Ненависть, одетая в шёлк

Дождь барабанил по панорамным окнам тридцать четвёртого этажа, размывая огни вечернего Сеула в акварельные кляксы. Офис «Lalice Corp» давно опустел, и только в кабинете с табличкой «Генеральный директор» горел холодный белый свет. Лалиса Манобан сидела за столом из чёрного стекла и металла — идеальная, как лезвие. Белая рубашка застёгнута под горло. Чёрные волосы стянуты в низкий хвост. Ни одной лишней детали. Ни одной эмоции на лице. Только пальцы, сжимающие ручку «Montblanc», выдавали напряжение — костяшки чуть побелели. Перед ней лежал квартальный отчёт, подготовленный Ким Дженни. И он был идеален. Это бесило Лису больше всего. Не ошибки — их она умела исправлять холодно и методично, как машина. А совершенство. Совершенство, которое заставляло её искать изъяны там, где их не было. Перечитывать цифры снова и снова. Представлять, как эти тонкие пальцы с аккуратным французским маникюром стучали по клавиатуре, выстраивая графики, которые сейчас смотрели на Лису с немым превосходством. Она ненавидела то, как Дженни на неё действовала. Стук в дверь — резкий, требовательный. — Войдите. Дверь открылась без колебаний. Ким Дженни переступила порог так, будто это она здесь главная, а не Лиса. Юбка-карандаш. Шёлковая блузка цвета слоновой кости. Собранные волосы, открывающие изящную шею. Туфли на шпильке, которые она носила так, словно родилась в них. — Вызывали, госпожа Манобан? — голос Дженни был ровным, но в уголке губ пряталась едва заметная усмешка. Та самая, от которой у Лисы сводило челюсть. — Отчёт, — Лиса подтолкнула папку через стол. — Третья страница. Сноска по налоговым вычетам за второй квартал. Дженни взяла папку. Их пальцы не соприкоснулись — обе знали дистанцию. Она пробежала глазами указанное место. — Всё верно. Я перепроверила трижды. — Я перепроверила четырежды, — отчеканила Лиса. — И нашла расхождение в три десятых процента. Для кого-то это мелочь. Для меня — нет. Это была ложь. Расхождения не было. Лиса выдумала его десять минут назад, просто чтобы вызвать Дженни. Просто чтобы увидеть, как она стоит напротив — напряжённая, как струна, с этим своим взглядом, в котором читалось: «Я лучше тебя, и мы обе это знаем». Дженни медленно закрыла папку. — Знаете, в чём ваша проблема, госпожа Манобан? — Она произнесла это тихо, почти интимно. — Вы не умеете признавать, что кто-то может быть хорош. Вам обязательно нужно найти трещину. Даже если для этого придётся её выдумать. В кабинете повисла тишина. За окном прогрохотал гром. Лиса медленно поднялась из-за стола. Она была выше на полголовы, и обычно это давало ей преимущество. Но не сегодня. Сегодня Дженни смотрела на неё снизу вверх так, будто это Лиса была в подчинении. — Вы забываетесь, госпожа Ким, — голос Лисы прозвучал низко, с хрипотцой, которую она не смогла скрыть. — А вы забываете, что я — лучший аналитик в вашей компании, — парировала Дженни. — И вы это знаете. Поэтому я всё ещё здесь. Несмотря на всё… — она замялась на долю секунды, — всё это. «Всё это» повисло в воздухе между ними. Невысказанное. Опасное. Лиса обошла стол. Медленно. Хищно. Остановилась в шаге от Дженни. Достаточно близко, чтобы почувствовать запах её духов — что-то древесное, с нотами жасмина. Достаточно близко, чтобы увидеть, как часто бьётся жилка на её шее. — Завтра корпоратив, — сказала Лиса. — Всем обязательно присутствовать. — Я знаю. Я не планировала пропускать открытый бар за счёт компании. Лиса чуть склонила голову. — Будьте осторожны с баром, госпожа Ким. Вы становитесь… излишне честной, когда выпьете. Дженни выдержала её взгляд. Её губы чуть приоткрылись, но она ничего не ответила. Вместо этого она развернулась на каблуках и направилась к двери. У самого порога остановилась. — Госпожа Манобан. — Да? — Три десятых процента. — Дженни обернулась через плечо. — Проверьте ещё раз. Когда перестанете выдумывать. Дверь закрылась с мягким щелчком. Лиса осталась стоять в тишине опустевшего кабинета. Ладонь сжалась в кулак. Сильно. До побелевших костяшек. Внутри неё что-то закипало. Температура приближалась к точке невозврата. --- Офис на следующее утро гудел, как улей. День корпоратива всегда был особенным — даже кофе в автомате, казалось, лился веселее, даже лампы дневного света жужжали в мажорной тональности. Официальный дресс-код ослабил хватку: пиджаки висели на спинках кресел, галстуки были расслабленно приспущены, а в воздухе витал предвкушающий азарт. — Ким-чонса! — Сон Джэ материализовался у стола Дженни ровно в тот момент, когда она пыталась найти папку с договорами, которую сама же положила перед собой пять минут назад. — Снова бардак? Снова бардак! Он плюхнулся на край её стола, едва не смахнув стаканчик с остывшим американо. Джэ был воплощением хаоса в мире электронных таблиц — яркий, громкий, с вечно взлохмаченными волосами и улыбкой, которая обезоруживала даже охрану на главном входе. Они работали вместе третий год, и за это время он стал для Дженни чем-то вроде якоря в бушующем море корпоративной политики. — Я не бардак, я творческий беспорядок, — машинально отозвалась Дженни, поднимая клавиатуру. Папки не было. — Куда ты её дел? — Понятия не имею, — Джэ сделал честные глаза. — Но могу предположить, что она в нижнем ящике, под пустой коробкой от печенья. По чисто гипотетическим причинам. Дженни закатила глаза, наклонилась и действительно нашла папку именно там. Рядом с коробкой от печенья, которую Джэ сожрал в прошлую пятницу. — Ты невыносим. — Я твоё лучшее решение в этой компании, — парировал он, понижая голос: — Кстати, о решениях. Ты уже решила, в чём пойдёшь? Я слышал, ресторан «The Penthouse» — это реально пентхаус. Стекло, мрамор, вид на Ханган. И открытый бар, Дженни. От-кры-тый. Дженни вздохнула, поправляя стопку бумаг. Идея корпоратива вызывала у неё смешанные чувства. С одной стороны — повод надеть что-то кроме офисной униформы. С другой — необходимость видеть Манобан в неформальной обстановке. Пить с ней в одном пространстве. Дышать с ней одним воздухом. — Что-нибудь чёрное, наверное, — уклончиво ответила она. — Чёрное? — Джэ театрально схватился за сердце. — Дженни-я, ты идёшь на вечеринку, а не на поминки. Хотя… — он бросил быстрый взгляд через плечо, в сторону стеклянной перегородки, за которой виднелся кабинет Лисы, — с нашим гендиром любая вечеринка может превратиться в поминки. Говорят, она улыбается только два раза в год. И оба раза по ошибке. Дженни фыркнула, но ничего не ответила. Она видела улыбку Лисы. Однажды. В прошлом декабре, на рождественском ужине. Лиса разговаривала с кем-то из совета директоров, и на секунду её лицо осветилось чем-то тёплым, почти человеческим. У Дженни перехватило дыхание. Она пронесла это воспоминание через месяцы, как драгоценный осколок, который больно сжимать в ладони, но невозможно выбросить. — Земля вызывает Ким Дженни! — Джэ помахал рукой перед её лицом. — Ты опять зависла. Опять думаешь о ней? — Я думаю о квартальных показателях, — отрезала Дженни слишком быстро. — Ага, конечно. «Квартальные показатели» в юбке-карандаш, с идеальной укладкой и взглядом, от которого всё внутри покрывается инеем. — Джэ спрыгнул со стола. — Ладно, я тебя предупредил. Сегодня ты либо напьёшься и расскажешь мне всё, что о ней думаешь, либо будешь стоять в углу и гипнотизировать её затылок. Второй вариант скучный, выбери первый. Он ушёл, насвистывая что-то бодрое, а Дженни осталась смотреть в монитор, где цифры расплывались перед глазами. Она вспомнила вчерашний вечер. Голос Лисы — низкий, с той самой хрипотцой. Её шаги, когда она обходила стол. Запах её парфюма. «Будьте осторожны с баром, госпожа Ким. Вы становитесь излишне честной, когда выпьете». Дженни сжала ручку так, что та хрустнула. Она будет осторожна. Очень, очень осторожна. По крайней мере, так она себе говорила. --- К семи вечера «The Penthouse» сиял, как шкатулка с драгоценностями. Огни Хангана отражались в стеклянных стенах, смешиваясь с мягким золотом люстр. Официанты в белоснежных рубашках скользили между гостями, разнося шампанское и канапе. Сотрудники «Lalice Corp», освобождённые от офисного дресс-кода, превратились в других людей: мужчины в элегантных пиджаках, женщины — в вечерних платьях, которые дожидались этого вечера месяцами. Дженни пришла чуть позже, чем планировала. Она задержалась дома, трижды переменив наряд, пока не остановилась на том самом чёрном платье — облегающем, с открытыми плечами и разрезом от бедра. Не «поминки», как выразился Джэ, а скорее «объявление войны». Волосы она распустила — мягкие волны спадали на плечи и спину. Минимум украшений. Максимум эффекта. — Ну наконец-то! — Джэ материализовался из толпы с двумя бокалами просекко. Его галстук-бабочка съехал набок. — Я уж думал, ты решила сбежать. Держи. Выглядишь сногсшибательно. Буквально. Если Манобан сегодня не споткнётся на ровном месте при виде тебя, я уволюсь. — Не говори ерунды, — Дженни взяла бокал и сделала слишком большой глоток. Пузырьки защипали горло. — Она меня даже не заметит. — О, она тебя заметит, — Джэ растянул губы в хитрой улыбке и кивнул куда-то в сторону бара. — Она тебя заметила в ту же секунду, как ты вошла. Я следил. Дженни проследила за его взглядом. Лиса стояла у барной стойки. На ней был брючный костюм оттенка глубокого красного вина — цвет, который Дженни никогда раньше на ней не видела. Никаких рубашек под горло: под пиджаком было что-то шёлковое, чёрное, с глубоким вырезом. И волосы. Она распустила волосы. Они падали на плечи волнами цвета воронова крыла, и это было так непривычно, так оглушительно красиво, что Дженни замерла на месте. В этот момент Лиса повернула голову, и их взгляды встретились. Мир вокруг замер. Звуки вечеринки — смех, звон бокалов, музыка — превратились в далёкий шум, как прибой за толстым стеклом. Лиса смотрела прямо на неё, и в этом взгляде не было ни холода, ни офисной брони. Что-то другое. Тёмное. Жадное. Такое, от чего перехватывает дыхание и слабеют колени. Это длилось всего секунду. Может, две. Потом кто-то из совета директоров тронул Лису за локоть, и она отвернулась. Дженни выдохнула, не заметив, что всё это время не дышала. — Так, — Джэ забрал у неё пустой бокал, который она, оказывается, осушила до дна. — Темп я понял. Пошли, нам нужно срочно тебя покормить. Иначе ты накидаешься раньше, чем подадут горячее. Он увлёк её в другой конец зала, болтая без умолку. Дженни механически кивала, улыбалась коллегам, даже кому-то помахала. Но внутри всё дрожало, как натянутая струна. Она чувствовала спиной каждый взгляд Лисы. И Лиса действительно смотрела. --- Вечер катился своим чередом. Официальная часть с речами и награждениями сменилась фуршетом. Потом кто-то включил музыку погромче, и центр зала превратился в импровизированный танцпол. Дженни танцевала с Джэ, который изображал что-то среднее между брейк-дансом и припадком. Она смеялась — искренне, впервые за долгое время. Алкоголь сделал своё дело: плечи расслабились, тревога отступила куда-то на периферию. А потом наступил момент, которого она подсознательно ждала — и боялась — весь вечер. Лиса подошла к их столику. Без пиджака. В одной шёлковой блузке, которая струилась при каждом движении. Бокал с виски в руке. Взгляд — прямой, безжалостный, направленный точно на Дженни. — Госпожа Ким. — Госпожа Манобан. — Дженни ненавидела, как дрогнул её голос. — Прекрасное платье, — произнесла Лиса. Медленно. Словно пробуя слова на вкус. — Вам идёт чёрный. Джэ бесшумно испарился. Дженни даже не заметила, в какой момент. — Спасибо, — она подняла бокал. — Ваш костюм тоже… необычный для вас. — Необычный в хорошем смысле или в плохом? — В опасном. Слово вырвалось раньше, чем Дженни успела его остановить. Лиса чуть прищурилась. В уголке её губ появилось то самое выражение — не улыбка, но её предвкушение. — Вы пьёте уже третий бокал, госпожа Ким, — заметила она. — Я считала. — А вы следите за мной, госпожа Манобан? — Всегда. Музыка сменилась на что-то медленное, обволакивающее. Вокал вибрировал в полутьме. Где-то за спиной смеялись коллеги, звенели бокалы, но для Дженни существовала только Лиса. Только её глаза. Только её губы, которые только что произнесли «всегда». — Потанцуйте со мной, — сказала Лиса. Это был не вопрос. Дженни знала, что должна отказаться. Знала, что каждое мгновение этого вечера ведёт к обрыву, и она идёт к нему с открытыми глазами и колотящимся сердцем. Но алкоголь пел в крови, заглушая голос разума. Она поставила бокал на стол и вложила ладонь в протянутую руку Лисы.