Храмовый звон

      На белоснежной земле, словно прекраснейшие лепестки, распустились кровавые перья. Даже с изодранными крыльями он был красив. Или так казалось только демону?       Ангел поправил одежду, похожую на человеческую, но уже ставшую привычной. Любовь к людскому отражается даже в таких мелочах, хотя после всего пережитого разве можно спокойно носить эти вещи и продолжать верить в людей? Демон этого не понимал, откуда такая чистая душа?       Взгляд ангела ничего не выражал: ни радости, ни злости, ни тоски — только глубокую, бесконечную усталость. Он мерно перебирал перья, очищая их от невидимых пылинок и грязи, пальцы собирали кровавые потёки, марая крылья ещё больше. Жаль, новые сложно отрастить.       Сколько времени прошло с тех пор, как его обманули, заковали в той страшной комнате, ставили эксперименты? Сто лет или, может, больше? Это уже не имело значения, особенно для существ, чей вздох равен продолжительности жизни земной черепахи.       Пожар давно стих. Прибывшие люди окружили разрушенное здание, испуганно оглядывая дымящиеся обломки и серый пепел. Что-то фиксировали в своих приборах, перебирали развалины, увозили уродливые трупы для установления личности и ценные лабораторные вещи.       Бессмертные наблюдали за ними со снежной горы в гробовой тишине. Демон понятия не имел, что делать и что говорить. Начать оправдываться? Попытаться утешить? Просить прощения? Нет, извиняться он точно не намерен, ведь был полностью уверен в своей правоте. Они все заслужили это. Он сделал бы это снова и снова. В голове крутились множество вариантов наказаний.       Погрязший в мрачных мыслях, он не заметил, что за ним уже давно наблюдают. Ангел задумчиво глядел в его хмурые глаза, нахохлившийся профиль, легко читая все спрятанные в кромках души чувства. Ну как на него можно злиться? Горделивый демонёнок, чье израненное сердце способно на такую огромную, разрушительную любовь. Он ведь так сильно волнуется, что готов уничтожить целый мир и всё человечество.       Бывший пленник медленно протянул руку, нежно стирая мокрую дорожку с бледной щеки парня. Демон затаил дыхание от этого трепетного прикосновения. Тёплые пальцы ласково скользнули по ровному овалу лица, мягко стирая скопившиеся напряжение, и остановились на губах. Идеальный, как всегда, неземное создание. Ангел хитро улыбнулся, заигрывая и показывая, что всё хорошо, всё позади, он рядом.       Люди смотрели на оболочки прекрасных существ, судили их, по одному виду нарекали плохим или хорошим, не зная, что на самом деле за ними скрывается. В то же мгновение белоснежные крылья приняли свой привычный рыжий цвет.                   Изуродованные, испачканные тёмной кровью, в лучах зимнего солнца на фоне снега и пепелища, они делали парня похожим на феникса, обожжённого и невероятно красивого. Теперь можно было больше не скрывать свою настоящую силу, настоящий облик, свою суть, здесь только они.       Снег начал стремительно таять вокруг них с шипение, обнажая промёрзлую землю. Повалил лёгкий пар, из-под исчезающей белой пелены аккуратно один за другим поднимались хрупкие подснежники, осыпаясь нежным ковром вокруг пары. Падали капли с тающего снега на волосы и лепестки. Слабый ветер покачивал белесые колокольчики, казалось, будто они мерцали, едва уловимо звенели. Это было прекрасно, их личный островок.       Люди наверняка сказали бы: «Монстр», но они сами давно загнали себя в жесткие рамки стереотипов и страхов перед неизвестностью. Разве доброта соизмеряется цветом?       Губы замерли в нескольких сантиметрах друг от друга, обмениваясь холодным зимним дыханием и жаром энергии. Поцелуй вышел медленным, чувственным, забирающим все прошлые тревоги и людские заботы.       Холод окончательно рассеялся. Черные крылья потеряли свою темень, став снова белоснежными, как в былые времена — до падения ангелов. Ненависть утонула в ослепительной любви. Крылья скрестились, закрывая их от остального мира. Двое сегодня обрели долгожданный покой.

Колокольчики радуются, радуются...