Гравитация семьи

— Ты серьёзно?       Стэнли Снайдер стоял посреди гостиной, сжимая в руках бумаги, которые Ксено только что положил перед ним. Его янтарные глаза были широко раскрыты, а брови взлетели почти до линии волос. Пшеничные волосы, доходящие до подбородка, рассыпались по плечам, когда он резко повернулся.       Ксено сидел на диване, сложив руки на коленях. Ему было двадцать семь, но волосы уже успели поседеть — пепельные, серебристые пряди, аккуратно зализанные назад, открывали высокий лоб. Без очков его черные глаза казались ещё более пронзительными. Он смотрел на мужа с тем выражением, которое Стэнли научился читать за пять лет совместной жизни. Это было выражение «я всё уже просчитал, так что не спорь». — Абсолютно серьёзно, — ответил Ксено, постукивая пальцем по стопке документов. — Я подал заявление три недели назад. Нам одобрили. Ген Асагири, три с половиной года. Японец. Сирота. По документам здоров, развит не по годам. Мы идеально подходим.       Стэнли прошёлся по комнате, засунув руки в карманы джинсов. — Ксено, я — военный. Я полжизни провёл в горячих точках. Ты — гений, который спит по четыре часа в сутки и забывает поесть. Мы не умеем заботиться о детях! Мы даже о себе не умеем заботиться! Я, конечно, готовлю тебе ужины каждый вечер, но это не значит, что я готов стать отцом. — Ты умеешь заботиться, — спокойно ответил Ксено. — Ты умеешь заботиться обо мне, когда я забываю поесть. Ты готовишь, ты терпелив, ты сдержан. И ты будешь замечательным отцом. Просто потому что ты — это ты.       Стэнли открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Ксено редко говорил такие вещи. Он был человеком цифр и фактов, а не чувств. Если он сказал это, значит, действительно так считал. — Я изучил все материалы по воспитанию детей, — продолжил Ксено, вставая с дивана и подходя к мужу. — У меня есть график кормлений, сна и развивающих занятий. Мы переоборудуем комнату рядом с лабораторией в детскую. Я уже купил игрушки и книжки с картинками. — Ты купил книжки с картинками? — Стэнли невольно улыбнулся. — Ты, который в детстве читал учебники по астрофизике? — Я адаптируюсь, — пожал плечами Ксено, и прядь пепельных волос выбилась из укладки. Он тут же заправил её назад. — И ты адаптируешься. Стэн, я не навязываю тебе эту идею. Но я действительно хочу этого. Я хочу семью.       Стэнли посмотрел на него долгим взглядом. Ксено стоял перед ним, слегка сутулясь, как всегда, когда был сосредоточен. Его идеальные волосы начинали растрёпываться, и это делало его более уязвимым. Стэнли вздохнул, притянул мужа к себе и поцеловал в висок. Пшеничные волосы упали на лицо Ксено. — Ладно, — сказал Стэнли. — Мы усыновляем ребёнка. Но если он окажется таким же сумасшедшим, как ты, я переложу ответственность на тебя. Ксено улыбнулся — той редкой улыбкой, которую Стэнли видел только дома. — Договорились. Но предупреждаю: он, возможно, будет ещё более сумасшедшим, чем я.       Стэнли закатил глаза, но в них заплясали тёплые искорки. — Господи, на что я подписался.

***

      Детский дом в пригороде Токио оказался чистым, но казённым. Ксено и Стэнли сидели в кабинете директора, ожидая, когда приведут мальчика. Ксено нервно поправлял галстук и то и дело проводил рукой по пепельным волосам. Стэнли смотрел в окно, пытаясь скрыть волнение. Его пшеничные волосы были собраны в низкий хвост. — Мистер Уингфилд, мистер Снайдер, — директор, пожилая женщина с добрыми глазами, улыбнулась. — Позвольте представить вам Гена.       Дверь открылась. Воспитательница держала за руку маленького мальчика. Он был худеньким, с огромными тёмно-синими глазами, которые смотрели на всё с настороженным любопытством. Его волосы были длинными, до плеч, и они были разделены ровно пополам. Левая половина — абсолютно белая, снежная. Правая — тёмная, почти чёрная. Контраст был таким резким, что Стэнли на секунду замер.       В другой руке мальчик держал плюшевого медведя — старого, выцветшего, с оторванным ухом, зашитым грубыми стежками.       Директор, заметив, куда смотрят мужчины, тихо сказала: — Это случилось после гибели его родителей. Сильный стресс. Левая сторона полностью поседела за пару дней. Врачи говорят, что это навсегда, но на здоровье не влияет.       Ген стоял и смотрел на незнакомцев. Он крепко сжимал медведя и не отпускал руку воспитательницы. Его взгляд перебегал с лица Ксено на лицо Стэнли и обратно.       Воспитательница присела перед ним. — Ген, это Ксено и Стэнли. Они хотят стать твоими папами. Хочешь познакомиться с ними?       Ген молчал. Смотрел. Потом перевёл взгляд на Ксено и спросил тоненьким голосом: — Ты дедушка?       Ксено моргнул. Стэнли поперхнулся воздухом. — Эм... нет, — сказал Ксено, поправляя галстук. — Мне двадцать семь. Просто у меня седые волосы.       Ген нахмурился, разглядывая его. Потом подошёл ближе, протянул руку и коснулся пепельных волос Ксено. — Как у меня, — сказал он, указывая на свою белую половину. — Но у тебя только такие. А у меня — белые и чёрные. — Да, — кивнул Ксено, стараясь улыбнуться. — У тебя очень красивые волосы.       Ген не ответил. Он повернулся к Стэнли и уставился на него. Долго. Потом спросил: — А ты кто? — Я Стэнли, — сказал он, приседая, чтобы быть на уровне глаз мальчика. — Я хочу стать твоим папой.       Ген посмотрел на его длинные пшеничные волосы. Протянул руку и дотронулся до них. — Как пшеница, — сказал он. — Как у принца в сказках. Стэнли улыбнулся. — Ага, как принца.       Ген отступил на шаг, прижимая медведя к груди. Посмотрел на Ксено, потом на Стэнли. — Вы меня заберёте? — спросил он. — Если ты захочешь, — сказал Ксено. — Мы будем тебя любить. Мы хотим заботиться о тебе.       Ген молчал. Изучал их. Потом вдруг спросил: — А у вас есть еда? Настоящая?       Ксено и Стэнли переглянулись. — Что ты имеешь в виду? — спросил Ксено. — Воспитатели говорят, — сказал Ген серьёзно, — что в Америке все едят из пакетов. Что у вас нет настоящей еды. Только пакеты. Я не хочу есть из пакетов.       Стэнли чуть не рассмеялся, но сдержался. — В Америке есть и настоящая еда, — сказал он. — Я умею готовить. Супы, мясо, овощи. Всё настоящее. Не из пакетов.       Ген смотрел на него с недоверием. — Правда? — Правда, — сказал Стэнли. — Я клянусь.       Ген подумал. Посмотрел на своего медведя. Потом снова на Стэнли. — А ты научишь меня готовить? — спросил он. — Чтобы я тоже мог готовить настоящую еду? — Научу, — сказал Стэнли.       Ген кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Тогда я согласен.       И он шагнул к Стэнли, поднял руки. — Хочу на ручки.       Стэнли поднял его. Ген оказался лёгким, почти невесомым. Он прижался к его груди, зарылся носом в пшеничные волосы. — Ты пахнешь хлебом, — пробормотал он. — Как настоящая еда.       Стэнли обнял его крепче. Ксено подошёл, положил руку на плечо мужа. Ген перевёл взгляд на него. — А ты тоже будешь меня любить? — спросил он. — Очень, — сказал Ксено.       Ген кивнул и закрыл глаза. — Хорошо. Тогда поехали домой.

***

      Первые дни были тихими. Ген был настороженным. Он почти не разговаривал, только наблюдал. Его тёмно-синие глаза следили за каждым движением Стэнли на кухне, за тем, как Ксено сидит за столом с кипой бумаг.       Когда Стэнли ставил перед ним тарелку с едой, Ген сначала долго смотрел на неё, потом снимал пробу. Если ему нравилось, он начинал есть быстрее. Если не нравилось — отодвигал тарелку и молчал. — Не нравится? — спрашивал Стэнли.       Ген качал головой. — А что ты хочешь?       Ген думал. Долго. — Сладкое хочу— говорил он.       Стэнли вздыхал и варил ему рисовую кашу с яблоком. Ген ел и улыбался — впервые.       Третьей ночью Ген проснулся с криком.       Стэнли отреагировал быстро, все же у него были годы военной подготовки. Он влетел в комнату за секунду. Ген сидел на кровати, прижимая медведя к груди. Он плакал — тихо, без звука, просто слёзы текли по щекам. — Что случилось? — Стэнли сел рядом, осторожно коснулся его плеча.       Ген посмотрел на него. В его глазах читался страх. — Я не хочу, чтобы вы умерли, — прошептал он. — Как мама и папа.       Стэнли притянул его к себе. — Мы не умрём, — сказал он. — Мы здесь. Мы с тобой. — А если умрёте? — Ген всхлипнул. — Не умрём, — повторил Стэнли. — Я сильный и Ксено тоже. Мы будем с тобой всегда.       Ген молчал. Потом тихо спросил: — А почему они умерли?       Стэнли замер. Он не знал подробностей. — Иногда так случается, — сказал он. — Но мы не такие. Мы будем беречь себя ради тебя.       Ген прижался к нему. Крепко. Его волосы были растрёпаны и спутаны. — Я не хочу больше оставаться один, — прошептал он. — Ты не один, — сказал Стэнли. — Теперь у тебя есть мы.       В дверях стоял Ксено и наблюдал за происходящей сценой. Он не знал, как правильно реагировать. Ген поднял свой взгляд и посмотрел на него. — Ты тоже? — спросил он. — Я тоже, — сказал Ксено. — Мы оба здесь.       Ген кивнул. Еще некоторое время похныкав, он заснул в их объятиях. С тех пор он просыпался по ночам реже, но всегда проверял, рядом ли они.       Утром Ген зашёл на кухню, когда Стэнли готовил завтрак. Залез на табуретку и долго смотрел, как тот режет овощи. — А ты научишь меня? — спросил он. — Чему? — Готовить, — сказал Ген. — Ты обещал, я помню. Я тоже хочу готовить и заботиться о вас. И чтобы у нас была настоящая еда, не из пакетов. Стэнли улыбнулся. — Хорошо. Начнём с простого. Будешь мешать тесто?       Ген кивнул. Ему дали ложку. Он старательно мешал, высунув язык от усердия. Белая и тёмная половины волос качались в такт движениям.       Ксено появился в дверях, когда Ген уже испачкался мукой. Увидел эту картину и улыбнулся. — Я что-то пропустил? — спросил он. — Ты будешь месить, — сказал Ген, указывая на тесто.       Ксено подошёл. — Я не умею. — Стэнли научит, — сказал Ген. — Он всех научит. Он обещал, что у нас будет настоящая еда.       Они стояли втроём на маленькой кухне , измазанные мукой, Ксено что-то тихо бурчал под нос, но выглядел счастливый, а маленький Ген заливисто смеялся, глядя на то, как забавно Ксено мешает тесто, которое прилипло к его рукам и не отлипало. Стэнли подумал, что этот момент — вот этот, самый простой — стоит всех его военных лет.

***

      Ген рос. К четырём годам он перестал бояться темноты. К пяти — научился читать по-английски. Он оказался любопытным до невозможности. Всё время задавал вопросы — простые, детские, но иногда такие, что Ксено задумывался. — Почему небо голубое? — спрашивал Ген. — Потому что солнечный свет рассеивается в атмосфере, — начинал Ксено. — Что значит «рассеивается»? — Это... эм... — Ксено смотрел на Стэнли, ища помощи, ведь объяснить на простом человеческом языке ему было трудно. — Это значит, что свет разлетается в разные стороны, — подсказывал Стэнли. Ген кивал, делая вид, что понял. — А почему у меня волосы такие?       Этот вопрос он задавал часто. Сидел перед зеркалом и трогал белую половину, потом тёмную. — Потому что ты особенный, — отвечал Стэнли. — А почему особенный? — Потому что... — Стэнли запинался. Он не знал, как объяснить маленькому ребёнку, что его волосы — это следствие травмы. — Это потому, что ты очень сильный, — сказал как-то Ксено. — Твои волосы — как знак. Они говорят, что ты справился с тем, что было страшно.       Ген смотрел на него долго. — А что было страшно? — Ты не помнишь? — осторожно спросил Ксено.       Ген покачал головой. — Не помню. Только чувствую. Когда темно и тихо, мне становится страшно. Но я не знаю почему.       Ксено притянул его к себе. — Это нормально, — сказал он. — Мы здесь. Мы не дадим тебе бояться.       Ген кивнул. Прижался к нему. Его волосы щекотали лицо Ксено.       Иногда, когда Ген был в хорошем настроении, он подходил к Стэнли, пока тот готовил, и говорил: — Можно я помогу?       Стэнли давал ему простые задания — помыть овощи, перемешать суп. Ген делал всё с серьёзным лицом, сосредоточенно. А потом, когда всё было готово, садился за стол и смотрел на еду. — Это я сделал, — говорил он гордо. — Да, — улыбался Стэнли. — Ты молодец.       Ген улыбался в ответ. Его тёмно-синие глаза светились.

***

      Когда Ген пошёл в школу, ему было шесть. Он был маленьким, худеньким, с необычными волосами. Первые дни он ходил с опущенной головой, пряча лицо. — Что случилось? — спросил Стэнли, когда забрал его из школы. — Они смеялись, — тихо сказал Ген. — Над моими волосами. Говорили, что я ненормальный.       Стэнли присел перед ним на корточки. — Посмотри на меня, — сказал он.       Ген поднял голову. В его глазах стояли слёзы. — Ты не ненормальный, — твёрдо сказал Стэнли. — Ты особенный. Твои волосы — это часть тебя. Они красивые. И если кто-то говорит иначе, он просто глупый.       Ген всхлипнул. — Но они смеются... — А ты улыбнись, — сказал Стэнли. — И скажи: «Я такой, какой есть. И мне нравится». Попробуй.       Ген попробовал. Улыбка вышла кривой, но он улыбнулся. — Я такой, какой есть, — повторил он. — И мне нравится. — Молодец, — сказал Стэнли и поцеловал его в макушку.       Через месяц Ген уже не прятал волосы. Он гордо зачёсывал их назад — белую и тёмную половины. Некоторые дети перестали смеяться. Некоторые стали завидовать — «у тебя волосы как у героя из комиксов».       Ген улыбался. И дома, когда Стэнли готовил, рассказывал о школе. — А один мальчик сказал, что я похож на персонажа из комиксов! — говорил он. — Ты и правда похож, — соглашался Ксено.       Ген смеялся.

***

      Когда Гену исполнилось четырнадцать, он стал другим. Угловатым, колючим. Иногда хлопал дверью. Спорил. Возражал. — Почему я должен делать то, что вы хотите? — кричал он. — У меня своя жизнь!       Стэнли стоял в коридоре, глядя на закрытую дверь. Ксено подошёл. — Он тебя слышит? — спросил он. — Слышит. Но не слушает, — вздохнул Стэнли.       Ген сидел на кровати, сжимая в руках книгу. Его волосы были растрёпаны, как и настроение. — Они меня не понимают, — прошептал он.       Однажды вечером Ген спустился в гостиную. Сел напротив родителей. — Я хочу вам кое-что сказать, — сказал он.       Стэнли отложил газету. Ксено поднял голову от бумаг. — Говори, — сказал Стэнли. — Я хочу быть психологом, — сказал Ген. — Я хочу понимать людей. Помогать им. Мои волосы... — он коснулся белой половины, — они напоминают мне, что я пережил страшное. Я хочу помогать другим пережить их страх.       Ксено и Стэнли переглянулись. — Ты уверен? — спросил Ксено. — Да, — твёрдо сказал Ген. — Уверен.       Ксено улыбнулся. — Тогда мы поддержим тебя.       Ген выдохнул. На его лице появилась улыбка. — Спасибо, — сказал он. — Вы лучшие.

***

      Гену было шестнадцать, когда Ксено впервые заговорил о Сенку.       Они сидели за ужином — Ксено, Стэнли и Ген. Ксено был возбуждён, что случалось редко. — Я получил письмо от своего ученика из Японии, — сказал он, отодвигая тарелку. — Сенку Ишигами. Он хочет приехать в Америку по обмену опытом, поработать в моей лаборатории.       Ген поднял бровь. — У тебя есть ученик в Японии? — Да, — Ксено поправил свои идеально зализанные волосы. — Он гений. Я переписываюсь с ним уже три года.       Стэнли усмехнулся. — Ещё один гений. Как раз не хватало.       Ген хмыкнул. — И когда он приезжает? — Через месяц, — сказал Ксено. — Он поживёт у нас недели две, пока я покажу ему лабораторию и познакомлю с проектами.       Ген пожал плечами. — Ну, посмотрим.       Через месяц Сенку действительно появился в их доме.       Ксено встречал его в аэропорту. Стэнли остался дома — готовил ужин. Ген сидел в гостиной, читал книгу, когда в дверях раздался шум. — Мы приехали! — крикнул Ксено из коридора.       Ген поднял голову и увидел его.       В дверях стоял парень. Среднего роста, с яркими красными глазами, которые горели любопытством. Его волосы были светлыми, почти белыми, до плеч, с зелёными концами — такими яркими, что казалось, они светятся в тусклом свете прихожей.       Сенку уставился на Гена. Изучал его с той же интенсивностью, с какой Ген изучал его. — Привет, — сказал Сенку. — Ты Ген? — Да, — ответил Ген, закрывая книгу. — А ты Сенку. — Точно, — улыбнулся Сенку. — У тебя волосы... необычные.       Ген почувствовал привычную волну раздражения. Всегда с этого начинают. Но вот только в голосе Сенку не было насмешки. Только искреннее любопытство. — Да, — сказал Ген. — Такие.       Сенку подошёл ближе. Рассматривал его волосы — белую и тёмную половины — с явным восхищением. — Круто, — сказал он. — Это как половина снега и половина ночи.       Ген моргнул. Никто не говорил о его волосах так. — Ты странный, — сказал он. — Ты тоже, — улыбнулся Сенку. — Наверное, поэтому мы друг другу понравимся.       Стэнли вышел из кухни, вытирая руки о полотенце. Увидел их, стоящих друг напротив друга, и усмехнулся. — Ужин готов, — сказал он. — Пойдёмте.       За ужином Сенку рассказывал о Японии, о своих проектах, о том, как он мечтает работать в НАСА. — Ксено говорит, что у тебя уникальный ум, — сказал Ген. — Ксено преувеличивает, — пожал плечами Сенку, но в глазах заплясали искорки. — А ты чем занимаешься? — Учусь, — сказал Ген. — Хочу стать психологом.       Сенку удивился. — Психологом? Это интересно. Почему?       Ген посмотрел на него. Обычно он не рассказывал незнакомцам свою историю. Но в красных глазах Сенку было что-то такое, что заставило его заговорить. — Я хочу понимать людей, — сказал он. — Я вырос, наблюдая за ними. Мои волосы... — он коснулся белой половины, — они напоминают мне, что я пережил страшное. Я хочу помогать другим.       Сенку смотрел на него внимательно. Не отводил взгляда. — Это круто, — сказал он. — Понимать людей. Я понимаю цифры и формулы. А ты — души. Мы дополняем друг друга.       Ген почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло

***

      Две недели пролетели быстро. Слишком быстро.       Перед отъездом Сенку стоял в аэропорту, сжимая руку Гена. — Я вернусь, — сказал он. — Я закончу свои проекты и приеду снова. — Зачем? — спросил Ген. — Тебе не нужно. — Нужно, — сказал Сенку. — Ты мне нужен. Я ещё не всё сказал тебе.       Ген посмотрел на него. — Что ты не сказал?       Сенку притянул его к себе. Поцеловал — быстро, легко, но так, что у Гена перехватило дыхание. — Это, — сказал Сенку. — Я скажу это, когда вернусь.       И он ушёл.       Ген стоял, прикасаясь к губам, и смотрел ему вслед.       Стэнли подошёл сзади, положил руку на плечо. — Ты в порядке?       Ген кивнул. Не оборачиваясь. — Да. Наверное.

***

      Следующий год был долгим. Ген и Сенку переписывались — письма, видео-звонки, иногда просто сообщения. Сенку писал о своих проектах, о том, как скучает. Ген — о своих учёбе, о том, как анализирует людей в университете. — Ты скучаешь? — спросил Сенку однажды по видео-звонку. — Я не скучаю, — ответил Ген. — Я анализирую.       Сенку рассмеялся. — Ты всё тот же. — И ты — тот же, — сказал Ген. — Всё такой же безумный. — Это комплимент? — Возможно.       Они смеялись. И каждый раз, когда звонок заканчивался, Ген чувствовал пустоту. Он не говорил об этом. Но Стэнли видел. — Ты скучаешь по нему, — сказал он однажды. — Я не... — Ты скучаешь, — повторил Стэнли. —это нормально. Он хороший парень.       Ген молчал. Смотрел в окно. — Да, — сказал он наконец. — Скучаю.

***

      Сенку вернулся через год. Он постучал в дверь дома Уингфилда-Снайдера вечером, когда на улице уже стемнело.       Ген открыл дверь.       И увидел его. Он стоял на пороге — те же светлые волосы с зелёными концами, те же красные глаза. — Привет, — сказал Сенку. — Привет, — ответил Ген. — Ты... ты вернулся. — Я обещал, — сказал Сенку. — Я всегда держу обещания.       Ген смотрел на него. Сердце билось быстрее обычного. — Ты говорил, что хочешь сказать мне что-то, — сказал Ген. — Когда вернёшься.       Сенку улыбнулся. Шагнул вперёд. Взял Гена за руку. — Я люблю тебя, — сказал он. — Не анализируй это. Не пытайся понять. Просто прими мои чувства.       Ген замер. Смотрел в красные глаза. — Ты... ты серьёзно? — Абсолютно, — сказал Сенку. — Я люблю тебя. Твои волосы, твои глаза, твой аналитический ум. Я люблю тебя всего.       Ген молчал. Слёзы подступили к глазам. — Я тоже, — сказал он. — Я тоже люблю тебя.       И они поцеловались. На пороге дома, при свете уличного фонаря.

***

      Когда они вошли в дом, Стэнли и Ксено сидели в гостиной. Стэнли читал газету, Ксено — работал с бумагами. — Мы... — начал Ген. — Мы знаем, — сказал Стэнли, откладывая книгу. — Мы видели.       Ксено улыбнулся. — Я рассчитывал на это. Совместимость на уровне 96%.       Ген закатил глаза. — Конечно, ты всё просчитал. — Конечно, — кивнул Ксено.       Стэнли встал, подошёл к Сенку, пожал ему руку. — Добро пожаловать в семью, — сказал он.       Сенку широко улыбнулся. — Спасибо.

***

      Вечером, когда Ген и Сенку ушли в свою комнату, Ксено и Стэнли остались в гостиной. За окном уже стемнело, и они сидели на диване, как делали это много лет — Стэнли с газетой, Ксено с бумагами, но никто из них не читал. — Помнишь, как мы впервые увидели его? — тихо спросил Стэнли, откладывая книгу.       Ксено поднял голову. Улыбнулся. — Он спросил, не дедушка ли я. Мне было тогда двадцать семь.       Стэнли рассмеялся. — Да. Я чуть не поперхнулся воздухом. А потом он спросил про еду. — Воспитатели сказали ему, что в Америке все едят из пакетов, — сказал Ксено, качая головой. — Он так серьёзно спросил: «А у вас есть настоящая еда?» — И я сказал, что умею готовить, — добавил Стэнли. — И он поверил. Просто так. Сказал: «Хорошо, тогда я согласен».       Ксено отложил бумаги. Повернулся к мужу. — Он был таким маленьким, — сказал он. — С этими волосами — белая половина, тёмная половина. И с этим медведем, у которого ухо было оторвано. — Он сам его зашил, — сказал Стэнли. — Я потом заметил. Грубыми стежками. Ему было три года, и он уже чинил свои вещи.       Ксено кивнул. — Он сказал, что согласен, потому что я обещал научить его готовить, — сказал Стэнли. — Чтобы у него была настоящая еда. Он хотел заботиться о нас с самого начала.       Ксено кивнул, и положил голову на плечо Стэнли. — Мы тогда не знали, что делаем, — сказал он. — Я изучил все книги по воспитанию, но когда он проснулся с криком в ту ночь, я понял, что книги не помогут.       Стэнли обнял его. — Ты помог, — сказал он. — Мы оба помогли.       Ксено тихо рассмеялся. — Знаешь, — сказал Стэнли, — я иногда думаю, что было бы, если бы мы не поехали тогда в Токио. Ксено поднял голову, посмотрел на него. — У нас не было бы этого, — сказал он. — Всего этого. Гена. Сенку. Нашей семьи. — Я люблю тебя — сказал Стэнли и поцеловал Ксено в висок. —И я тебя — ответил Ксено, и поудобнее устроился в объятьях мужа.