косточка

Илья парень простой, открытый, без каких-то жутких скелетов в шкафу, но кое-какая постыдная косточка у него в тумбе точно завалялась. Дело в том, что он вроде как влюблен в Даню Молодого. И хуже всего то, что понял это Осипов в самый неподходящий из всех неподходящих моментов — когда победил старшего в сегодняшнем финале Мажора. Перед его глазами до сих пор стояла картина: он в окружении своих тимейтов поднимает самый долгожданный в его (и не только) жизни кубок. Первый в жизни Мажор. Илья был рад, Илья был в экстазе, в приятном неверии. А потом, боковое зрение случайно вылавливает знакомую фигуру, сидящую в углу сцены с опущенной головой и свисающей, словно петля на шее, серебряной медалью. В груди сразу кольнуло что-то знакомо-неприятное, оглядываясь назад, это ощущение было смесью двух факторов. Во-первых, он слишком хорошо знал насколько горькое на вкус второе место, а во-вторых, когда ты время-от-времени трахаешься с человеком без обязательств, даже будь этот человек заклятейшим соперником, к нему вырабатывается какая-никакая привязанность, и будь Илья проклят, если скажет, что с самого начала не предвидел такой исход. Проблема в том, что он не предполагал масштабов катастрофы. Ладно симпатия, ладно какие-то теплые, ну, братскими в их ситуации язык не повернется назвать, но всё же чувства. Полноценная, блять, влюблённость в его планы точно не входила, когда после первого случайного перепихона они решили, что это очень даже отличная идея — спать друг с другом, если их пути пересекаются. Просто без обязательств, без каких-либо чувств кроме чистой похоти по отношению друг к другу. Илья немного в панике. Он не дурак, понимает, что это ни к чему не приведет, и это не просто плохие последствия (это само собой), просто это дорога в никуда, это тупик. Ведь им никогда не быть вместе, опять же, Илья не дурак, он знает, что причин, по которым его чувства обречены, больше чем серебряных медалей у его команды. Да уж, сравнение хуже некуда. Ну хотя бы теперь у его команды на фоне неловко-большой кучи медалей финалистов теперь есть кубок, желанный каждым игроком про-сцены. Хоть что-то хорошее. И вот он здесь, пьяный как черт в номере Николы, вместе с остальной командой продолжает праздничную ночь после посиделок в клубе. Где-то сзади них валяется полуживой Рене, оккупировавший почти всё пространство и так небольшого дивана, Нико, уже выбирающий себе смокинг на собственную свадьбу, не отлипает от капитана Соколов, сидящего чуть поодаль, Максим же курит где-то на балконе уже минут пятнадцать. Один он сидит и на последней капле здравого рассудка сдерживается, чтобы не написать Дане. Илья даже спрятал под подушку, на которой сейчас лежат ноги Рене, свой телефон, чтобы лишний раз не искушаться. Но как же всё-таки хочется узнать, как дела у его объекта симпатии, которого они же разгромили в сегодняшнем финале. Он крутит в руках стакан с виски на дне, пытаясь вслушаться в разговор младших сокомандников, но в который раз теряя нить, еле уловив суть. Поэтому он плетётся на балкон в надежде, что смена обстановки и свежий воздух помогут ему отвлечься от навязчивых мыслей. На балконе Киосуке стоит, оперевшись на прохладные железные перила, и курит уже хуй пойми какую по счету сигарету, параллельно листая ленту в тик токе, где уже проскакивают эдиты с их сегодняшней игры. Макс даже не поднял глаз в знак того, что увидел присутствие другого человека. Но тот от него и не ждал чего-то особенного, в его-то состоянии удивительно, что он вообще на ногах стоит. Илья иногда серьезно задумывается из чего этих малолеток нынче лепят, выдержка смертельная. Они стоят какое-то время в тишине, разбавляемой музыкой из Тик Тока, которая меняется каждые двадцать секунд. Илья смотрит вглубь ночного Кельна, прокручивая сегодняшний день в сотый раз. Ему всё ещё слабо верится, что это не сон. Он улыбается сам себе, вдыхая свежий воздух города. — Че ты лыбишься как дурачок? Илья не сразу понял, что это было обращено к нему, но после слабого толчка в плечо, он всё же взглянул на Макса, который соизволил отвлечься от пьяного думскроллинга. — День сегодня хороший, — отвечает Илья, снова улыбаясь, в этот раз более явно. Он смотрит на Максима, который тупо пялит на него в ответ и, видимо, вообще не осознает происходящее. «Ну и кто тут ещё дурачок?» — хочется спросить, но вместо этого из его рта вылетает совсем другое. — Макс, выбери, да или нет. Максим хмурит брови, пытаясь обдумать слова младшего, но получается паршивенько. — Что «да или нет»? — Ну просто выбери. — Ты че, типо бывшей написать хочешь и не решаешься, или в чем прикол? — Илья обреченно закатывает глаза. Такое впечатление, что от спящего Рене и то было бы больше толку. — Ты можешь ответить? — Наверное, со стороны их диалог ощущается прям как из тарантиновских фильмов. — Ну, если ты реально собрался писать бывшим — то нет, на всё остальное говорю ясное и четкое «да». — На счет «ясное и четкое» Илья бы поспорил, но ответ его более чем устроил. Улыбка снова вернулась к нему. Такое впечатление, что сегодня он отулыбался на всю оставшуюся жизнь, главное, чтоб от перенапряжения какую-то лицевую мышцу не защемило, хотя даже если так — это того стоило. — Ну ладно, я пойду, — с вздохом, явно более радостным, чем стоило бы показывать, говорит Илья. — Ты даже не скажешь в чём суть? — Макс берёт новую сигарету из пачки. — Не-а, но если тебя это успокоит — бывшим писать не собираюсь. И кончай уже курить как паровоз, когда ты бухой. — Вали уже отсюда, мама, — Илья цокает языком и прикрывает дверь балкона с обратной стороны. Внутри за это время ничего особо не изменилось, разве что бутылка джина заметно опустела, а ведь его не было минут десять от силы. Он садится на тот же край дивана, где сидел до этого, и максимально аккуратно, насколько ему позволяет его нетрезвый, мягко говоря, мозг, лезет под подушку, осторожно нащупывая телефон, чтобы не разбудить бедного Рене. К счастью, того сейчас даже ядерной бомбой за окном не разбудишь, так что Илья без особых проблем возвращает себе свой гаджет, который был спрятан от самого себя. Но как же всё-таки Осипову повезло иметь в друзьях Максима, который так тонко чувствует, когда нужно сделать правильный выбор. Илья чувствует себя как ребёнок, которому мама разрешила съесть сладости, которые были отложены к Новому Году, немного раньше. Он выпивает залпом свой виски и поворачивается к тимейтам. — Ребята, я пойду к себе, — он попытался состроить максимально неулыбчивое, уставшее выражение лица. Вряд ли у него получилось хорошо, но он надеялся, что алкоголь в крови младших сделает своё дело. — Брат, ты как всегда самый хиленький из нас, — Никола видимо забыл, что в его поясницу прямо сейчас дышит перегаром спящая туша Тесеса. — Точно не хочешь ещё посидеть? — Керриган демонстративно махает стаканом перед лицом. — Не, я пойду, вы сидите, — он отмахивается, а потом подходит к каждому, чтобы обнять и ещё раз поблагодарить за самый лучший день в его жизни. К Максу он не идет, потому что тот и так потом ничего не вспомнит, дурачек. Конечно, ни в какой номер он не собирался, точнее, нет, собирался, но не в свой. Подойдя к рецепции, он попросил дежурящего администратора вызвать ему такси к соседнему отелю. До него пешком минут 20, но даже сейчас он понимал, что в целях безопасности одному по незнакомым улицам ночью лучше не шататься. Да, он знает адрес Дани, потому что они уже там встречались раза три за последние три недели, и ещё два раза у него самого. Просто они не так уж и часто пересекаются, по крайней мере по мнению Ильи, поэтому когда такое происходит — глупо упускать шанс. В их странных отношениях нет особо строгих правил, кроме одного, которое причем было прямо обговорено — не встречаться перед игрой друг против друга или если у кого-то из них финал, но также есть негласное уточнение — после неудачных игр не доставать проигравшего, пока тот сам не подаст знак. И сейчас Илья собирается нарушить вторую часть этого предписания, хотя когда он всё больше начинает углубляться в эту мысль, на него накатывает волна липкой неуверенности. А вдруг Даня его ненавидит из-за проигрыша и теперь не хочет видеть? Но Илья знает, что старший не такой. Он добрый, скромный, рядом с ним так тепло и безопасно, он ни за что не поступит с ним настолько ужасно. И если Данил всё же захочет разорвать с ним связи, он сделает это, смотря ему в глаза. Правда, Осипов не знает, насколько ему будет легче, если такой сценарий окажется реальностью. В любом случае, ему просто до безумия хочется увидеть старшего. Машина останавливается у нарядного входа в отель, не дав Илье толком привыкнуть к движению. Неряшливо вытащив из кармана штанов бумажную десятку, он вручил её водителю и пулей вылетел из машины. По его ощущениям он ждал лифта дольше, чем ехал сюда в целом. И всё же, не смотря на все препятствия, он оказался перед заветной дверью, смотрящей на него своей дорогой древесиной с лакированным покрытием. Хотя внутри про-сцены принято считать, что Фальконс самая богатая команда, в этот раз именно Фурия забрала себе более престижное место проживания, поэтому они и встречались в основном у Молодого. Он мог бы мяться у двери хоть всю ночь, и, честно говоря, такая мысль присутствует, но мысль, что при таком раскладе кто-то его увидит и вызовет охрану была более убедительной, поэтому он решает постучаться. Три быстрых и четких стука костяшками пальцев, казалось, отдавали гулом на весь коридор. Но Илье никто не ответил. Он прислушался, пытаясь понять, есть ли там вообще кто-то внутри. Когда в ответ он услышал оглушающую тишину, Илья ещё раз убедился, что затуманенное зрение не подвело его, и это точно правильный номер, потом постучал опять. Всё такие же три звонких удара о дерево. На этот раз его упорство дало свои плоды и внутри комнаты послышалась какая-то возня. По мере приближения чужого тела к дверям, Осипов всё отчетливее слышал чужое недовольство. Черт. Илья совсем забыл о времени. Он мельком глянул на экран телефона, что всё это время держал в руках и еле сдержался, чтоб не вмазать самому себе, экран показывал 02:06 ночи. Даня наверное устал, а Илья как последний эгоист приперся и прервал его восстановительный сон. Он уже почти развернулся, чтоб сбежать как идиот в последний момент, но злосчастные двери открылись с резким щелчком и из прохода показалась растрепанная копна блестящих черных волос. Молодой смотрел на него в недоумении: брови сведены к переносице, лицо опухшее, глаза-бусины щурятся от яркого коридорного света. — Приве… — начал было Илья, но Данил начал быстрее. — Ты че серьёзно? — В его хриплом ото сна голосе слышались нотки раздражения. — Что? — Мозг Осипова сейчас не очень эффективно использовал навык критического мышления. Молодой устало вздохнул и, схватив младшего за предплечье, затащил в номер, но пройти дальше прихожей не дал. На его левой щеке остался след от подушки, и Илья протянул руку, желая почувствовать рельеф нежной кожи напротив, но это желание было пресечено почти сразу, потому что Молодой специально отшатнулся. В груди что-то больно кольнуло от такой реакции, казалось, его кошмар начинает приобретать реальные черты. — Я не собираюсь с тобой трахаться, — сказал Данил тем же уставшим голосом. — Что? — А Илью будто заклинило. — Блять, — Молодой скрещивает руки на груди, и Монеси невольно засматривается на них, — Илья, вот ты приперся сюда посреди ночи, в невминозе и сразу же после того, как разъебал меня в финале Мажора, чего ты от меня ждёшь? Если хочешь поебаться — сними кого-нибудь. Я сегодня не в настроении, — «Даня даже злится мило» — было первой реакцией его мозга, но потом до него начал доходить смысл сказанных старшим слов. — Я не… Я здесь не для этого, — он сам удивился своему тихому, растерянному тону. — И зачем-же тогда? — Даня заспанно качает головой и в пол смотрит, — хоть совесть имей, я вообще-то матч жизни тебе проиграл. Илья больше не выдерживает и обхватывает ладонями плечи парня напротив, не слишком настойчиво, чтоб при желании, тот смог отшатнуться от него без усилий. Но этого не происходит. — Я может и пьяный, но не настолько, чтоб совсем не осознавать своих действий, и пришел я к тебе не для того, чтоб ты меня трахнул… , — «…хотя было бы неплохо», Слава Богу, в слух он этого не произносит, — и не для того, чтоб позлорадствовать. — Конечно нет, ты прекрасно играл, коть, — темные глаза сразу переключают внимание обратно на Илью. — Серьёзно, ты ахуительно отыграл. Я говорю это не из жалости или потому что люблю тебя, ты правда очень, очень крутой, — вдыхая родной сладковатый запах Монеси чувствует, как буквально отрубается. Он утыкается лбом в теплое плече напротив и шумно вздыхает. — Что ты сказал? — Голос сверху звучал как-то перепугано что-ли, но Илье, честно говоря, было уже слишком лень вникать. — Говорю, что ты самый лучший AWP, — его накрывает вселенская усталость. — Нет, до этого, — чужие руки пытались растормошить его. — Я здесь не за тем, чтобы заняться сексом? — Интонация была вопросительной, потому что он не совсем понимал, что от него хотят услышать. — Бля, Илюх, ну что ж ты за человек такой? Следующее, что помнит Илья — мягкий матрас и прохладная подушка. А потом, как он открывает глаза и чувствует, что из него наружу выйдет весь вчерашний алкоголь вместе с печенью. Поэтому он чисто на инстинктах добирается до туалета и падает лицом в унитаз. Он чувствует чье-то присутствие сзади. Кто-то успокаивающе гладит его по спине, но обернутся, чтоб узнать личность человека позади себя, сейчас не вариант. Потом опять пробел в сознании. В следующий раз Илья просыпается и память, беспощадная штука, сразу подкидывает ему события прошлого вечера. Ему понадобилось несколько мгновений, чтоб осознать где и у кого он сейчас находится. Он бы, конечно, очень хотел поныть из-за своей глупости, но подступающая к горлу тошнота приходит на помощь как отвлекающий фактор. Еле успев, он добегает до санузла, правда в этот раз никто сзади не гладит его, нежно выписывая круги по спине. И, может, память его подводит, но это ощущение будто намертво отпечаталось у него в сознании, сейчас его настолько катастрофически не хватало, что он почти захныкал от досады. Ладно, возможно он захныкал. Когда он дополз обратно к кровати, то чуть не зацепил стакан с водой на прикроватной тумбочке. Его безумно мучала жажда, поэтому он почти мигом выпил всё до последней капли и с досадным стоном откинулся на подушки. Его голова раскалывалась от похмелья, в приступе боли Илья в который раз задался вопросом куда, блять, провалился Молодой? Ему не сколько на самом деле интересно, сколько страшно, что тот специально ушел, чтобы не видеть Илью после вчерашнего. Нормальный человек может и позвонил бы, если это настолько важно, но Осипов сейчас абсолютно точно не чувствует себя нормальным человеком. Сколько ж он вчера выдудлил того виски? Единственное, что вспоминается по этому поводу — он перестал вести счет на шестом стакане. Кошмар. Ему нужно найти телефон, узнать живы ли его тимейты, и где Данил, но тело совершенно не поддаётся контролю. Но вот, когда он почти собрался с силами, в глубине номера раздается характерный писк открывающейся входной двери. Илья резко вскакивает, принимая сидячее положение, и тут же шипит от резкой волны боли. Снова открыв глаза спустя мгновение, он ощущает слева от себя присутствие, как ожидалось, Молодого. Тот смотрит на него своими нелепо-милыми обеспоенными глазами и нахмуренными бровями. От такого вида парня рядом (акцент на слове рядом), даже узлы в висках немного ослабляются. — Где ты был? — Илья не хотел это говорить настолько взволнованно, но получилось как получилось. — В аптеку ходил за Аспирином, — отвечает тот в недоумении на такую реакцию его кратковременного отсутствия. — Надо было записку хоть оставить, — попытка упрека вышла слабой. — Ну я ж не знал, что за пол часа без меня ты впадешь в истерику, — Данил явно наслаждался страданиями Осипова, но пытался это скрыть. Илья точно это чувствует. — Никакой истерики не было. — Да у тебя следы от слез на щеках переливаются, — Молодой легонько тыкает его указательным пальцем в скулу. — Боже, помолчи и дай мне уже таблетки, — Илью аж в жар кинуло от смущения. Он точно знает, что уже весь красный как рак. Даня хмыкает, но ничего не говорит, молча протягивает блистер и идет к столу, чтоб снова налить воды. От всей этой заботы Илья даже забывает про самое ужасное за всю свою жизнь похмелье. Он залпом осушает стакан и, будто по привычке, откидывается на кровать со стоном облегчения. Теперь, когда ему начало становиться легче, он вдруг почувствовал весь груз вины за вчерашнюю ночь. Даня, видимо, задумался о том же, потому что между ними внезапно повисает странная атмосфера, не неловкая, а именно странная. В любом случае, Осипова не устраивает такой расклад дел, да и понимает он, что разговор неизбежен, а ожидание убивает хуже чем похмелье. — Ты теперь меня ненавидишь? — Илья решает начать с самого волнующего вопроса. — Почему ты так решил? — Ты сел на кресло в другой части комнаты, — ну, это не совсем стоющая причина, но она, на удивление, хорошо описывает общую картину их ситуации. На доли секунд воцарилась тишина, и Илья соврал бы, если бы сказал, что его не накрыла секундная паника из-за отсутствия какой-либо реакции. Благо, продлилась она не долго, умеренные шаги разрезали пространство небольшой комнаты и сели на край кровати, младший почувствовал родное тепло у своих ног. — Вот, — Даня демонстративно хлопнул Илью по голени через одеяло, — сижу рядом. — Ты не ответил на вопрос. — Это и есть мой ответ, — теперь он легонько сжал его ногу, в попытке сделать свои слова более убедительными, — я не ненавижу тебя. И не собираюсь. — Прости, я вчера свалился тебе наголову, — Осипов ни за что на свете не согласился бы сейчас встретиться взглядами с старшим, поэтому продолжает тупо пялить в потолок. — Ничего страшного, — был бы это кто-то другой, Илья бы ни за что не поверил бы этим словам, но зная Даню, он правда не видит ничего такого в том, что человек, который размазал его в финале завалился к нему посреди ночи пьяным. — Ты устал, а я тебя разбудил. — Бывает. Всё хорошо, — глаза почему-то защипало от этих слов, но Илья не разрешил себе плакать просто из-за трогательности момента. Вдруг раздался стук в дверь номера, Монеси поднял голову, вопросительно глядя на своего… соперника? — Это, наверное, еду принесли. Секунду. — И правда, через пару минут Данил возвращается с сервировочной тележкой, на которой было несколько блюд под серебряными колпаками. Хорошо, что Аспирин уже начал действовать, так что Илью не тошнит от запаха еды, более того, его желудок издаёт вопль, ясно давая понять всем присутствующим, что завтрак сейчас очень даже кстати. Он мигом отлучился в уборную, чтобы привести себя в порядок, негоже есть не почистив зубы. Правда он решает, что в его случае этого будет недостаточно, так что он успевает быстро ополоснуться, умыться и придать своей прическе хотя бы подобие человеческого вида. Выйдя из ванной, он окончательно приходит в себя, если не считать, конечно, зверский голод. Данил, тем временем, зря штаны не просиживал и переложил все блюда на столик у окна. Он сидел на том же стуле что и ранее, и с задумчивым видом листал ленту в телефоне. Когда Илья, всё ещё замотанный в отельный халат, сел напротив, взгляд напротив невольно скользнул к оголенному участку кожи в зоне декольте, но почти сразу поднялся до уровня глаз Осипова. Последний еле сдержал довольную улыбку. На столе его ждало именно то, чего просило похмелье: куриный бульон. Себе же Молодой заказал омлет с лососем, а посередине стояла нарезка из фруктов и ягод. Такое ощущение, что они какие-то молодожёны во время медового месяца. От этой мысли в животе завязывается приятный узел. Они приступают к еде молча, пока Даня не нарушает её первым, продолжая их прерванный ранее разговор. — Если ты думаешь, что я буду тебя ненавидеть из-за проигрыша, то извини, Илья, но ты дурень, — Илья вскинул брови в возмущении, но ответить не получилось, он ведь правда так думал. Хотя это не помешало ему вчера припереться сюда с намерением признаться в любви. — Я, честно говоря, ничего не помню с момента, как ты вчера открыл дверь, — он отметил, как вилка Молодого замерла на мгновенье, — я ж ничего странного не вытворял? Или говорил какую-то чушь, может. Брови Дани сводятся к переносице и он внимательно изучает Илью, параллельнно что-то бурно обдумывает про себя. — Я просто помню, что ты злился на меня, — решает уточнить Осипов. — А ты помнишь зачем приехал? — Взгляд из-под ресниц устремлен прямо на него, как-бы намекая, что сейчас ни одна эмоция не останется незамеченной. Илья как-то слишком тяжело сглотнул ещё одну ложку бульона. — Увидеть тебя хотел, — это самое откровенное, что у него получилось из себя выдавить. Не густо. — Увидеть? Зачем? — Данил вопросительно выгибает бровь. Илья отводит глаза к окну. — Ну, турнир теперь закончен, хотелось напоследок тебя увидеть, — он очень надеялся, что этот вариант устроит старшего, хотя для их отношений даже такое, наверное, будет «слишком». Они продолжили есть в молчании, и, надо признать, Илью это устраивало. Он поднес ещё одну ложку с теплой жидкостью к губам, когда Даня снова подал голос. — Вчера ты сказал, что любишь меня, — и ничего больше. Илья моментально поперхнулся, и теперь приятно согревающий бульон казался обжигающим. Он зашелся в кашле, пытаясь прочистить горло, Даня хлопал его по спине, и через пару секунд его попустило. Осипов шумно выдохнул, положив руку на грудь. Ему хотелось обматерить Данила с ног до головы за такой «идеальный» подбор момента, но сейчас есть более насущная проблема. Он метнул взгляд на Молодого, и тот сразу же поспешил с извинениями. — Извини, я не специально, — Илья не сомневается. Они смотрят друг на друга мгновение, словно дикие животные в ловушке, — Илья, почему ты молчишь? — А что мне сказать? — Ты меня любишь? — Да, — это было быстро. Буквально ни секунды сомнений. Он знает, что сейчас может потерять всё то хрупкое-драгоценное, что между ними выстроилось, но ничего не может с собой поделать, а врать Дане точно не вариант. Всё равно чувства укрепились в нём слишком сильно, он не сможет больше продолжать их соглашение, — Почему ты молчишь? — Теперь настала его очередь задавать этот вопрос, так как тишина снова начала затягиваться. — А что мне сказать? — Илья улыбается, понимая к чему всё идёт. — Ты меня любишь? — Да, — кажется, это было даже быстрее. Но не быстрее, чем Илья, перелезающий через весь стол, чтобы затащить Даню в самый желанный поцелуй из его самых смелых фантазий. Жизнь наконец-то решила вознаградить младшего за все годы мучений и подарила ему два лучших дня в жизни подряд. Хотя, всё-таки через стол целоваться не совсем удобно, поэтому Илья нежно отталкивает от себя Молодого, напоследок проведя ладонью по скуле. — Ты хочешь со мной встречаться? Только ты и я друг у друга, всё по-настоящему, — Монеси дышит шумно, сбито. Смотрит в черные глаза Дани словно завороженный. В глубине души, он, конечно, уже давно знает для себя ответ на этот вопрос. — Хочу, — естественно, Илья, блять, хочет. Больше всего на свете хочет. Они, не сговариваясь, одновременно встают из-за стола и Илья моментально чувствует чужие руки у себя на талии. Пояс от его халата и так держался на честном слове, а под настойчивыми пальцами Дани окончательно сдался, являя взору полоску светлой кожи. Ощущение чужих ладоней, горячих и слегка шероховатых, заставило Илью судорожно вздохнуть в чужие губы. Весь похмельный синдром, ещё недавно сжимавший обручем голову, окончательно растворился в хлынувшем по венам адреналине. Даня не стал медлить. Он подтолкнул Илью назад, ведя его к широкой кровати, не разрывая при этом жадного, собственнического поцелуя. Они завалились на матрас в мешанине из простыней и полураспахнутого махрового халата. Старший навис сверху, фиксируя бедра Ильи своими, и Осипов наконец-то почувствовал себя ведомым, отпуская последние обрывки мыслей. — Ты уверен? Голова не лопнет? — хрипло выдохнул Даня в самые губы Илье, прерывая поцелуй буквально на секунду, чтобы заглянуть в затуманенные глаза. — Даня, раздевайся уже, — выдохнул Илья, дернув Даню за воротник футболки. — Ты, кстати, когда в хламину, всех «котями» называешь? — Илья готов был взорваться на месте от смущения. Футболка улетела куда-то на пол, следом отправились шорты. — Я не мог сказать такое, — он отвел взгляд к стене, пытаясь хоть как-то скрыть подступающий с новой силой румянец. — В следующий раз сниму на видео, котя, — Молодой спустился поцелуями к шее с ехидной улыбкой на губах, оставляя влажные, ощутимые следы на ключицах, заставляя Илью выгибаться навстречу этим ласкам. Его руки блуждали по крепкой спине Дани, очерчивая рельеф мышц. Его восприимчивость была обострена до предела из-за всей этой лавины чувств и событий. Каждое скольжение ладони Данила по его бедрам отзывалось дрожью внизу живота. Илья прикрыл глаза рукой, чувствуя, как краснеют уши. Даня потянулся к тумбочке и быстро вынул оттуда смазку и презервативы, он опустился между разведенных бедер Ильи. Щелчок открывающегося тюбика смазки заставил сердце Ильи забиться где-то в районе горла. Даня нанес прохладный гель на пальцы и мягко коснулся Ильи, заставляя того непроизвольно сжаться. — Расслабься, коть. Торопиться не буду, — прошептал Даня, целуя Илью в колено, а затем медленно втягивая один палец внутрь. Младший закусил губу, сжимая пальцами простыню. Из-за алкоголя и утреннего стресса тело поддавалось неохотно, но Даня действовал максимально аккуратно. Он плавно двигал пальцем, растягивая податливые мышцы изнутри, изучая реакцию Ильи. Когда Осипов тихо и порывисто выдохнул, Даня добавил второй палец, слегка разводя их в стороны и массируя чувствительные стенки. — Блять, Даня… — Илья закинул голову назад, его дыхание стало рваным, частым. Внутри разливался невыносимый жар, сосредоточенный там, где пальцы Молодого методично подготавливали его к большему. — Пожалуйста, давай уже, я готов. — Нет-нет, потерпи еще немного, — тихо выдохнул Даня, хотя у самого выдержка была на нуле. Он добавил третий палец, делая несколько глубоких, растягивающих движений, пока не убедился, что Илья полностью расслабился и готов принять его. Быстро разорвав упаковку презерватива зубами, он надел его на себя дрожащими пальцами, как в первый раз, ей богу. Даня навис над ним, упираясь ладонями по обе стороны от головы Ильи. Их взгляды встретились. Тёмные, затуманенные желанием глаза Молодого смотрели прямо в душу. Он медленно, сантиметр за сантиметр, начал входить. Илья резко втянул воздух, его пальцы намертво вцепились в плечи Дани, оставляя красные следы. Это было глубоко, до краев заполняюще и так остро, что перед глазами на мгновение поплыли вспышки. Даня замер на пару секунд, давая им обоим привыкнуть к этому несравнимому ни с чем другим ощущению, и наклонился, чтобы поцеловать Илью, смахивая выступившие на его ресницах слезинки. — Нормально? — хрипло спросил Даня. — Ахуительно… — вытолкнул из себя Илья, сам подаваясь бедрами навстречу, требуя движения. И Даня двинулся. Сначала медленно, постепенно приноравливаясь к ритму, с каждым толчком наращивая скорость. Номер наполнился тихими, влажными звуками, тяжелым дыханием и приглушенными стонами Ильи, которые тот больше не пытался сдерживать. Даня входил в него полностью, подминая под себя, заставляя Осипова тонуть в ощущениях. В какой-то момент старший находит правильный угол, выбивая из груди под собой рваные вздохи. Илья чувствовал, как внутри него завязывается узел приятной неги, который затягивался всё сильнее с каждым новым толчком. Даня перехватил его ноги, устраивая их у себя на плечах, что сделало проникновение еще глубже. Илья полностью потерял контроль над реальностью — существовал только этот номер, жесткие толчки сверху и Даня, который полностью владел им в этот момент. — Даня, я… я сейчас, блять… — задыхаясь, пролепетал Илья пискляво, чувствуя свой приближающийся предел. Напряжение внизу живота стало невыносимым. — Давай, коть, прямо так, не касаясь, — тяжело дыша, подбодрил его Даня, ускоряя темп и делая толчки еще более резкими и глубокими. Это была последняя капля. Илья громко, протяжно застонал, выгибаясь дугой на простынях, когда мощная волна оргазма накрыла его с головой. Он кончил прямо на собственный живот и грудь Дани, крупно дрожа всем телом и судорожно сжимая мышцы вокруг чужого члена. Этот спазм окончательно снес Дане остатки самообладания. Его выверенный ритм сбился, сделав еще несколько мощных, глубоких толчков, Молодой с хриплым рыком излился внутрь презерватива, наваливаясь на Осипова сверху всей своей тяжестью и утыкаясь лицом в мокрую от пота шею. Несколько минут в комнате было слышно только их тяжелое, загнанное дыхание. Даня аккуратно вышел и скинул завязанный презерватив в мусорку под прикроватной тумбочкой, поцеловал Илью в мокрый лоб и бессильно повалился рядом, притягивая его к себе. Илья уткнулся носом в шею старшего, чувствуя, как бешено стучит чужое сердце. Сейчас ему было абсолютно плевать на весь мир за пределами этого номера. Он был дома.