Отголоски прошлого в белых стенах

Разговоры наблюдателей едва умудряются перебивать с шумом больничной столовой. Основная часть голосов перемешиваются со звоном приборов о тарелки, чьим-то чавканьем и разговорами других пациентов, превращаясь лишь в фоновое жужжание. Лололошка, управившийся со своей порцией ещё минут пять и теперь не оставалось ничего, кроме как наблюдать за другими. Похожие друг на друга лица, некоторые особенно запомнившиеся от частых встреч где-либо. Но ничего, за чем было бы интересно наблюдать. — Никакого разнообразия в пище. Хоть сам кисни, как молоко в тот раз. — привлёк внимание Ло звонкий, снисходительный голос. Лололошка поворачивает голову, уже зная, кто — или лучше сказать "что" — там будет находиться. И реальности его не разочаровывает. Оранжевый контур глаза, какие обычно рисуют на полях в тетрадях, выделялся на фоне стен и ему подобных, но синих. Глаз смотрит на него и неясно, то ли ждёт какого ответа, то ли просто внимания к себе. Лололошка не решается выбрать, что кажется более вероятным, лишь коротко кивает в знак подобия приветствия. — Сбалансированность пищи стоит превыше вкусовых предпочтений. Тебе ли, Джон, не знать об этом. — рядом открывается ещё один глаз, уже цианового цвета. В ответ радужка Джона показательно закатывается. — Это не отменяет ранее мной сказанного. Сбалансированность и разнообразие отлично сочетаются. Лололошка не прерывает своих собеседников. Подобные разговоры были не редкостью, когда появлялся кто-то из квартета, как Ло сам называл этих четверых. Пока все глаза, наблюдатели, были, казалось, просто были — их голоса сливались в неразборчивый шум, сами никак друг от друга не отличались, имена не оставались в памяти. Просто массовка, старающаяся перекрыть его собственные мысли, но редко получавшая реакцию. "Квартет" были другими. К нему Ло относил Джона, Райю, Окетру и Джодаха. Отличались они не только их цвета, но и характеры. Их голоса всегда привлекали внимание, даже если обращались не к нему, они рассказывали о том, чего Лололошка никогда не знал, и вряд ли узнал бы вовсе, просто не заинтересовался бы. Медицина, история, инженерия, легенды, рассказы — всем могли поделиться, стоит только попросить. Джон с особенным воодушевлением пускался в объяснения. С трудом верилось, что кто-то действительно может знать и помнить столько всего сразу. И именно поэтому Лололошка был уверен, что нахождение в психбольнице для него бессмысленно. Они знают гораздо больше, чем сам Ло, это доказательство для него, что глаза не являются плодом его воображения. Просто спутники, не видимые для других. Да вот только попробуй убедить в этом врачей и друзей, когда для самого себя всё ещё порой звучит бредом. С другого конца столовой, у выхода, раздаётся сначала грохот упавшего стула, за ним звон разбившегося стакана, а заканчивается всё выкриками о том, какие все неверующие и неверящие идиоты. — Начинается: задели чувства бедолаги! — послышался голос Джона. Тот даже не пытался скрыть издёвки в голосе. По помещению разносится чей-то нервный всхлип. Парень, сидящий рядом с Лололошкой едва не падает вместе со своим стулом от испуганного вздрагивания. Эбардо всё продолжает доказывать свою правоту своим соседям по столу, ударив о столешницу руками. Санитары реагируют быстро, приближаясь к столу бунтовщика. Лололошка не вслушивался во все эти крики и обещания, что Междумирец обязательно их покарает, а ему, Эбардо, обязательно воздастся за непоколебимую веру. Такое происходило уже не раз и неизвестно, сколько повторится ещё. Никто даже понятия не имел, кто этот Междумирец. Ни в одной религии нет даже его упоминания, в мифологии ни слова. Будто его Эбардо выдумал точно так же, как и его грядущее возмездие, что никак не наступало. Вероятнее всего, так и было. Помешанный на собой придуманном боге, не более. Однако, его вспышки злости, стоило сказать что-то не так в сторону его веры или самого Междумирца, всё же доставляли проблем, и часто. Лололошка наблюдал за тем, как санитары практически волоком тащат Эбардо из столовой, упорно продолжавшему что-то кричать. Дежурная медсестра у дверей что-то говорит работникам, её голос теряется в поднявшемся шёпоте отвлечённых от еды пациентов. С другой от Джона и Райи стороны послышался голос: — Постоянно одно и тоже вытворяет. Удивляет, как он помешан на Междумирце каждый раз. Особенно, сейчас, когда его, как такового, не существует. — Кажется, такова его судьба: быть фанатиком при любом раскладе. Смирись, пернатик, что тебе не избежать лицезрения его помешательства. Лололошка не совсем понимает о чём они говорят. Джодах сказал "не существовало здесь", значит, где-то Междумирец и существует? Или он говорит о том, что его не существует за пределами сознания Эбардо, как и глаза Ло вне его? Спрашивать бессмысленно. Лололошка множество раз спрашивал об их природе, их подобных странных словах, но это была ли не единственная тема, которую они игнорировали полностью. Пришлось просто смириться. Возможно, когда-нибудь они всё же решат рассказать всё. Ло, оперевшись подбородком ладонь, продолжил блуждать взглядом по помещению в ожидании конца обеденного времени.