музыка в клубе наконец заглохла. Гул вибрирующих телефонов постепенно стих — где-то сели батареи, где-то звонить перестали. Наступила звенящая, мертвая тишина. Включился аварийный белый свет, обнажив всю чудовищность бойни. ​Эбби стоял посреди танцпола. Его форма была испачкана гарью и кровью. Из дверей на носилках уже выносили их раненого товарища, Сэр шел рядом, удерживая капельницу. Группа выстояла. Они зашли впятером, закончили вчетвером, но спасли тех, кого вообще возможно было спасти. ​Эбби медленно снял шлем. Его шрам на щеке побледнел, а руки под перчатками слегка подрагивали от адреналинового отката. На заправке он учился быть копом. Но сегодня, в этой «Неоновой гробнице», под этот безумный гул мертвых телефонов, он снова был хладнокровным солдатом. И этот солдат сделал свою работу идеально.