Готов или Нет

​20 августа 2025 года. 23:40. Окрестности города, частный сектор ​Ливень хлестал по лобовому стеклу штурмового фургона LSPD с такой яростью, будто пытался продавить бронированную крышу. Дворники работали на пределе возможностей, но за окнами все равно простиралась сплошная, едва пробиваемая фарами серая стена. Потоки грязной воды с шумом неслись по асфальту, разбиваясь о колеса тактического автомобиля. ​Внутри десантного отсека царил полумрак, разбавляемый лишь тусклым, тревожным синим цветом приборной панели. Прошло ровно восемьдесят дней с тех пор, как подвальные клетки поместья Амоса Волла оставили глубокие шрамы на психике Эбби. Почти три месяца бесконечных медицинских комиссий, тестов с каверзными вопросами и принудительных сеансов у штатного психолога департамента. На этих сеансах Эбби научился делать главное — давать идеальные, механические ответы. Он просто говорил врачам то, что они хотели услышать, искусно имитируя стабильность. Внутренний надлом никуда не исчез, но Эбби запер его так глубоко, что снаружи осталась лишь пустая, пугающе эффективная оболочка. ​Теперь он сидел в самом углу отсека, методично, патрон за патроном, снаряжая магазины своего карабина. Шрам на его левой щеке казался белым на фоне бледной кожи. Вокруг него сидели те же парни — Браво и Чарли. Они поглядывали на Эбби с явным опасением. Они видели, как он стреляет, видели его хладнокровие, но теперь в его молчании появилось что-то зловещее. Коп внутри него окончательно уступил место безжалостному инструменту войны. ​Сэр сидел напротив Эбби. Командир осунулся еще сильнее, под его глазами залегли глубокие тени. Он то и дело поглядывал на планшет, где светилась трехмерная схема загородного дома. Сэр прекрасно понимал, что Эбби — это пороховая бочка с горящим фитилем, но после последних чисток в департаменте у него просто не осталось других стрелков такого уровня. ​— Так, группа, слушаем внимательно, — голос Сэра в тактических наушниках прозвучал сухо, едва пробиваясь сквозь монотонный гул ливня за бортом. — Наш сегодняшний клиент — Джерард Скотт. Бывший высокопоставленный аналитик ЦРУ. Человек с запредельным IQ, который три месяца назад окончательно сошел с ума на почве паранойи и мании преследования. Он уверен, что за ним следят все мировые разведки, включая его бывшее руководство. Две недели назад он забаррикадировался в своем загородном доме. Местные патрульные попытались проверить территорию, но Скотт открыл огонь. ​Сэр перелистнул страницу на планшете, и на экране вспыхнули фотографии самодельных взрывных устройств. ​— Скотт — не обычный психопат с пушкой. Он профессионал. Его дом — это полноценный инженерный укрепрайон. Он нашпиговал каждый метр ловушками, растяжками, минами-ловушками и самодельными взрывными устройствами. Будьте предельно внимательны к деталям. Смотрите под ноги, проверяйте дверные косяки. Одно неверное движение — и этот дом станет нашей общей могилой. Эбби, ты идешь на острие штурма, сразу за щитом Браво. Твоя задача — сканировать углы и пол. Если видишь хоть намек на провод или леску — стой на месте и жди команду разминирования. Вопросы? ​Эбби даже не поднял головы. Он лишь коротко, едва заметно кивнул, загоняя последний магазин в тактический подсумок на разгрузочном жилете. В его голове не было страха. Внутри него вообще ничего не было — только звенящая, ледяная пустота. ​Фургон резко затормозил, подвеска глухо отработала удар о бордюр. Тяжелые задние двери распахнулись, и в десантный отсек мгновенно ворвался поток ледяного воздуха, смешанного с каплями дождя. ​— Пошли, пошли! Двигаемся цепью! — скомандовал Сэр. ​Штурмовая группа высыпала на залитый водой газон. Тяжелые ботинки мгновенно утонули в грязи. Загородный дом Джерарда Скотта выглядел зловеще: двухэтажный деревянный коттедж с заколоченными наглухо окнами, обвитый пучками кабелей. По всему периметру крыши были установлены поворотные камеры наблюдения. Они медленно вращались, ловя штурмовиков в объективы, словно глаза живого, враждебного существа. ​Браво с тяжелым баллистическим щитом подошел к парадной двери первым. Дождь с грохотом барабанил по металлической поверхности его защиты. Эбби пристроился сзади, упершись стволом карабина в правое плечо товарища. ​— Готовь заряд, — тихо произнес Сэр. ​Браво аккуратно закрепил на замке направленный кумулятивный заряд. Короткий отсчет. БАХ! Выспышка взрыва выбила массивный замок, и дверь со скрипом приоткрылась внутрь темного холла. Из дома сразу пахнуло сыростью, едким запахом паяльной канифоли и перегретого пластика серверов. ​Браво уже собирался сделать шаг вперед, но Эбби мертвой хваткой вцепился в его разгрузочный жилет, с силой потянув назад. ​— Стоять, — ледяным тоном бросил Эбби. ​Он опустил ствол карабина, подсвечивая подствольным фонарем нижнюю часть дверного проема. Луч света прорезал клубы порохового дыма и выхватил тонкую, почти прозрачную рыболовную леску, натянутую всего в пяти сантиметрах от пола. Леска уходила к косяку, где скотчем была примотана армейская оборонительная граната с выдернутой чекой. ​— Растяжка, — спокойно, без тени эмоций констатировал Эбби, словно говорил о погоде. — Сэр, тут подарок. Вызывай Чарли с кусачками. ​Браво тяжело выдохнул, его лоб покрылся крупными каплями пота под шлемом. Если бы не реакция парня, от их штурмовой пары сейчас остался бы только фарш. Пока Чарли, чертыхаясь под нос, аккуратно перекусывал леску и фиксировал чеку гранаты, Эбби продолжал всматриваться в темноту коридора. Дом казался необитаемым, но сквозь шум дождя Эбби отчетливо уловил странные звуки со второго этажа: лихорадочный стук пальцев по клавиатуре, щелчки реле и едва разборчивое, шипящее бормотание. Скотт был там. И он ждал их. ​— Ловушка обезврежена, путь чист, — доложил Чарли, отходя назад. ​— Заходим. Медленно, проверяем каждый угол, — скомандовал Сэр. ​Группа двинулась по узкому коридору первого этажа. Пространство внутри напоминало логово безумного паука. Повсюду — на полу, стенах и потолке — тянулись пучки разноцветных проводов, закрепленных строительным степлером. В гостиной стояли ряды мерцающих мониторов, на которые выводились изображения со всех внешних камер. На стенах были развешаны распечатки спутниковых карт, исчерченные красным маркером, и бесконечные списки агентов ЦРУ. Паранойя Скотта буквально материализовалась в этом пространстве, делая воздух тяжелым и удушливым. ​Эбби двигался плавно, как тень, его карабин постоянно контролировал сектора. Он замечал малейшие детали: чуть сдвинутый половик, странную коробочку под столом, лазерный диод возле кухонного прохода. Каждое препятствие они обходили с хирургической точностью. ​Когда группа приблизилась к широкой деревянной лестнице, ведущей на второй этаж, сверху раздался дикий, срывающийся на визг крик: ​— Я знаю, кто вы! Я всё знаю! Ваши тепловизоры вас не спасут! ЦРУ прислало своих ликвидаторов, да?! Но я не сдамся! Я заберу вас с собой в ад! ​На лестничной площадке второго этажа появился силуэт. Джерард Скотт был одет в тяжелый армейский бронежилет, его лицо закрывала противогазная маска с массивным фильтром, из-за чего его голос звучал утробно и искаженно. В руках он сжимал кастомизированный автомат. ​Прежде чем Сэр успел выкрикнуть приказ сдаться, Скотт открыл бешеный, неприцельный огонь. Но стрелял он не в спецназовцев, а по потолку коридора, над их головами. ​— Назад! В укрытие! — рявкнул Сэр. ​Пули Скотта перебили несущие тросы тяжелых серверных стоек, закрепленных под потолком. С оглушительным грохотом массивные металлические шкафы вместе с кусками гипсокартона и штукатурки рухнули вниз, прямо перед щитом Браво, полностью перекрывая коридор и поднимая густую тучу серой пыли. В довершение всего Скотт швырнул вниз самодельную световую гранату. ​ВСПЫШКА. ОГЛУШИТЕЛЬНЫЙ ХЛОПОК. ​Чарли и Браво на мгновение потеряли ориентацию, отшатнувшись к стенам. Их рации зашипели от наводок. Но Эбби даже не зажмурился. Его мозг, работающий в режиме ледяного автопилота, зафиксировал траекторию Скотта: аналитик развернулся и побежал вглубь второго этажа, к своей главной операторской комнате. ​— Он уходит к пульту! Там может быть главный детонатор! — крикнул Чарли, пытаясь проморгаться. ​— Эбби, стой! Жди группу! — приказал Сэр, но Эбби уже не слушал. ​В этот момент в нем отключились все предохранители. Он не чувствовал страха перед возможными минами на ступенях. Он просто рванул вперед, преодолевая завал из серверов одним мощным прыжком. Его ботинки взлетали по деревянным ступеням лестницы, минуя ловушки интуитивно, на чистых рефлексах. Шрам на щеке горел, пульсируя в такт бешено бьющемуся сердцу. ​Эбби влетел на второй этаж как раз в тот момент, когда Скотт забежал в дальнюю комнату и потянулся к большой красной кнопке на стене, от которой тянулись провода к несущим балкам дома. ​— На пол! — крикнул Эбби. ​Скотт резко развернулся, вскидывая автомат для выстрела в упор. Времени на тактическое задержание не оставалось. Эбби сделал два быстрых шага вперед, уклоняясь от линии огня, и нанес жестокий, короткий удар прикладом карабина прямо в стеклянное забрало маски Скотта. Стекло треснуло, аналитик хекнул и отлетел к стене, выпуская оружие из рук. ​Но Скотт не сдался. С силой безумца он бросился на Эбби, пытаясь выхватить охотничий нож из чехла на груди. Они покатились по полу, сбивая стопки бумаг и системные блоки. Скотт хрипел, его пальцы пытались дотянуться до горла Эбби. Глаза аналитика, расширенные, полные абсолютного, беспросветного безумия, уставились в глаза молодого штурмовика. ​И в этих глазах Эбби неожиданно увидел отражение собственной пустоты. Скотт сошел с ума от выдуманных врагов, забаррикадировавшись в своей крепости. Эбби же медленно сходил с ума от врагов реальных, забаррикадировавшись внутри собственного тела. ​С невероятной, почти нечеловеческой ядреной силой Эбби перехватил запястья Скотта, вывернул их за спину и с глухим стуком прижал его лицом к полу. Одной рукой он удерживал бьющегося в истерике аналитика, а второй выхватил из подсумка пластиковую стяжку и с резким звуком затянул её на запястьях подозреваемого. ​ЩЁЛК. ​В комнату, тяжело дыша и держа стволы наготове, ворвались Сэр и Браво. Они замерли на пороге, глядя на картину: посреди разгромленной комнаты, заваленной электроникой, на коленях стоял зафиксированный Скотт, а над ним возвышался Эбби. Его карабин висел на трехточечном ремне, руки были опущены, а взгляд оставался абсолютно пустым. ​— Объект Скотт задержан. Главный пульт под контролем, — сухо, без единой интонации произнес Эбби в микрофон рации. ​Сэр медленно опустил оружие и подошел к Эбби, внимательно вглядываясь в его лицо. Командир положил тяжелую ладонь на плечо парня. ​— Ты пошел напролом, Эбби. Наплевав на протокол, наплевав на растяжки. Ты мог взлететь вместе с этой лестницей, — тихо, но жестко сказал Сэр. — Ты действовал так, будто тебе абсолютно плевать, останешься ты в живых или нет. ​Эбби медленно повернул голову к командиру. На его лице не отразилось ни одной эмоции. ​— Главное, что цель достигнута, Сэр, — тихо ответил он, поправляя тактические перчатки. — Ловушки обезврежены. Мы живы. Скотт идет под суд. Остальное не имеет значения. ​Через полчаса штурмовая группа выходила из дома под всё еще бушующий ливень. Территория вокруг коттеджа была залита сине-красными огнями патрульных машин и саперных грузовиков. Джерарда Скотта, который продолжал что-то бессвязно кричать про заговор и спутники, грузили в бронированный автозак. ​Эбби отошел к краю патрульного периметра, прислонившись спиной к мокрому капоту одной из машин. Дождь стекал по его шлему, заливал лицо, смывая серую бетонную пыль со шрама. Один из парамедиков, заметив бледность парня, молча протянул ему пластиковый стаканчик с водой. Эбби взял стакан, посмотрел на прозрачную жидкость, но так и не сделал ни одного глотка. Его пальцы едва заметно дрожали от уходящего адреналина. ​Он смотрел на то, как саперы LSPD один за другим выносят из дома Скотта ящики с опасными самодельными устройствами. Эбби понимал: бывший аналитик ЦРУ построил свою смертельную крепость снаружи. Но его собственная крепость была внутри него самого. И с каждым новым выстрелом, с каждой новой зачищенной комнатой, стены этой внутренней крепости становились всё толще, окончательно отрезая его от реального мира и превращая в живое оружие. Он выжил сегодня. Но цена этой победы была слишком высока — его человечность продолжала утекать вместе с каплями грязного дождя по холодному асфальту.