Тысяча и одна проблема попаданца

Открывая глаза утром после самого обычного рабочего дня, последнее, что ожидаешь увидеть, — незнакомый потолок. Богатый, вычурный, украшенный лепниной по углам. Такой потолок больше подошёл бы дворцу какого-нибудь графа. Определённо совсем не то, что ожидаешь увидеть в однушке, в спальном районе средней паршивости. Моргнул медленно. Потом ещё раз. Потолок никуда не делся. — Разве я вчера бухал?.. — Голос, писклявый, детский голос, вырвавшийся из моего горла, по степени неожиданности вчистую уделал даже этот ебучий потолок. Ахуй. Глубокий. Всеобъемлющий. Такой, который словами описать невозможно. Вот то единственное, что я ощущал в этот миг. Резко приподнявшись на кровати, я уставился на руки. Не мои руки. Маленькие. Тонкие. Блять, детские руки. Совсем, совсем не мои. Нихрена не мои. Мозг отчаянно пытался обработать происходящее. Все двадцать пять лет жизненного опыта, все нажитые знания, все воспоминания оказались абсолютно бессильны перед простым вопросом: Какого хуя здесь творится? Из ступора меня выдернул скрип двери. Я дёрнулся и перевёл взгляд. В комнату вошла женщина лет тридцати пяти. Красивая. Хорошо одетая. С какими-то даже на вид очень дорогими украшениями. Она уже было открыла рот, собираясь что-то сказать, но осеклась, видимо заметив мой ошалевший вид. — Милый, ты в порядке? — Нихрена не понял. Английский в школе, сука, прогуливал! Кто бы, блять, мог подумать, что вы окажетесь правы, Марфа Алексеевна?! — Вы кто?! Что здесь, нахуй, происходит?! — Я попытался вскочить с кровати. Попытался. Тело имело на этот счёт собственное мнение. Другой центр тяжести, другое… Да всё, в общем-то, блять, другое! Спустя секунду я уже летел мордой вниз. Удар вышел смачным, кажется, что-то хрустнуло, и это определённо был не пол. Перед глазами вспыхнули звёзды. Подняв голову, увидел, как женщина отшатнулась. В её глазах промелькнул целый каскад эмоций. Удивление, смятение, страх. А потом она выхватила незнамо откуда… палочку? Да, самую натуральную деревянную палочку. — Чего, блять?.. Мир погас. Просыпался я уже с улыбкой. Не, ну а что? Приснится же такая дичь. Потолок. Ребёнок. Какая-то женщина с какой-то веткой. Мозг иногда выдаёт поистине удивительные спецэффекты. Улыбка прожила недолго. Примерно секунды две. Потом её переехал безжалостный каток мейд ин «Бессердечная реальность». Я был голый. Я лежал на чём-то очень холодном. Я не мог пошевелиться. Ну вот вообще. Ни рукой. Ни ногой. Ни пальцем. Ни блядскими ушами. Даже заорать и то не вышло. Только бешено вращать глазами и судорожно открывать рот в тщетной попытке выдавить из себя хоть какой-то звук. Вокруг стояли какие-то стрёмные типы. В балахонах. В балахонах, блять. Стояли кругом и махали… палочками. И это даже не метафора, боже, да пусть бы это была она, тогда я хоть что-то понимал бы! Господи, что за хуйня происходит?! Они что-то тянули низкими голосами. Какую-то ритмичную, утробную, совершенно безумную дичь. Сссатанисты блядские. А потом пришла боль. Нет. Не так. БОЛЬ. Всё тело вспыхнуло огнём. Казалось, кто-то засунул мне под кожу раскалённую проволоку и теперь меееедленно вытягивал её вместе с нервами. Я бы орал. Верещал так, что порвал бы голосовые связки за секунду. Если бы мог. Но не мог. Поэтому просто лежал и ощущал, как плавится сознание. Когда картинка начала выцветать, я почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Это кончилось, наконец кончилось. Наконец… Я открыл глаза. Передо мной был уже знакомый потолок. Богатый. Вычурный. С лепниной по углам. Я смотрел на него секунду. Десять секунд. Тридцать. Мысли метались как бешеные. Меня накачали наркотой? Я умер, и это моё наказание за грехи!? Но я же ничего плохого не сделал!! Настолько плохо, чтобы заслужить это, уж точно! Я лежал и боялся пошевелиться. Вдруг слева послышался скрип. Очень знакомый скрип, слышал его буквально минут десять назад. Мне резко захотелось заорать. — Милый, пора вставать. — Женский голос прозвучал спокойно и как-то ласково. Словно ничего не произошло. Словно недавно меня не пытались принести в жертву ацццкому сатане какие-то психи. Словно я сейчас не мелкий пиздюк, хотя по всем законам здравого смысла должен быть здоровенным лбом! Волосы на затылке встали дыбом. Нет. Нет. Нет. Нетнетнетнетнет. Блять! Что вообще происходит?! Адско-триповая версия «Дня сурка»!?!? Я резко начал отползать назад. Женщина замерла. Улыбка медленно сползла с её лица. Она что-то сказала. Быстро. На английском. На этот раз мозг даже смог выцепить отдельные слова. Что-то про «хорошо». Что-то про «больно». Что-то ещё. Но смысл ускользал, сссука! Я больше не буду прогуливать… Да вообще ничего и никогда!! Клянусь! Запишусь ко всем репетиторам! Вызубрю этот ебучий язык! Только хватит! Хватит этого всего! Дайте мне проснуться у себя дома!! — Не подходи! — Я заверещал, кажется, так пронзительно, что стёкла должны были лопнуть. По-русски, разумеется. Она отшатнулась и что-то быстро затараторила. Я не слушал. Навернулся с кровати, болезненно приложился об пол и всё равно продолжал судорожно отползать. Перед глазами вспыхивали свежие воспоминания. Холод, обжигающий нагое тело. Чёрные балахоны. Палочки. Тарабарщина. И боль. Господи… Эта боль. Я никогда не думал, что человеку может быть настолько больно. Отползать было некуда. Стена предательски упёрлась мне в спину, не давая сбежать из этой комнаты. Женщина что-то панически кричала. От этого из меня чуть не полез истерический хохот. Ты-то чего боишься!? Сатанистка ты блядская!! Внезапно, движением циркового артиста, она выудила откуда-то свою проклятую палку. И вместо хохота с губ сорвался скулёж. — Нет. — Я замотал головой. Губы задрожали, из глаз полились слёзы. Боже, нет, только не снова. Нет, нет, нет, НЕ ХОЧУ!!! И внезапно мир дрогнул. Что-то внутри ответило на крик. По всему телу вдруг разлился холод, чтобы в следующий миг с рёвом вырваться наружу. Краем угасающего сознания я успел заметить, как в щепки разлетается мебель, как из ненавистного потолка с хрустом выдирает люстру, как по полу расползается паутина трещин. И как вокруг женщины вдруг вспыхивает голубоватая плёнка. Казалось, что я прикрыл глаза лишь на мгновение. Но, открыв их, увидел… людей в чёрных балахонах, стоящих вокруг. Господи, прошу, только не снова…