Глава 1. Так не бывает, точно не с ней.
8 июля 2026 г., 19:02
Всё тело пробрал озноб, по спине побежали мурашки. Мир перед глазами поплыл, и она едва успела ухватиться за стену в тесной ванной комнате, прежде чем потеряла сознание.
Гермиона не верила своим глазам: взгляд всё никак не хотел фокусироваться на предмете, который лежал на краю раковины. Этого не могло произойти с первого раза. Так просто не бывает. Точно не с ней.
Но тест, купленный впопыхах в первой попавшейся магловской аптеке, врать не мог.
Или мог?
В течение следующих пятнадцати минут она сделала ещё четыре, чтобы убедиться. Все показывали один результат: + 2 недели.
Она впервые не выпила противозачаточное зелье и никак не ожидала, что её план сработает сразу.
Информация всё никак не доходила до мозга — он отказывался принимать очевидное. Мыслей было столько, что она не могла сосредоточиться и облечь в слова ни одну из них.
Гермиона подняла голову и взглянула на своё отражение в маленьком зеркальце. Развернувшаяся перед ней картина её ошарашила.
«Блядство! Я сама сделала это, а теперь прячусь от своего мужа в ванной и не знаю, как изобразить радость. Он-то должен быть рад, да?»
Ещё три недели назад ей это всё представлялось совсем по-другому. У них с Роном уже давно в отношениях было не всё в порядке: холод, отстранённость, регулярное враньё и полное отсутствие интимной жизни. Ежедневные ссоры со временем превратились в безразличие и взаимное игнорирование друг друга. Они уже давно перестали быть мужем и женой и теперь жили просто как соседи.
Разговор о разводе рубился на корню. Рон не хотел портить свою репутацию — это повлияло бы на его карьеру аврора. Он давно метил на пост главы Аврората.
Разговор же о детях даже не поднимался. На семейных застольях Молли регулярно заваливала их вопросами о том, когда же она уже станет бабушкой.
— Может, вам нужна какая-то помощь? У меня есть знакомый колдомедик, он поможет вам с зачатием и прочими трудностями, — причитала она.
Из-за этого их визиты в Нору становились всё реже, а стена между супругами — всё толще.
И вот во время очередной истерики после скандала ей в голову пришла, казалось на тот момент, гениальная идея. Им нужен ребёнок.
Это их сплотит. Рон перестанет врать, появится смысл возвращаться домой, всё будет как десять лет назад, когда их отношения только зародились и в глазах была нежность. Когда они вообще смотрели друг другу в глаза. Да, всё встанет на свои места.
План был прост. Приближалось четырнадцатое февраля, и для поддержания видимости хорошего брака они исправно на все праздники ложились в постель вместе (28 лет - слишком рано для того, чтобы секс был подарком на праздник). Перед этим, конечно, изрядно напившись, потому что на трезвую голову это был лишь акт неловкости и полного отсутствия какого-либо возбуждения.
Приправив всё это любовными зельями, они переспали.
Наутро воспоминания о прошлой ночи напрочь выветрились из головы Гермионы. И её такое положение вещей более чем устраивало. Не хватало ещё портить себе ближайшие несколько дней неловкими воспоминаниями о сексе с мужем, которым они не смогли заняться без дополнительных условий, как все нормальные люди.
Но сейчас, глядя на положительный результат, она чувствовала, как с каждой секундой в ней всё сильнее разрастается ужас от понимания того, что она натворила.
Тревога уже перешла в откровенную панику. Её трясло. Гермиона резко встряхнула руками, несколько раз умыла лицо холодной водой и, собрав остатки решимости, сгребла все тесты в сумку.
Надо убедиться, что они не врут. Ей надо к колдомедику.
Перед выходом из своего укрытия она ещё раз взглянула на себя. Лицо странного серого цвета, растрёпанные волосы, перепуганные глаза — следы стресса, вызванного её собственной глупостью. Такой её точно не должны видеть. Особенно Рон, который сидел за дверью, ни о чём не догадываясь.
Быстро наложив чары гламура и слегка пригладив волосы, она вышла из ванной, стараясь придать своей походке непринуждённость, а голосу — уверенность.
Но это не понадобилось.
На её слова о том, что ей нужно ненадолго отлучиться — деловая встреча, — он даже не оторвал взгляда от утреннего «Пророка» и лишь что-то невнятно промычал в ответ.
Больше не сказав ни слова, она вышла из квартиры и сразу же аппарировала в лечебный корпус.
***
Оказавшись перед входом в пренатальное отделение, она спешно открыла дверь и проскользнула внутрь. Не хотелось, чтобы кто-то из их общих знакомых её заметил и стал задавать лишние вопросы. Ещё хуже — если о её беременности муж узнает от третьих лиц. Подойдя к нужному кабинету, она дважды постучала. Уже собиралась потянуться к ручке, но дверь распахнулась, и взгляд уловил ярко-рыжие волосы и удивлённые карие глаза. Джинни стояла в проходе, уже позабыв о том, что собиралась выходить. Её взгляд был прикован к Гермионе, и в нём читался немой вопрос. — Привет, — тихо сказала Гермиона. Джинни только было открыла рот, чтобы озвучить то, что и так читалось у неё в глазах, как Гермиона быстро юркнула мимо неё, пролепетав на ходу: — Потом. Всё потом. Она мягко, но настойчиво вытолкнула подругу за дверь и захлопнула её. Тяжело вздохнув, Гермиона мысленно прокляла себя второй раз за день. Как она могла забыть о Джинни? Она знала, что они с Гарри уже давно планируют ребёнка, но вот уже несколько лет безуспешно, поэтому Джинни была частым гостем этого отделения. Что ж, с ней она разберётся позже. Сейчас нужно сосредоточиться на ребёнке. — Добрый день, мисс Грейнджер. Чем могу помочь? Гермиона так и не взяла фамилию мужа и регулярно сталкивалась с нотками осуждения в голосах тех, кто обращался к ней по фамилии и знал о её семейном положении. А таких было большинство. Не знать легендарную пару из Золотой Тройки было почти преступлением. «Герои войны, которые, несмотря на тяготы судьбы, пронесли свою любовь сквозь годы», — так ещё в прошлом месяце писал «Пророк». От этого воспоминания Гермионе захотелось лишь закатить глаза, но её внимание быстро вернулось к женщине перед ней. В её голосе почему-то не прозвучало привычного раздражения, и это оказалось неожиданно приятно. Особенно сейчас, когда собственного осуждения у Гермионы было более чем достаточно. — Добрый день. Мне кажется, я жду ребёнка, и я хотела бы в этом убедиться, — к собственному удивлению, она сумела прозвучать ровно и уверенно. — Отлично. Присаживайтесь сюда. Сейчас посмотрим. Целительница сразу наложила несколько диагностических заклинаний. В воздухе появились графики, в которых Гермиона ничего не смогла разобрать. Женщина долго рассматривала показатели, накладывала новые чары и что-то записывала. Каждая минута казалась Гермионе вечностью, а напряжение росло с каждым взмахом палочки. Спустя пятнадцать минут тишину наконец нарушил вопрос: — Беременность запланированная? «Значит... беременность есть». — Да... Ну, не совсем. Это было импульсивное решение, — с заминкой ответила Гермиона, теряя те крохи уверенности, которые ей удалось собрать. — Отличное решение, мамочка. Дети — это всегда счастье. У вас как раз подходящий возраст. Вы очень вовремя решились. После тридцати первая магическая беременность обычно переносится значительно тяжелее. Наколдовав ещё несколько диагностических чар, женщина нахмурилась. — Ещё шесть недель — и можно будет узнать пол малыша. Плод развивается хорошо, ребёнок будет здоровым. А вот ваше состояние нестабильно, и это может на нём отразиться. У вас сильное напряжение во всём теле. Ментальные перегрузки тоже плохо влияют на ребёнка. Пусть муж вас бережёт — сейчас вам нельзя нервничать. Вы и сами знаете, что у волшебниц первые десять недель беременности самые опасные. Сейчас вы, мисс Грейнджер, словно хрупкий хрустальный сосуд. Обеспечьте себе покой — и всё будет хорошо. Конечно, покой. Именно этого сейчас у Гермионы было в избытке! Груз ответственности всей своей тяжестью опустился ей на плечи, и страх с новой силой начал расползаться по телу. Она побледнела, а руки снова задрожали. — Ну что вы, не нужно так переживать. Все матери через это проходят, тут нечего бояться. Сейчас вам нужно думать о своём малыше, а все остальные проблемы пусть подождут. Беременность — это прекрасное время. Расслабьтесь и наслаждайтесь им. Я со всеми своими пятью малышами плавала как лебедь все девять месяцев и ни о чём не думала. Все заботы и тяготы отпустили меня в тот же момент, когда я узнала, что ношу в себе новую жизнь. Подумайте о том, что сейчас у ребёнка никого нет, кроме вас, и только вы можете о нём позаботиться. С этими словами она ушла в соседний кабинет и через минуту вернулась с небольшим пузырьком, наполненным светло-голубой жидкостью. — Выпейте, это вам поможет. — Что это? — «Безмятежность». Безопасно для беременных. Выпейте дома перед сном и думайте о своём малыше. Целительница протянула пузырёк Гермионе, и та убрала его в сумку к тестам. — Я поняла. Спасибо вам, — ответила Гермиона, уже немного успокоившись. — Через шесть недель приходите, осмотрим вас еще раз и узнаем пол малыша. А теперь идите домой и обрадуйте мужа. Ну да. Как будто не это было главной причиной её переживаний. Как будто она не боялась, что муж совершенно не обрадуется.***
Вышла из кабинета Гермиона со смешанными чувствами. Тревога и правда начала постепенно утихать, а её место заняла привычная рассудительность. Стрессоустойчивость была тем, чем девушка гордилась на протяжении всей своей карьеры в Министерстве. Начиная с должности лаборанта сразу после войны и заканчивая постом первого заместителя министра — должностью, которую Гермиона с гордостью занимала последние полтора года. Ребёнок был наименьшей из проблем, с которыми ей приходилось сталкиваться за последние несколько лет. Постоянные суды, работа без выходных, огромный отдел в подчинении... А ребёнок — это просто ребёнок. Даже если сейчас страшно и непонятно. Очень страшно. Очень непонятно. Это мелочь по сравнению со всем остальным. У стены напротив стояла Джинни. «Неужели она ждала здесь всё это время? Я уже успела забыть о ней». Пока Гермиона думала, что сказать и как всё объяснить подруге, та стояла неподвижно и лишь пристально смотрела на неё, ожидая объяснений. Но прошла минута. Потом ещё одна. А Гермиона так и не проронила ни слова. Тяжело вздохнув, Джинни наконец сдвинулась с места и, подхватив подругу под руку, аппарировала. Они появились в ресторане недалеко от самого центра магического Лондона. Когда-то они были здесь частыми гостями: встречались вчетвером, весело проводили время, смеялись до позднего вечера. Тогда все были друг другу по-настоящему близки, свободно смотрели друг другу в глаза, ничего не скрывая, а напряжения между ними будто вовсе не существовало. Последние же несколько лет каждый сосредоточился на собственной жизни. Гермиона посвятила себя карьере. Джинни — попыткам забеременеть, из-за чего ей пришлось завершить спортивную карьеру. Гарри теперь, казалось, общался с коллегами чаще, чем со старой подругой. А Рон... Гермиона и сама не знала, чем занят Рон. Они словно вычеркнули друг друга из своей жизни. Все их разговоры сводились к бытовым вопросам и дежурному «нормально» в ответ на привычное: «Как прошёл день?» Сейчас возвращаться в когда-то любимое место было болезненно. Девушки молча прошли к свободному столику у окна и заказали кофе. Когда официант принес заказ, Гермиона набрала полную грудь воздуха и на одном дыхании выпалила: — Я беременна. Рон не знает. Я специально не выпила зелье и сейчас думаю, что совершила ужасную глупость. Я боюсь, что он рассердится. Я просто идиотка. Чем я вообще думала, когда... Её исповедь прервало мягкое прикосновение. Джинни осторожно сжала её ладонь. На глазах у обеих стояли слёзы. — Я очень за тебя рада. Очень. Слова прозвучали почти шёпотом. Смахнув выступившие слёзы, Джинни продолжила: — Рон не самый сентиментальный человек, не жди от него бурной реакции. Но он не тиран. Конечно, он будет рад. Тем более мама уже давно попрекает его этим. Когда ты планируешь ему рассказать? Расскажи мне всё. Я хочу знать все подробности. Что сказала целительница? Она просто чудо. Слёзы быстро сменились воодушевлением и неподдельным интересом. Джинни начала сыпать вопросами. Они долго разговаривали, и постепенно Гермиона расслабилась. Джинни всегда умела поднять ей настроение и заразить своим энтузиазмом. Подруга — лучшее, что дал ей брак с Уизли. Забавно, что его сестра интересовалась её жизнью гораздо больше, чем собственный муж. Темы сменяли одна другую. Разговор тёк легко и непринуждённо, пока наконец они не поднялись, собираясь расходиться. — Когда ты ему скажешь? — Когда буду готова. Мне самой нужно привыкнуть к этой информации. Пока я не хочу никому об этом рассказывать. Я понимаю, что многого прошу, но, Джинни, никому ни слова. Особенно Гарри. У него язык как помело — на следующий же день об этом будет знать всё Министерство. Немного помолчав, Джинни всё же кивнула. — Спасибо. — Я рада, что стану тётей. И знай: у тебя есть хотя бы один человек, который будет рядом и поможет тебе во всём. С этой мыслью Гермиона попрощалась с подругой и, несмотря на свой единственный выходной, аппарировала в Министерство, где проработала до самого вечера, пытаясь отвлечься. Но мысли никуда не исчезли. С ними же она и уснула поздно ночью, одна. Рона снова не было. «Задание», —гласило короткое сообщение, которое она получила от него.***
Наутро Гермиона проснулась с тяжёлой головой. Сон был тревожным, а пробуждения — частыми. На тумбочке рядом с кроватью она обнаружила «Безмятежность», которую забыла выпить на ночь. Недолго думая, она осушила весь флакон и взглянула на часы. До работы оставалось ещё около часа, и она решила уделить время себе — тому, чего не делала уже очень давно. Вместо привычного кофе, выпитого на бегу, Гермиона приготовила себе завтрак, заварила чай и с наслаждением приступила к трапезе. Её окутало непривычное спокойствие. Мысли постепенно рассеялись, а последствия тяжёлой ночи словно растворились без следа. Обычно она ограничивалась лёгким душем по утрам, который занимал не более пяти минут. Сейчас же захотелось принять ванну и никуда не спешить. Она воспользовалась каждой баночкой, которая уже довольно долго ждала своего часа. Каждое действие приносило ей глубокое удовлетворение. Возникло ощущение, будто она наконец оказалась именно там, где должна быть, и всё в её жизни идёт по плану. «Безмятежность» сработала на ура. Закончив с макияжем и укладкой, Гермиона надела новый брючный костюм цвета тёмного шоколада, который прекрасно подчёркивал её глаза, скользнула в туфли того же оттенка и поставила финальную точку любимыми духами с пудровыми и мускусными нотами. Довольная полученным результатом, она шагнула в камин. В холле людей было столько, что в глазах начинало рябить. В Министерство прибыли сразу несколько зарубежных делегаций для проведения переговоров и дальнейшего развития международного сотрудничества. На этой неделе предстояло согласовать и утвердить новые законы о расширении мировой сети поставок, производства и распределения лечебных зелий и медицинских артефактов. Нынешний глава отдела международных связей Тео целый год бился за закон, регламентирующий создание новых каналов связи и транспортировки. С конца войны прошло уже десять лет, однако многие страны по-прежнему относились к сотрудничеству с осторожностью. Нотт каждую неделю пропадал в командировках, лично ведя многочасовые переговоры с главами государств, чтобы постепенно снизить их настороженность и скептицизм. Сколько денег он потратил из семейного состояния, одному Мерлину известно, но то, с каким упорством этот молодой человек шёл к своим целям, невольно вызывало восхищение. И Гермиона действительно восхищалась. Её преемник буквально источал жизненную силу и уверенность, и это не могло не подкупать. Поэтому полтора года назад, покидая пост главы отдела международных связей, она ни секунды не сомневалась, доверяя должность своему заместителю и верному другу — Теодору. Он сразу вошёл в азарт и принялся активно воплощать идеи, копившиеся в отделе долгие годы. Сейчас, стоя в компании нескольких сотрудников, Тео, завидев Гермиону, расплылся в улыбке и одними губами произнёс: «Отлично выглядишь». Та лишь подмигнула другу в ответ и направилась к лифту. В кабине было не протолкнуться. Все куда-то спешили, пытаясь втиснуться внутрь. Стажёры с кипами документов, сотрудники с папками и стаканами кофе, дипломаты с массивными портфелями, занимавшими добрую половину свободного пространства, — каждый пытался устроиться хоть немного удобнее. Краем глаза Гермиона заметила локоть крупного мужчины, который вот-вот норовил врезаться ей прямо в живот. Дыхание перехватило, а сердце пропустило удар. Рука инстинктивно дёрнулась вперёд, защищая уже не столько себя, сколько того, кто находился внутри. Но, прежде чем она успела что-либо сделать, чужой локоть перехватила крепкая ладонь. Гермиона судорожно вдохнула. Испуг оказался настолько резким и сильным, что удивил даже её саму. Она до конца не понимала, хотела ли этого ребёнка. Но сейчас, когда ему угрожала пусть даже мнимая опасность, никаких сомнений уже не осталось. «Сейчас у ребёнка никого нет, кроме вас. И только вы можете о нём позаботиться». Слова целительницы всплыли в памяти сами собой. И именно сейчас Гермиона впервые осознала их смысл. Неважно, что стало причиной — «Безмятежность», вчерашний разговор или её собственное чувство ответственности. В голове возникла лишь одна чёткая мысль: «Этот ребёнок мой. Я обязана его защитить». Она подняла взгляд на своего неожиданного защитника и столкнулась с пронзительными серыми глазами, прикованными к ней. Последний раз они вот так встречались взглядами ещё во время войны. Тогда в этих глазах была только злость. Теперь же... Теперь в них читалось что-то, очень похожее на удивление. — Повнимательнее, Грейнджер, — произнёс Малфой. Он сделал шаг вперёд и встал перед ней, невольно заслоняя от толпы. На губах появилась едва заметная ухмылка. В голове Гермионы один за другим рождались вопросы. Что он здесь делает? Кто вообще пустил его в Министерство? И почему он так смотрит? Но все мысли рассеялись в тот момент, когда Драко слегка подался вперёд, опуская руки на поручни по обе стороны от её бёдер, тем самым заключая её в невольный плен. Её накрыл аромат дорогого парфюма. Мускус. Кожа. И ещё что-то едва уловимое. Не прерывая зрительного контакта, Гермиона хотела было потянуться и понять, что скрывается за этой последней, незнакомой нотой. Но лифт мягко остановился на её этаже. Пользуясь моментом, она быстро выскользнула из своего неожиданного укрытия, вышла в коридор и, не оборачиваясь, скрылась за ближайшим поворотом.
