Сталкер

Рэттью присел на край крыши и осторожно выпустил в прохладный осенний воздух клубок тёплого пара. В последнее время он любил забираться на открытые крыши и подолгу смотреть на свой родной город. А что тут такого? Для маленькой крысы, которой приходится задирать голову даже чтобы просто выложить продукты на ленту в магазине, это был чуть ли не единственный способ увидеть всю территорию как на лапе. Хотя, надо признать, здешние пейзажи едва ли отличались особой красотой: справа клубился вонючий заводской дым, слева ютился крохотный частный сектор, а по краям, забивая и без того печальную картинку, сбивались в кучки трущобы. То, что животные здесь уже привыкли называть «нормальным». Так, гуляя глазами по всей этой великой депрессии, Мейерс вдруг презрительно дёрнул усиками и сощурился. Как издевательство над простым жителем, в самом центре всей этой глубокой серости располагался Главный Район, кипящий очередной стройкой очередного серо-бежевого мутного дерьма. — Н-да уж, стараются… — хмыкнул Рэттью самому себе, оглядывая роскошные небоскрёбы в однообразном стекле, рекламные щиты с текстом размером с полпланеты и кучу новомодных ЖК вокруг, от обилия несочетаемых красок и форм в которых у бедной крысы зарябило в глазах. Действительно, «стараются». Что уж таить. Всё для элиты, только вот хотелось как лучше, а вышло как всегда — безвкусно и бестолково. Рэттью фыркнул и отвернулся, закашливаясь от долетевшего с помойки дыма. Для себя маленький зверёк уже точно знал — за всеми этими попытками выглядеть привлекательно, Центр оказался бесконечно далеко от него, от других простых зверей, от их проблем и от всего того, что на самом деле происходит за чертой всего этого гламурного фарса. Рэттью всё это уже проходил и, к тому же, никогда не был большим оптимистом, поэтому его взгляд плавно опустился до «проблем насущных». Конкретно говоря — Центральной больницы. Ах да, вот зачем он сюда припёрся. Да, на самом деле, крыса не просто так просиживал плоскую задницу на холодном бетоне. Он давно уже ничего не делал просто так. Просто эта больница — первое по подозрительности здание во всем этом сраном городе, и на то, чтобы так думать, у мужчины были свои причины. Около этого места девять лет тому назад исчезла его сестра, талантливый молодой гений, работающий на Корпорацию Животных. И сразу после её пропажи город стал другим: вспышка неизвестной болезни, куча заражённых, бродящих тут и там, каждый второй с аномалиями тела и мозга… — Так, хватит сидеть, — Рэттью вырвался наконец из потока мыслей, проморгался и встал с ледяной плиты. Он уже привык пролазить в больничные вентиляции и разведал уже кучу подноготной этих докторов. Обычно делал это через запасные ходы. Решение стандартное и привычное, однако вот беда: черная тень иногда мелькала в камерах, а те легко и быстро чинились, и ломать их было, по большей части, бесполезно. А такой роскоши как попадаться на глаза слишком часто, Рэттью позволить себе не мог. Поэтому сегодня он проверяет свой новый путь проникновения — через крыши. План ненадежный, но мужчина себе верил. Он поправил чёрную кофту, опустился на четвереньки. Не совсем то, что ожидаешь от адекватной разумной крысы, но так будет удобнее, тише и, главное, никто его не заметит. — На счёт «раз» — прыгаешь. Соберись, Мейерс, ты делаешь это ради расследования, — убеждал он сам себя. — Ради неё. Чувствуй каждую трещину под подушечками лап. Улови вибрации. Дыхание мельче, опора на зад. Три… Два… — Твою ж мать! Он едва ли не сорвался вниз, затормозив в самом конце. Из больницы вышел никто иной, как заведующий. Доктор Харлоу. Он же — главная мразь по мнению Рэттью. Ведь это именно он тот, кто кидает стажёров к аномалиям каждый Божий день. — Тупорогий олень, — мужчина зашипел, отскакивая назад и прячась в тени. — Ну и? Долго мы будем чесать языками? Нет, не подумайте, Рэттью не был дураком, чтобы упускать возможность подслушивать за потенциальным злодеем. Просто сейчас мистер Харлоу действительно ничего важного не говорил и был открыто заинтересован лишь исключительно в ожидании своего такси бизнес-класса и в том, из какого дерева лучше купить новое кресло в свой кабинет на пятом этаже. Рэтт прижался всем телом к серой штукатурке. Изо всех сил изображал из себя часть инфраструктуры крыши и смог расслабиться лишь тогда, когда олень уселся в своё такси, такое же жирное на вид как и он сам, и скрылся за ближайшим поворотом к лесу. Наконец-то, ну слава Богу. Сектор снова стал чист. Не долго думая, Рэттью вернулся к своему маневру. Все четыре лапы в действии. Чувства отточены. Концентрация на пределе. — Три. Два, — он на секунду замер. — Один! Лапы пустились вперёд раньше головы, хвост ударил по воздуху и Рэттью прыгнул, поддавшись импульсу и доверяя своим расчетам… Стоит ли говорить, что следующим, что он встретил, стала мусорка около входа в эту самую злосчастную больницу? Вот тебе и вся мораль: играя в мстителя, важно не забыть, что самая умная крыса в семье, вообще-то, не ты. Где-то пару мгновений Рэттью просто лежал плашмя мордой на асфальте около порога. Ещё секунд десять пересмысливал все свои расчёты. Так и не понял, однако, в какой момент ему показалось, что три метра этой улицы и те два с половиной, которые крыса теоретически может пролететь, и то только на чистой злобе, в целом одно и тоже. И что у него это выйдет с первого раза. И что на его расчеты вообще стоит полагаться. Наконец, спустя минуту тупого лежания, по итогу так ни к чему и не придя, несчастный оторвался от асфальта. Голова гудела, в глазах двоилось. Он едва ли смог встать без опоры, но, проверив кости, с удивлением обнаружил, что в остальном вполне себе цел. Передние лапы потянулись, отряхивая остальное тело от пыли и грязи. Вот только последствия удара помешали сразу заметить, что не вытирается, а только размазывает какую-то хрень по своей кофте и мордочке. — Какого… Это ещё что? — он моргал, в итоге сообразив, что что-то не так, и решил отчаянно сфокусировать зрение, чтобы хотя бы разглядеть масштаб проблемы. Это, в целом, вышло успешно, хоть вместе с тем от напряжения и сильнее загудело в мозгах. Придурок с бедами с математикой успешно разбил себе лоб. Рэттью отошёл от стены лишь когда ощутил в ногах устойчивость. И схватился за фонарь. Сверху снова закапало. — Понятно, значит, старые добрые служебные выходы — всё ещё наши лучшие друзья… Ситуация оказалась гадкой, по меньшей мере. Идти с открытой раной и капать кровью по улице, где каждый встречный прохожий мог оказаться любителем свежего, тёплого, а главное ещё дышащего мясца, казалось равносильным самоубийству. Рэтт и так не сильно верил животным, а за эти девять лет аномалии научились маскироваться так хорошо, что планка его доверия и вовсе проплавила асфальт и унеслась к самому земному ядру, если не ниже. Он не хотел заходить в больницу, но выхода не было. Свет моргнул, заставляя крысу поднять голову. И тут же спрятать ее обратно, потому что ещё бы чуть-чуть, и он столкнулся бы с ним. Сталкер. Он был здесь. Прямо за Рэттью. Посмотришь в омерзительную рожу — сойдешь с ума. А рассудка у мужчины и так осталось маловато. Поэтому он упорно смотрел вниз. А аномалия так же упорно стояла за его спиной, отбрасывая тень на порог больницы. Прошло мгновение. Другое. — Эй, это уже неприлично! — начал шутить Рэттью, нервно загораживась лапкой от Сталкера, который, как специально, плавно наклонился к уровню его лица. — Если хочешь меня поглотить, сразу нет. Я-я знаю всё о вас, так что лучше держи дистанцию! К тому же, я тревожно-избегающего типа… Он зажмурился, когда чудовище оказалось прямо напротив, но Сталкер вдруг издал что-то вроде смешка, если так можно было назвать хлюпанье, смешанное с хрипом. Или это крысе уже казалось. А потом и фонарь моргнул ещё раз, но аномалия не исчезла. Вместо этого лампа неприятно заскрежетала и повернулась. Прямо ко входу в больницу. И Рэттью, делая всё, чтобы не смотреть в в лицо смерти, тем не менее проследил за светом. — Это… это мне намек? — он, не веря в увиденное, засмеялся и звучал почти искренне. Дожили. Внезапное проявление чего-то вроде разума в искаженном подобии зверя. Аномалия не ушла. Выхода по прежнему особо не было. И Мейерс принял, пожалуй, самое верное решение за весь этот вечер. Он пойдет прямо в этот филиал ада на земле. Шагнёт, так уж и быть, против своих «нельзя». — Ты ведь не собираешься уходить, да? — спросил он в последний раз, сам не зная, зачем. Дожили. Он разговаривает с аномалией, как с настоящим животным. Ответа не было. Но Сталкер не двинулся, и бедолаге ничего не осталось делать, кроме как открыть дверь. Внутри оказалось тихо. Ни единого живого звука, за исключением редких щелчков камеры у интерна. Помощница медсестры почему-то в этот раз сидела совершенно одна. Хотя, чего стоило ожидать от больницы, целиком и полностью работающей на бесконечной поставке интернов. Он плохо соображал, но, кажется, её раньше видел, наблюдая за главным холлом через окна и вентиляционные лазы. Кажется, она здесь уже больше месяца, а это делает ее рекордсменом по выносливости в его глазах. — Быть маленьким имеет свои преимущества. Я слышу вещи… Вижу вещи… — сказал он сам себе и, задрав голову, к смущению обнаружил, что на него уже смотрят и слушают тоже. — Опасная работа, — быстро нашелся, наскоро делая из себя вид загадочного, раненого где-то в боях за справедливость мужчины. Зачем ей знать, кто он такой и чем занимается. Даже если просто забыл, что всё-таки крыса, а не ебучий гепард. — Поняла, — немедленно отозвалась крольчиха, фотографируя его и ставя нужные штампы в документах. Голос у нее оказался бодрый и приятно дружелюбный, но Рэтт и бровью не повел. Формальность, не более. Какими бы благими целями они не крылись, это от них пошла вся гниль. И крольчиха — не более, чем ещё один участник этой системы. — Вот, ваша комната номер шесть. Мы сделаем вам рентген и проверим голову на наличие серьезных повреждений, — она протянула ему бейджик и карточку без имени. Всё чётко и по форме, даже без его имени. Не придерёшься. Не удивительно. Так и до самого конца грызун ожидал подвоха. Мозг, кипевший от давнего напряжения, тяжёлого удара и разочарования, видел угрозу буквально во всем. Он так сильно вглядывался в каждый уголок, что голова снова сказала «адьос, Амиго», и его заметно зашатало, как будто он младенец, впервые в жизни встающий на лапы. — Тихо, тихо, всё нормально, — торопливо и неуклюже поймала девчонка, бинтуя его больную во всех смыслах голову. Теперь параллельно придерживала. Чтобы не сбежал, наверное. — Не переживайте, ну нет у Вас ничего серьезного! Где ж вы только так ударились-то? Рэтт промолчал. Потому что не верил ни единому слову. Это всё стандартная вежливость… Даже если эта дурочка — страшная болтушка. — В общем, я вам всё рассказала, — ага, и про семью свою, и про других посетителей, и про работу. — Вот рецепт для аптеки… Показания для повторного обращения… Если будут — приходите. Хотя вы довольно легко отделались и я думаю, скоро поправитесь. Будьте здоровы и всего хорошего! Рэттью кивнул в ответ, хотя она тараторила так, что он улавливал исключительно предлоги. И то не все. Вышел из больницы с анамнезом и рецептом в файлике и заодно небольшим головокружением. Если в мире всё ещё популярны рэп-баттлы, эта девчонка определено занимается в жизни не тем, потому что он определенно потерял ещё пару единиц рассудка просто слушая бесконечный белый шум в виде ее слов. Болтливая и бестолковая, редкий кадр для таких местечек. Кружки. Ему вспомнилось почему-то, что на её столе он уходя заметил грязные кружки. Тогда всё вставало на свои места: она скорее всего новенькая, трудоголик с синдромом спасателя. Если так, то он уже ее формально жалел: такая молодая, а уже на спидах и вере в лучшее. Возможно, слегка умалишённая. Неформально всё ещё знал, что она сама на это подписалась. Фонарь уже вернулся в норму, но крыса снова поднял на него глаза. Голова уже не так болела и от света больше не хотелось окончательно разбить себе бошку. — Всё таки ты не белка-летяга, — заключил Рэттью сам себе и медленно пошел по дороге в сторону дома. — В следующий раз просто надо будет ограничиться вентиляцией. Потому что теперь он даже самому себе переставал верить. Он ушел. Свет подмигнул на дорожку. И Сталкер выглянул из-за стены, глядя в след удаляющейся крысе. Или это Рэттью снова просто показалось. Не в первый раз это чудовище за ним следит. Не в первый раз Рэтт спишет всё на то, что ему показалось. Казалось бы, что, если не всё вокруг — сплошное зло? Но Рэттью об этом не думал. Он больше в лучшее не верил. Всё это — и поведение медсестры, и Сталкер — лишь исключение. Аномалия. А аномалиям, как он знал, нельзя доверять.