падший ангел

Lust cries, running with his eyes

(похоть рыдает, бегая взглядом)

White-clad figure fleeting

(мимолётная фигура в белом)

Mud burns in his eyes,

(грязь жжёт глаза)

But desire burns his mind

(но разум пылает от желания)

***

Взмах. Первый, второй, третий, шестой. С некогда белоснежных и пышных крыльев слетали тёмные перья. Ларри уже и не помнит себя без этих страшных темных пятен на бедрах и лице, растекающихся, и с каждым днём забирающих ещё больше территории на его стеклянной коже. В крыльях, между темными перьями, начали появляться редкие проплешины. И даже не смотря на это, падший ангел не мог расправить их как раньше, ведь с каждым днём они становились всё тяжелее и тяжелее, напоминая про тяжесть всех его совершенных грехов. Под глазами залегли темные мешки, от которых будто чернилами растекались темные вены. Былой небесный, глубокий бирюзовый цвет глаз начал тускнеть, прямо небо покрытое темными тучами. О чистой коже и речи идти не могло. Ровное золотистое свечение прекратилось, а на пальцах, ногах и губах растекались темные линии, те же трещины в фарфоре. "Все эти страдания – плата на мою грешную натуру, за мои грешные поступки.." повторял он себе, когда замечал новую линию, появлявшуюся под глазом.

***

– И не стыдно тебе? – Голос демона, будто хор из преисподни заставил ангела вынырнуть из дыма воспоминаний. – Скачешь на мне как последняя сука. Где же твоя "правильная и невинная" натура? Тусклые, голубоватые глаза наполнились слезами. Шлепок по бедру. Холодная, скупая, темная слеза потекла по изувеченным, некогда ангельским щекам. И вот, прямо сейчас Ларри будет искуплен! Белые, как снег, легкие, как бумага перья снова вырастут на его крыльях, черный нимб снова засветит с новой силой, и кровь ангела снова станет золотой, светлой, чистой! Но это были слёзы страха. Слёзы наслаждения, стыда, ужаса, боли, но не раскаяния. От крайней плоти падшего ангела начали расплываться черные линии. Тяжелое дыхание. Ангел поднял голову и направил взгляд на "небо". Никакого намека на облако, на Солнце или на "бесконечный небосклон". Над их головой был густой, как туман, темный дым, отливающий алым оттенком. Кульминация. Тихое рычание беса и эйфория, которая спустя мгновение сменилась на фоновую и привычную тоску, тяжелую пустоту внутри. Ужас, ужас, ужас, ужас. Вдруг, демон грубо повалил падшего ангела на землю. Схватив того за подбородок, Лори втянул его в поцелуй. Острый, колючий, жгучий и грешный поцелуй. Дрожь пробежала по телу табуном, когда бес сжал предплечья Ларри. – Лори! Пожалуйста, нет! – Из под когтей выступила темная жидкость. Близнец, подняв одну руку на уровень глаз ангела, показал ему палец, запачканный в грешной крови. – Не золотая. Всхлип. Новая порция слёз. О-о-о, Лори именно этого и добивался. Бес прекрасно знал слабости падшего ангела, и в силу своей расы  пользовался своими знаниями на сто один процент. Ларри закрыл своё лицо потемневшими руками. Раньше на его запястьях были невесомые, сияющие чистым золотом браслеты. Сейчас же это просто железо. Старое, массивное, ржавое железо, сковывающее его запястья как наручники. – Ты грешен, Ларри. Хочешь на небеса? Хочешь искупления? Но ты же не хочешь оставить меня здесь одного, да, братик? Ты же останешься здесь, рядом со мной. Ты останешься здесь. – С нескрываемой насмешкой произнёс демон, оголяя острые клыки. И у измученного ангельского тела больше нет сил на то, чтобы сопротивляться бесу. Ведь оба прекрасно понимают одно: он обречён.