Аморфный

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык...

***

      Вдох — лёгкие наполнились кислородом, и грудь всплыла на поверхность. Выдох — избавившись от воздуха, тело снова пошло ко дну. Вдох — и вот опять водная гладь, и солнечные лучи приятно защекотали кожу. Выдох.       «Насколько тут глубоко?»       Любопытство пересилило почти атрофированный у Нептуна животный страх утонуть. Тело полностью погрузилось под воду и стало лениво идти ко дну. Становилось холоднее. Он открыл глаза — полупрозрачная зеленоватая муть, светящийся шарик — солнце — и больше ничего.       Через время кислорода стало не хватать, и Неп всплыл на поверхность. Эксперимент не удался, но он как-то не сильно расстроился, ибо давно договорился с собственным сознанием о том, что не будет давать своим завышенным ожиданиям испортить его прекрасную реальность.       Хотя на секунду задохнуться где-нибудь там, на дне, всё-таки захотелось. Сбежать от всего, что навалилось и с чем не получалось справиться… А чего стыдиться? Он всего лишь подросток. Да и в конце концов любой человек имеет право немного побыть слабым. Верно же?       Да, как вы уже и сами могли догадаться, сегодня Нептуну расслабиться было сложновато. Даже наедине с собой.       Голова гудела. Тело от непонятно откуда взявшейся усталости болело. Кроме прочего, чесались и постоянно слезились глаза. Виной тому ночные эксперименты Урана с подводкой — и вообще-то, Нептун сам попросил подвести ему слизистую.       Вот она — цена за преданное одиночество. Встречаться они начали недавно, но это ещё ничего. Самая большая беда или огромное счастье заключалось в том, что последние две недели они жили в одной комнате, а для них, как для людей, привыкших к вынужденному одиночеству, это давалось нелегко.       Нет, они любили друг друга — не подумайте. Однако притереться было довольно сложно и муторно. А возвращаться в изолятор собственного сознания и зависать там со всеми подавленными эмоциями и воспоминаниями не очень-то хотелось.

***

      — Не хочешь поплавать?       — Если ты опять вынудишь меня плыть до старого пляжа, то не хочу. — Не отрываясь от книжки, ответил Уран.       — Так я же никого не вынуждал.       — Ага, ты просто уплыл от меня на метров десять вперёд и возвращаться не собирался.       «Супер, я опять всё испортил. — Устало подумал про себя Нептун. — Молодчина, Нептун. Ты, должно быть, просто отличный парень! Такой внимательный к состоянию своего партнёра! Эгоистичное дерьмо».       — Прости, я не знал, что ты боишься воды.       — Я не боюсь воды! С чего ты вооб-       — Значит, боишься утонуть — какая разница? Ты видишь в этом что-то постыдное?       — Да, блять, я нахожу странным в 16 лет бояться воды! — Раздражённо начал парень, но, переведя взгляд с чтива на возлюбленного, тут же мягко ухмыльнулся — Нептун закопал свои ноги в песок на подобие хвоста русалки — забавная штука из детства, до которой сейчас редко доходили руки.       — М… А если я найду тебе надувного фламинго или что-то такое?       — Если ты найдёшь мне надувного фламинго или что-то такое, я буду плыть ещё медленнее, чем обычно. — Уже более расслабленно парировал Уран.       — Но будешь же?       — Да, пожалуй, что да.       — Круто! — Нептун вскочил с места, тем самым разрушив свои песочные нагромождения. — Никуда не уходи.       И он быстрым шагом ушёл с пляжа. Уран с ума сходил, когда Неп был таким… Как это? В общем, когда загорался какой-нибудь глупой идеей и был готов буквально на всё ради её реализации.       Он вернулся через минут семь — дом его семьи (или их совместного дупла на ближайшие две недели летних каникул) был недалеко. Неп светился от радости, а в руках тащил…       — Галатея дала это. — Он победно поднял над головой огромный надувной пончик. — Не фламинго, конечно, но не менее клишированно!       — Так мило, что меня сейчас стошнит. — С сарказмом ответил Уран, смерив ужасно нежным взглядом розовый надувной круг и довольного Нептуна.       — Как насчёт поцелуя за мою доблесть, отвагу и изобретательность в этом непростом квесте, принцесса? — Неп хитро улыбнулся и больше в шутку навис над ним, поставив одну руку сбоку от головы парня.       Уран весь порозовел и игриво оттолкнул лицо Нептуна рукой.       — Дома. И не называй меня принцессой.       — Но тебе нравится!       — Я даже отрицать не буду.       Неп ушёл вперёд, кинул пончик в воду, а сам, не колеблясь, зашёл в озеро и, оглянувшись, подгоняюще помахал парню рукой. Уран собрал волосы в тугой пучок и подцепил их чёрным железным крабиком на макушке. Чёлку убрал такими же чёрными заколками. Затем неохотно снял футболку. Буэ. Некомфортно. Он инстинктивно сгорбился, скрестил руки на груди и зашагал к водоёму. Неп ждал его где-то по грудь в воде и всё это время по-хозяйски пялился на парня, что заставляло Урана горбиться ещё больше. Купались они каждый день, так что вода казалась тёплой. Зашёл Уран довольно быстро — уже неплохо — не терпеть же вечность это издевательство с пристальными взглядами на его посредственное телосложение.       — Поплыли? — Как-то смущённо выдавил Уран.       — Ага. — С энтузиазмом ответил Неп, однако вместо того, чтобы поплыть, этот придурок потянулся к волосам парня.       Уран непроизвольно вздрогнул, но возлюбленный только подцепил выпавшие голубые прядки заколкой.       — Не здесь же! — Возмущённо зашептал Уран, но его бледная кожа на щеках снова в момент порозовела.       — А какой смысл поправлять их после? — Просто ответил Нептун, улыбнулся и положил руку ему на плечо, поглаживая нежную кожу большим пальцем.       — Ты знаешь, про что я, Нептун, и ты продолжаешь это делать!       — Но тебе нравится.       Уран густо покраснел, но ничего не ответил. Пальцы Нептуна скользнули по его рёбрам, задержались на мягком боку. Но затем он вдруг нехотя отстранился, ибо: «Блять, что я вообще творю».       — Прости, не сдержался. — Ему правда стало стыдно. Он выдавил из себя неловкую улыбку. — Помню, что тебе не очень на людях нравится такое.       Уран сдавленно, но облегчённо выдохнул и попытался пошутить, чтобы хоть немного расслабиться:       — На тебя так вода действует?       — На меня так действовать можешь только ты. — Ухмыльнулся Нептун. — Поплыли. — И он, передав Урану круг, занырнул под воду.       «Да уж, чувак, это было очень эпично. Однако твой несообразительный парень испортил эту супер романтичную сценку своей истуканской реакцией. — Раздражённо подумал про себя Уран, нацепил круг и, неспешно перебирая ногами, поплыл за ним. — За что я вообще ему нравлюсь?»       Погода сегодня выдалась отличная. А когда людный пляж скрылся из виду, то, кажется, она стала только лучше! Хотя, скорее всего, это было самовнушением. Вода на поверхности была почти обжигающе тёплой, на глубине — освежающе прохладной. От контраста температур по телу бегали мурашки. Нептун плыл чуть впереди. Солнечные блики гуляли по его загорелому телу, движения были чёткие и выверенные — в общем, в этой необычной для парня складности было что-то притягательное. Уран засмотрелся, однако уже через несколько секунд его постоянно критикующее себя сознание больше не замечало вокруг ни хорошей погоды, ни блестящей на солнце воды, ни привлекательности возлюбленного.       А думал он как раз о Нептуне — о своём карманном часто странном боге морей — Великом Посейдоне. Точнее, думал он о том, как думал о нём некоторое время назад. К слову, мысли были не из приятных.       Испытывали ли вы когда-нибудь отвращение к любому близкому для вас человеку? Вот у Урана это происходило часто, и он так ненавидел себя за это. Попытки оправдать себя большим и довольно болезненным опытом любовных похождений, что сформировали некое подобие триггера на любую ошибку близкого человека, успехом не заканчивались. Этим Уран только закапывал себя в глубокую яму самобичевания и чувства вины за то, что он такое несамодостаточное ничтожество, всю жизнь цепляющееся за кого-то, дабы чувствовать себя счастливым.       «Не бери на себя вину за то, на что не можешь повлиять, — каждый раз пытался успокоить себя парень, но, как и следовало ожидать, успокаивало это не сильно».       Он не выбирал свою гомофобную семейку, требовательных родителей и постоянно призывающую к ответственности младшую сестру, однако обвинить во всех своих несчастьях таких же несчастных родственников казалось довольно тупо.       «Но я и не обвиняю! Я… В плане, я знаю, что они всегда хотели как лучше, но ведь все совершают ошибки, верно? Самое главное — это желание меняться».       «Ага, — саркастично отвечал внутренний надзиратель, — ты гений, но как они вообще узнают о своей ошибке, если ты так по-детски ведёшь себя с ними?» — и то верно. Уран бунтовал. Постоянно. И это бесило самого парня не меньше окружающих его родственников.       Он мотнул головой. Сейчас не было смысла думать о родителях. Это он может сделать и потом. А по поводу Нептуна… Да, проблема с границами была в их отношениях ключевой. Дело в том, что искренний, открытый и местами настойчивый Нептун мог довольно легко их нарушить. Психика Урана очень остро реагировала на любую ошибку извне, потому что очень не хотела снова испытывать боль. Плюсом, сам парень не позволял себе быть таким открытым. Он подавлял в себе многое, а как известно, мы часто подавляем в себе те черты характера, что впоследствии не одобряем в других.       Нептун, распластавшись звездой и прикрыв глаза, лежал на поверхности озера. Уран с каким-то уж излишне страдальческим видом посмотрел на него. Безмятежный вид возлюбленного даже восхищал. Правда иногда Уран ему завидовал, потому что сам бы никогда не смог так же.       «Никогда не говори никогда. — Прозвучал в голове задумчивый голос Нептуна — это он сказал когда-то накануне».       Так что Уран всё же решился: — Как думаешь, чисто теоретически…       Нептун приподнял голову и заинтересованно посмотрел на него.       — Ну, скажем, толстый человек сможет сделать эту штуку? — Он неуверенно показал рукой в сторону парня.       — Сможет ли лежать на воде?       — Да. Типа. — Поджав губы.       — Чисто физически — думаю, ему будет даже легче. — Подумав, ответил Нептун. — Сила Архимеда — в плане, сила выталкивания тела на поверхность — будет больше, чем у худых, потому что объём самого тела будет больше, ну а жир, как не сложно догадаться, легче костей и всяких других тяжёлых структур в организме.       — Чувак, я в прямом смысле плыву от твоей гениальности. — Хмыкнул Уран.       Нептун сначала непонимающе нахмурился, а затем тоже усмехнулся и ответил:       — Тогда я в прямом смысле плыву от твоих неоднозначных комплиментов. А ты к чему спрашивал-то?       — Хотел определить предел своих возможностей.       — То есть ты назвал себя толстым?       — Типа. — Поморщился в ответ Уран.       — Э… Ладушки. Мы поговорим об этом?       — О чём?       — О твоей потенциальной дисморфии?       — Что о ней говорить. Мне не нравится, как я выгляжу — это всё.       И вот опять это отвращение. Неп всегда лез под кожу со своими вопросами. И Уран открывался. А потом чувствовал себя ужасно уязвимым и жалким.       — Понял… А почему?       — Потому что я считаю себя некрасивым, что тут непонятного?!       «Опять, — устало подумал Нептун. — Опять он закрывается. И опять я лезу и всё порчу».       — Так ты меня научишь?       Нептун хотел сказать что-то ещё, но сдержался. Кивнул.       — Да. Прости. Толстяк, — ухмыльнувшись, добавил он, дабы разрядить обстановку.       — Эй!       — Ты сам назвал себя толстым.       — Это не значит, что тебе можно!       — Ладно, прости, не ругайся, я больше не буду. — Захихикал он.

***

      Нептун снял кроксы и взял их в свободную от полотенца руку. Тёплая плитка, молодые кедры. Уран шёл чуть впереди. Они молчали, наслаждаясь запахом хвои и душной прохладой летнего вечера.       Почти. Уран был мокрым, уставшим и хотел в душ. Смотрел он по сторонам исключительно для того, чтобы как-то скрасить себе дорогу.       …Длинные иголки, играющиеся с рыжими лучами заходящего солнца — поэтично, но помогает это не особо.       Уран тоже шёл босиком. Ностальгия. Ему нравилось, что Нептун возвращал в его жизнь глупые привычки из детства.       — Я сейчас читаю цикл книг и там есть персонаж… Твой сын, кстати. Я думаю, вы чем-то похожи. — Решив, что разговор должен помочь отвлечься, начал Уран.       — Чё, блять? — Хмыкнул Нептун, пиная шишку.       — Это типа полубог. Папа —Посейдон, а мама — смертная.       — Ааа… Вспомнил-вспомнил. Ты рассказывал что-то такое. Это та вселенная из двадцати книг, которую ты читаешь ради одной гомопары?       Уран усмехнулся.       — Да. А что?       — Только уточнил. — Шишка улетела на газон. — Блин.       — На. — Уран пнул ему другую.       — О. Пасиб. Так чем мы похожи с этим придурочным?       — Придурковатостью и желанием всех спасти.       — Похоже на меня, в принципе.       — Но ты, всё-таки, поумнее будешь.       — Что ж… Спасибо.       — А сам я почётно кинню единственного гея вселенной.       — А он типа сын Урана?       — У Урана вроде нет сыновей-полубогов. В плане, его когда-то кастрировал собственный сын, но он был титаном. Как бы иронично не звучало, звали его Сатурн. Или Кронос.       — Ты батя Сатурна, получается?       — И твой дед.       — Это нормально, что я хочу своего деда?       — Что естественно, то не безобразно.       — Чин чином.       — Ну-с, мудрость приходит с возрастом. Так вот. Этот чел. Нико ди Анджело. Он был влюблён в гг. То есть в тебя. Правда не взаимно, но это поху-       — Не, подожди. Вот это уже не кинн.       — Да, но я больше по характеру ориентировался.       — Не пойдёт.       — Ладно. В целом, с его нынешним парнем вы тоже похожи. Кстати, может, даже больше, чем с Перси. Я что-то об этом даже не думал.       — Другое дело.       — Там, короче, вообще тема такая интересная. Нико — сын Аида, а Уилл — Апполона. Кажется, что клише с энемис-ту-лаверс, но нихуя. Хотя? Может немного. Они типа противоположности, но одновременно очень похожи, хоть на первый взгляд вообще не скажешь. Вот это реально кинн-мо́мент.       — Такой расклад мне определённо нравится больше. — Удовлетворённо согласился Нептун.       Вообще ему нравилось слушать Урана. Он даже жаловался интересно, не говоря уже про то, чтобы пересказывать фан-вселенную по древнегреческой мифологии.       Неп ещё немного подумал об этом, а затем, теперь уже специально, отправил шишку в траву.       — Эх. Промахнулся.       — Куда ты вообще целился?       — Честно, ещё не придумал. Шорты подтяни.       Мокрые плавки сползли, обнажая то, что не нужно. Уран попытался их подтянуть, но шорты липли к бёдрам и поддаваться так легко не собирались. Противный хлюпающий звук — меньшее из неудобств, но это тоже раздражало.       Он обернулся. Нептун с упоением наблюдал за происходящим в самых интересных для него местах.       Щёки запомидорились. В груди сделалось противно-приятно — вероятно, стыд и желание решили заняться любовью.       — Чел. — Уран осуждающе, но не скрывая улыбку, посмотрел на него.       — Хочешь, чтобы я помог? Я могу.       — Нет!       Нептун хмыкнул и пожал плечами.       — Извращенец. — Уран закатил глаза, подхватил резинку шорт и пошёл дальше. Он буквально чувствовал, как этот взгляд прожигает спину и дырявит задницу — к слову, совсем не тем способом, которым бы хотелось. Однако, когда он думал об этом, грудную клетку начинало обволакивать что-то горячее.       Да и Уран больше не хотел идеального. Сейчас он хотел реального, грязного и который не притворялся бы, что ему всё равно — к слову, окончательное признание этого факта теперь было довольно мощным противником отвращению, испытываемому к Непу ранее.

***

      Темнело. Уран сидел на табуретке, и, облокотившись на подоконник, смотрел на озеро. Воздух был влажным и холодным. Он пах жасмином и гарью, гладил кожу приятной влажной прохладой. Уран вздохнул, прикрывая глаза и засовывая в рот последнюю ягоду. Черешня. Сладкий вишнёвый вкус. Уран немного пососал косточку во рту, а затем выплюнул её в миску к остальным. Не так сложно наслаждаться жизнью, когда ты чистый и сухой.       Несмотря на то, что парень невероятно задолбался, чувствовал он себя хорошо. Нет, это была не радость, скорее, состояние, похожее на эйфорию. Но не она — эдакая блаженная усталость и безмятежное спокойствие. Говорило это обычно либо об атрофированной за день нервной системе, либо просто о приятном и насыщенном времяпрепровождении. Сейчас, слава всем олимпийским богам — второе, хотя в эмоциональном плане психика так же была выжита.       В голову полезли старые воспоминания.       Икс. Тот, кто говорил «ты особенный», а потом делал вид, что они незнакомы. Уран злился на себя за то, что не видел этого раньше. Да, они вроде как помирились… Однако в тот момент осознание безразличия со стороны человека, которым он искренне восхищался, уважал и, кажется, даже любил, причиняло боль.       «Я не хочу и вообще не должен об этом думать. — Жалобно заскулил про себя Уран. — Я хочу думать о Нептуне».       Но сознание уводило в совсем не нужном ему направлении. Впрочем, через какое-то время и этот водоворот мыслей подутих. Вдоль грунтовой дороги, покрытой мокрой щебёнкой, зажглись рыжие фонари. Лестница, ведущая на второй этаж, скрипнула, и Уран, вырвавшись из пучины сознания, вздохнул свободнее. Кто-то почти беззвучно вошёл в комнату, закрыл дверь на привинченную когда-то Тритоном щеколду (Уран сам просил закрывать), а в следующую секунду этот кто-то, очень тёплый, обнял Урана со спины и зарылся носом во влажные после мытья волосы парня.       На следующие несколько минут мир погрузился в уютное и умиротворяющее молчание, после чего Нептун тихо произнёс:       — Пахнешь какими-то ягодами. И мятой.       — А ты потом и речной тиной.— Устало хмыкнул Уран.       — Ну простите. — Шутливо и всё так же тихо ответил Неп. — Я не говорил, что мне не нравится.       Уран накрыл его руку своей, рассматривая. Облезлый синий лак, на удивление аккуратные заусенцы и чуть обветренная кожа. Затем осторожно поднёс её к губам и поцеловал.       Нептун сладко замычал.       — Один вопрос. Мы можем сменить позу? А то у меня затекла пояс- Всё.       Уран встал с табуретки, потянулся и лёг на кровать. Неп пристроился сзади, протиснувшись между возлюбленным и стенкой, увешанной разными плакатами каких-то брутальных металлистов, которых когда-то слушал Тритон. Да, раньше это комната принадлежала ему, но он уже давно не появлялся у домашнего очага. Меньше народу — больше кислороду. В его многодетной семье никто против этого ничего не имел. Особенно Уран, не выносивший отсутствие большого количества личного пространства. Формально, конечно, он не был членом семьи, но в будущем Нептун был решительно настроен это исправить.       Так вот. Нептун снова обнял его со спины. Начал медленно и, как всегда, почти изучающе очерчивать прикосновениями плечи, талию, бока, бёдра. Потом осторожно поцеловал в шею. Уран выдохнул.       Нептун улыбнулся, а рука скользнула под футболку.       — Можно?       — Да.       Старые жёсткие простыни. Неп начал неспешно гладить его по мягкому животу, иногда сжимая бледную, но горячую кожу. Уран чувствовал его тёплую шершавую ладонь. Чувствовал там, где сам не любил себя касаться. Это сводило с ума.       — Ты сегодня был таким красивым. — Мечтательно прошептал Нептун, обжигая своим дыханием ухо парня. — В плане, ты всегда красивый, но сейчас захотелось это сказать.       Уран усмехнулся и, не открывая глаз, ответил:       — Я весь день ходил злой и вредный, а ты сверлил меня взглядом, как последний педофил-алкоголик.       — По крайней мере, ты не пытался казаться идеальным.       — Ты такой странный. — Промурчал в ответ Уран и, перевернувшись на другой бок, чмокнул его в нос.       — Люблю тебя, булка.       Уран фыркнул от нового прозвища.       — Неп, ты такой придурок.       — Как ваше величество мне обычно говорит: «Вообще-то ты должен был ответить что-то по типу: я тоже люблю тебя, сладкий». — Передразнивая раздражённый голос парня, прокомментировал он.       — Фуэ. — Поморщившись. — Я не буду вписываться в эту херь с прозвищами, даже не проси. Но да, я тоже люблю тебя, Нептун.       Уран посмотрел на его губы, снова в глаза и снова на губы — они приблизились друг к другу и поцеловались.       Поцелуй был долгим, тёплым, с привкусом вишни и клубничной жвачки. Нептун отстранился первым. И многозначительно посмотрел на Урана. В полумраке его глаза казались почти чёрными.       — Чего? — спросил Уран, чувствуя, как в груди что-то сжалось.       — Ничего, — Нептун улыбнулся, но улыбка вышла кривой. — Иногда думаю... что, если мы расстанемся?       Уран дёрнулся, как от пощёчины.       — Зачем ты говоришь это?       — Я не говорю, что хочу, — быстро поправился Нептун. — Я имею ввиду, что боюсь. Потому что все боятся. Но ты первый человек, который не пытается меня утешить, когда я говорю это. Ты... просто злишься на то, что я вообще допустил такую мысль.       Уран молчал. Потом выдохнул и прижался лбом к груди Нептуна.       — Я тоже боюсь, — сказал он глухо. — Если бы не боялся, то как будто мне бы было всё равно. А это не так. Но я устал бояться. Это бессмысленно. Бегать от боли — это как бегать от возможности быть счастливым. Давай просто… полежим.       Нептун кивнул и обнял его крепче.       — Кстати… Прости, но я листал твой блокнот.       — Который чёрный?       — Нет. Который под книжками лежал. Зелёный. Он ещё обклеен Ферном из Времени Приключений. Его же так зовут?       — А… Ну да.       Уран нервно сглотнул. Стало неуютно — опять лезли в его вещи, хоть и от Нептуна скрывать там было уже особо нечего.       — Зачем сказал?       — Потому что я идиот. Я знаю, что не должен был смотреть, но я… В общем, в моей семье… Ладно, это меня не особо оправдывает, конечно. Я только подумал, что должен хотя бы быть честным. И извиниться. Я правда виноват и пойму, если ты снова будешь злиться.       Уран положил руку ему на щёку и осторожно погладил её большим пальцем, немного оттягивая уголок его губ.       — Я ценю это. То, что ты честный и пытаешься становиться тактичней, хотя и не обязан. То есть, мне приятно, что мы как бы работаем вместе… Я тоже пытаюсь и… Короче. Я не знаю, с каких пор всё стало так сложно, но мы оба должны будем постараться. Я хочу верить в то, что мы справимся.       — Я тоже. Но пока… нам остаётся только говорить правду.       — По крайней мере только так можно будет пойти дальше. Ты это знаешь, но я больше говорю для того, чтобы ты понял, что я тоже понял. Ладно. И… Я просто хочу сказать, что несмотря на все проблемы я чувствую себя счастливей рядом с тобой.       — Да… Это взаимно. Ты меня на многое вдохновляешь и…       — О. Вау.       — Да.       — И на что?       — Не то чтобы… Ну… Ты довольно практично смотришь на вещи, дополняешь мои мысли и веришь в меня? Это заставляет двигаться дальше и ставить новые задачи, о которых раньше я даже не думал.       — Ну… Да, это приятно. И… взаимно.       — Ага, я видел твои стихи и скетчи. Какие позы, матерь божья!       — Ну и фу ты блин. Один раз попробовал рисовать порнушку и сразу налетели, блять. — Расстроенно ответил Уран и уткнулся парню в ключицу.       — Да, я. — Поглаживая его по волосам. — Но чтоб ты знал, она мне очень понравилась.       — Люблю тебя, малыш.       Нептун ухмыльнулся.       — А как же: я не буду вписываться в эту херь с прозвищами?       — Молчи уже.       И они по-глупому устало рассмеялись.       Их тела в тусклом оранжевом свете уличных фонарей отбрасывали на деревянную стену только одну тень — их общую. И эта тень подрагивала в такт их тихому смеху. Было в этом что-то интимное.       Нептун закрыл глаза и подумал:       «Пусть это будет длиться вечно. Или хотя бы столько, сколько живут звёзды».