В этом мире ты мой свет

Над городом Лао-Рэйн светило яркое до покраснения солнце. Лето выдалось жарким, что совсем не соответствовало прогнозам синоптиков, которые во все щели трещали об «холодном» лете. Понять это разочарование или, наоборот, счастье было невозможно; мнения, как обычно, разделялись — так же и Андер Каменский, которому было абсолютно всё равно на эту погоду, ведь какое дело до погоды, когда собственная жизнь на глазах рушится? Размышления были верны: погода — лишь временный феномен, который меняется изо дня в день. Не было смысла над ним постоянно вертеться. Если пойдёт дождь, то дома рушиться начнут или же люди научатся летать без чьей-либо помощи? Правильно, ничего из этого не случится, так и не было смысла простому работнику кафе гнаться за какой-то там погодой. Дни и без того пролетали безумно быстро: в два часа дня на календаре было 23 июня, а уже в пять 30. И как же объяснить, куда запропастилась неделя? Жизнь проходила быстро: только вчера невысокий седоватый старичок Пабло играл со своими внуками, Амэдой и Иаго, в догонялки, а уже сегодня прикован к инвалидному креслу, не имея сил с него подняться. Жизнь идёт, когда-нибудь и Андера настигнет та же участь, если, конечно, тот доживёт до тех же лет, что и Пабло, а сомнения в этом были: не каждый в силах прожить до восьмидесяти лет. Двадцатисемилетнему Андеру до таких успехов ещё плыть и плыть, а это он ещё не знает, что случится через год. Конец света? Внезапная война? Да что угодно, лишь бы не жить простым смертным, от которых зависит только одно — жизнь маленьких обитателей этого городка — животных. Парню они нравились, как и любому другому жителю, а если же кому-то они не нравились, то те были не местные, а люди, которые здесь надолго не задерживались. В этот день Андер находился всё так же в кафе, посетителей было не так много — тому причиной был будний день, в который никто, кроме туристов и подростков, не заходил. Туристы посещали этот город довольно редко, некому было его прославить, поэтому, кроме самих жителей, никто о нём толком и не знал. Иногда ему так хотелось уехать из этого города! Кто-то скажет:«А в чём проблема?» Вроде бы самой проблемы и не было, но при каждом заданном вопросе парень находил препятствие. То денег нет, то жилья, а так ему свой город нравился, пусть тот ничем особенным от других и не отличался: просто душа у него здесь на своём месте, а от чужого что можно ожидать? Каждая улица родная, пусть и не всегда приносила счастье; здесь тебя все знают, и ты всех знаешь, кто тебя любит, а кто ненавидит. «А о незнакомых людях ты что-то знаешь?» — при возникновении мыслей о переезде начинают закрадываться подобные сомнения. Такое бывало и не раз, и не два, так всю жизнь, как избавиться от этого, знал лишь сам Всевышний, в которого Андер, как раз таки, и не верил. Были причины тому, но ни один знакомый не воспринимал их всерьёз. — Гибель родителей в раннем возрасте — это всё пустяки, смысл винить в этом Бога? — говорили те, так и не поняв, что для маленького ребёнка это не пустяк, а потеря самого близкого, что у него есть. — Думаешь, будь он рядом со мной, то дал бы произойти этому? — отвечал им Андер. — Это всё судьба, не мелочись. — прилетело ему в ответ. И так каждый раз — ни один не смог его понять. Понимание было одним из тех чувств, которое было не свойственно его окружению. Ни один человек так его и не понял, казалось, что даже и не пытался. Но каков смысл их осуждать? Порой родным на тебя всё равно, что уж говорить про тех, кто тебе чужой. Осуждай, не осуждай — от этого они тебя понимать больше не станут, сплошная пустая трата времени. Порой эти «люди» пробуждали в нём отрицательные чувства. После многократных попыток не обращать на их слова внимание парень сдался: эмоциональное состояние не выдерживало всего, и он начинал потихоньку ненавидеть этот мир. Можно подумать, чего здесь такого? Говорят и говорят, пусть продолжают в том же духе. Игнорируй — и всё, ничего сложного, но нет, ситуация была гораздо хуже. Эти слова поедали его изнутри, как паразиты. Слово за словом — и взгляд на мир всё тусклее. В жизни Андера не было ангела, который помог бы справиться со всеми проблемами, но его всегда сопровождала улыбка очаровательной незнакомки, которую он встречал на протяжении нескольких лет то по пути на работу, то из окна здания. Жизнь казалась нудной... до появления в жизни её, той, что сияла ярче звезды на ночном небе. Было удивительно, что девушка, чьё имя было ему до сих пор неизвестно, делает его счастливее. Как бы тяжело не было принять тот факт, это было правдой. Она — его сокровище. Самая ценная. Любимая. За все эти годы он так и не решился с ней познакомиться: считал, что недостоин, а может быть, просто боялся. Каждый раз, когда девушка заходила в кафе, он прятался, избегал, но не отрицал, что наблюдает за ней со стороны. Этого ему было достаточно. — Главное, что с ней всё в порядке, — бормотал парень про себя, начиная улыбаться. Лишь в эти мгновения он забывал о других; ему было всё равно на косые взгляды и чужое мнение, ведь у него была та, что затмевает всех, — его муза. — Ты головой, что ли, ударился? — крикнул парню коллега. — Чего улыбаешься? Того звали Адамом, что в переводе с древнееврейского означало «человек». У этого человека был яркий характер, чем тот и отличался от Андера. Парни не являлись друзьями, но и простыми знакомыми их назвать было сложно — просто коллеги. Их вторым различием была ни что иное, как внешность. Если Андер был зеленоглазым шатеном, то Адам же являлся кареглазым брюнетом, отстающим от роста стоящего ближе парня на пару сантиметров. — Ничего... — ответил тому Андер; в голосе были слышны нотки волнения: зеленоглазый не ожидал, что его коллега окажется столь наблюдательным. — Как это ничего? — опустив голову вниз, продолжал с улыбкой говорить Адам. — Я же вижу, девчонка тебе понравилась. — И что с того? В мыслях Андера возрастало волнение: неужели она ему тоже понравилась? Хотя неудивительно, что у этой обворожительной девушки есть другие поклонники помимо него самого. — Хочешь, помогу? — улыбка на лице становилась ярче с каждым сказанным словом. — Зачем это тебе? Предложение действительно было слегка странным, пусть и заманчивым. — Что ж не сделаешь ради улыбки такого депрессивного дружка, как ты. — Я тебе не друг. — Да брось! Если тебя это так сильно волнует, можем стать друзьями. Друзьями? Это что-то новое, необычное, заманчивое. Но к чему эта дружба приведет? К падению? К возвышению? Сможет ли он благодаря ей обрести счастье? «Определенно да», — крикнуло полное надежды сердце. — Если можно... — ответил наконец Андер. — У дружбы нет понятия «можно», она либо есть, либо её вовсе нет, — начал излагать свои мысли Адам. — В нашем случае первое. Слова парня тронули шатена до глубины души. Неужели такое бывает? Заслуживает ли он этого или это всего лишь шутка, чтобы после насмехнуться над ним? Было неизвестно, но так трогательно, что парень чуть было не пустил слезу. Эти чувства он ощущал впервые в жизни — такие, что названия им он и вовсе не знал. Восторг? Нет, другое. Надежда? Вообще не подходит. Чувство было настолько в новинку, что казалось, принадлежало лишь ему и никому больше. Голову Андера заполняли мысли, а сердце — надежда. — Я согласен, — промолвил шатен, начиная перебирать свои волосы, длина которых была чуть ниже подбородка. — Вот и славно, завтра как раз начнем. — А пораньше нельзя? — Не торопись. Успеешь ещё с ней ни один рассвет встретить. — С чего бы такая уверенность? — Ты меня с собой не сравнивай. Я, в отличие от тебя, знаю, за что берусь, — вдохновенно сказал Адам, касаясь руками груди. — И не намерен сдаваться. — Так говоришь, будто привораживать её собираешься. — А что, не вариант? — Совсем, что ли, сдурел? — Шучу, шучу, не кипятись, дружище, — улыбаясь, продолжал парень. — Прорвемся, погуляем еще на твоей свадьбе. — Я тебе не дружище. — А кто? Женешище? — Громкий смех раздался по кафе. — Не смеши мои глаза, парни не в моем вкусе. Вокруг возникла тишина. В этот момент Андер понял, что с правильным человеком даже молчание становится приятным. Почему же он не замечал этого человека в своем окружении раньше? Размышления парня прервала рыжеволосая женщина лет сорока пяти, та являлась владелицей заведения, в котором работали парни. — Прохлаждаемся? — грозно сказала женщина. — А зарплату я вам за что плачу? Звали её Энджи, по паспорту она была Анжеликой, но никто её так не звал. Почему — неизвестно, может, причиной тому были косые взгляды самой женщины при возникновении разговора о её возрасте, о котором та говорить очень не любила. Она была незамужней, потому меняла мужчин, как перчатки, а они липли к ней, как медведь к меду. Благодаря этому развлечению рыжеволосая соблазнительница получила прозвище «мастерица соблазна», которое закреплено за ней и по сей день. А так она была очень даже приятной личностью, пусть и любила придираться к мелочам, как, например, сегодня. — Энджи, не гуди, — неформально ответил Адам. — Пару секунд, и мы все во внимании к работе. — Ты это мне уже в который раз говоришь? — недоверчиво ответила Энджи. — В первый? — парень сделал вопросительное лицо. — Мне кажется, ты издеваешься, — закатив глаза, говорила женщина. — Бегом за работу! — Есть, мэм! — Адам отдал честь и, откланиваясь, устремился на своё рабочее место. — Я, пожалуй, тоже пойду, — дошло дело до Андера. Шатен опустил голову: он почувствовал вину за произошедшее, ведь причиной задержки в работе был он и из-за него отругали Адама. Можно подумать, ничего не случилось, так зачем переживать? Но что сейчас чувствует Адам из-за него? Действительно ли ему так весело, как кажется снаружи, или это лишь маска, которую этот парень носит, не снимая? Снаружи можно показаться любым — и весёлым, и грустным, но настоящие чувства те, что прячутся внутри и остаются наедине с нами вплоть до самой смерти. Никому не понять чужих чувств или ощущений; иметь понятие об этом можно, но понять полностью нельзя — у каждого всё индивидуально, так же, как и личность. Люди не бывают одинаковыми, они лишь похожи. Но чем похожи? Тем, что у одного личность настоящая, а у другого придуманная для того, чтобы скрыть свою настоящую сущность? А зачем её скрывать? Есть какие-то особые причины? Может, такие, как нежелание показаться слабым или беспомощным в этом жестоком мире, где при проявлении слабины тебя используют, вдалбливают в грязь, не думая о твоих чувствах. А может, кому-то на это всё равно, и носить маску — это просто банальная привычка? Годами живёшь с этим, забываешь, что такое «я» и чего оно действительно хочет, что чувствует. Казалось бы, надо совсем немного, чтобы быть счастливым, — это нормальное окружение, которое не позволит тебе растоптать себя. Но в этом мире шанс найти его настолько ничтожно мал, что иметь его — это не маленькое такое желание, а достаточно большое. И к тому же мало его иметь, надо ещё и беречь, а то не успеешь оглянуться, а ты это уже потерял, как леденец, лежащий в левом кармане. Утром положил, а вечером, когда он был так нужен, не нашёл. И вопрос: куда он подевался? Не сам же пропал, а из-за твоего небрежного отношения. Посмотрев с другой стороны, понимаешь: хорошая компания от тебя так легко не уйдёт, но как ты понял, что она и «хорошо» — это синонимы? Не одни лишь хорошие остаются при тебе, чаще всего лишь грязь цепляется, а как её от себя отлепить — это уже проблема. А если она западёт тебе куда поглубже, то вообще не отмоешься. Кроссовки-то — это полбеды, а твоя душа... вот что проблема. Отказываться от того, к чему привык, сложно, порой даже больно, но что делать, если тебе это нравится? Сложно отказаться от того, что даёт смысл жить дальше — то же самое курение. Куришь долгое время, и в один день на медицинском обследовании тебе говорят о том, что твоё здоровье пошатнулось и нужно срочно бросить эту вредную привычку, но как, если благодаря этой привычке ты и живёшь дальше? Остаётся лишь два варианта исхода: Первый: ты бросаешь — физическое состояние становится лучше, но морально ты сгниваешь. Второй: ты не бросаешь, и в итоге так же сгниваешь, но уже в могиле. И какой из вариантов лучше? Если что-то въелось в твоё сердце, то выхода уже нет. Нет варианта, который бы тебе понравился, есть лишь тот, что тебе предлагают. Также и с масками, подходящего варианта развития событий нет. Либо ты выбираешь настоящее «я», и тебя все ненавидят, либо носишь маску и ненавидишь себя уже сам. Выбор лишь за тобой, а не за кем-то другим. Но главный секрет заключается в том, что человек никогда тебе не расскажет, что творится у него на душе, поэтому узнать, в маске он ходит или нет, — это что-то за гранью реального. Также и с Адамом: мы никогда не узнаем, что у него на душе, можно лишь предполагать, но предположения, опять же, у всех разные, и чьи тогда ближе к реальным? Верно, таких нет, в каждом есть доля правды, но она не дотягивает до истины. А если браться за душу самого Андера, то дело становится ещё более сложным, ведь внутренний мир того нам известен гораздо лучше, чем и помогает понять, что он у него достаточно глубок и наши познания, скорее всего, будут малы, чтобы разгадать его настоящего. Но не всё равно нулю, кто знает, может быть, у нас и выйдет узнать его получше. Например, сейчас он готовит кофе для постоянной посетительницы Миссис Ланкастер, которая живёт не так далеко от кафе, что и позволяет ей заходить сюда чаще других. Женщиной она была приветливой и добродушной, чего нельзя сказать об её двух детях, Себастьяне и Фернандо. Те были сущими дьяволами, доставляющими лишь проблемы, своей матери, которую чуть ли не каждый день вызывали в школу. И так было вплоть до самого выпуска, а уже после начался настоящий кошмар: Себастьян загремел в тюрьму, убив «по ошибке» мальчика. По тому делу до сих пор возникают вопросы, ответы на которые так и не найдены. А вот дела с Фернандо обстоят куда проще: тот стал любителем выпить. Для непьющей семьи дело было удивительным, пусть и обычным. Каждый раз, когда Андер размышлял о данной теме, он не понимал, как у этой женщины могли вырасти такие дети? Хотя варианты ответа у него всё же были, но верить ему в это очень не хотелось. Возможно, из-за мягкого характера, который не позволял ей наказывать их, как полагается, за такие деяния. Также одним из вариантов является «настоящая Миссис Ланкастер». Кто знает, что скрывается за милой улыбкой? Если человек при людях добрый, это не означает, что он такой же и дома. Сколько случаев было, когда самый безобидный оказывался самым опасным. Парню было стыдно за такие мысли, но ничего поделать с этим он не мог. Сделав кофе, шатен протянул его миссис Ланкастер и назвал цену. — Можешь не говорить, я всё отлично помню, — сказала женщина. — Времена меняются, как и цены, — ответил Андер, неприлично смотря на губы женщины; те широко растянулись в улыбке. — И то верно, но меняются не сами времена, а люди, — отпив кофе, она продолжала, — если бы не их желание стремиться к чему-то новому, то всё было бы без изменений, как есть. Андер был удивлён словам женщины: оказалось, та была не глупа, как многим казалось. — Согласен с вами, но что, если бы всё стояло на одном месте? — поинтересовался Андер. — Какое у вас мнение по этому поводу? — Скорее отрицательное, — женщина приняла задумчивую позу, — ведь нам неизвестно, на каком этапе событий мы бы остановились, на хорошем или на плохом, но скорее всего второй вариант. В те времена не особо сладко жили: бедные недоедали, образование получал лишь высший слой общества, люди моего пола вообще жили словно прислуга, какое же в этом счастье? Сплошная несправедливость и безобразие. Мир и сейчас, конечно, не идеален, но с прошлым никак не сравнится. А ведь правда, если бы не желание стремиться к тому, чтобы прийти к лучшему результату, то всё, что сейчас у нас есть, могло бы и вовсе не существовать.