Ты принадлежишь нам

Холодный мрак дальнего космоса сгущался вокруг Солнечной системы. Венера и Марс привычно спорили на своих орбитах, а Луна кружила вокруг Земли, пытаясь поймать взгляд своего друга. Но Земля уже несколько дней вел себя странно. Он молчал, его материки сковала неестественная дрожь, а в глубине океанов зарождался глухой, едва различимый гул.Они не заметили, как ОНО пришло.Ирис — живая, мыслящая планета-паразит из чужого, извращенного измерения — вошла в систему бесшумно. Безглазый титан, покрытый пульсирующими органическими венами, раскинул свои невидимые метастазы. Первой удар приняла на себя гравитация.В один миг пространство вокруг Земли исказилось. Луну с дикой силой швырнуло в сторону, оторвав от привычной орбиты. — Земля! — в ужасе закричал спутник, но его голос потонул в радиопомехах.Земля попытался закричать, но из его мантии вырвался лишь глухой тектонический скрежет. Пространство сжалось. Ирис не просто притянуло Землю к себе — оно выдернуло его из родной системы, увлекая в карманное измерение, скрытое от глаз Солнца и остальных планет.Земля пришел в себя в абсолютной, удушающей темноте. Его тело сковывали чужеродные гравитационные путы, похожие на ледяные цепи. Каждое движение причиняло невыносимую боль.Перед ним возвышался Ирис. Огромный, багрово-серый, со светящимися прожилками. От него веяло первобытным ужасом и абсолютным, холодным садизмом. Ирис не говорил словами. Он транслировал мысли прямо в ядро Земли — искаженные, давящие, ломающие сознание звуки, похожие на испорченную аналоговую кассету.«Ты принадлежишь нам», — проскрипел чужой разум.Начался кошмар. Ирис не собирался уничтожать Землю мгновенно — он хотел его подчинить, переписать и присвоить. Из глубин живой планеты потянулись биомеханические жгуты, которые врезались в земную кору. Земля содрогнулся от пронзительной боли. На его поверхности, там, где когда-то цвели леса, судорожно трескалась тектоника. Океаны закипали от подземного жара.Ирис буквально избивал его ментально и физически, сжимая в своих гравитационных тисках, заставляя континенты деформироваться и наползать друг на друга. Это было грубое, насильственное вмешательство в саму суть планеты.Но самым страшным было то, что происходило на поверхности. Земля чувствовал каждого червя, каждое существо, ползающее по его телу. Ирис заражал его изнутри. Люди, его гордость и его проклятие, начали мутировать. В лесах и заброшенных городах появились Перевертыши — гротескные, ломаные существа, имитирующие человеческие голоса. Биосфера Земли превращалась в чудовищный террариум.Чужеродная органика Ирис прорастала сквозь земную кору, свиваясь в противоестественные узлы, сливаясь с материей Земли в уродливом, насильственном симбиозе. Это была извращенная близость — Ирис буквально вживлял себя в плоть Земли, заменяя его экосистему своей собственной. Земля чувствовал, как чужая, гнилая кровь-магма течет по его тектоническим разломам.— Хватит... пожалуйста... отпусти... — хрипел Земля, теряя рассудок от боли и чужого присутствия внутри себя.Ирис в ответ лишь сильнее сжал хватку, погружая ментальные иглы глубже в его ядро, выжигая остатки его эго.В Солнечной системе Марс, Венера и бьющаяся в истерике Луна обыскали каждый уголок. Место, где раньше находилась голубая планета, было пустым. Солнце мрачно молчало, понимая, что случилось нечто непоправимое.Они нашли его лишь спустя долгое время, когда пространственная аномалия слегка приоткрылась. Но то, что они увидели, заставило их похолодеть.В черной пустоте, опутанный багровыми венами Ирис, висел Земля. Но он больше не был голубым. Его атмосфера стала грязно-серой, облака закручивались в неестественные, угловатые спирали. Океаны потемнели, став похожими на запекшуюся кровь.На его «лице» больше не было прежней живой мимики. Глаза Земли светились тусклым, мертвенным багровым светом — точно таким же, как у Ирис. Его ядро больше не принадлежало ему. Ирис полностью подчинил и переписал его сознание.Луна попыталась подлететь ближе, крича от боли и отчаяния: — Земля! Земля, это я! Очнись!Искалеченная, перерожденная планета медленно повернулась в сторону бывших друзей. На его изуродованном лице не отразилось ни капли узнавания. Из радиочастот Земли донесся лишь монотонный, леденящий душу шум старых радиопомех, сквозь который пробился чужой, мертвый голос:«Земли больше нет. Мы дома».Ирис медленно увлек свою новую, сломанную марионетку глубже во тьму, и пространственный карман захлопнулся навсегда, оставив Солнечную систему наедине с вечным, безмолвным трауром.