День прогресса

— Здра-асьте приехали, - реплика зашла в лабораторию быстрее Виктора. Джейс медленно поднял глаза с чертежей на вошедшего, - мальчик прогресса, а, мальчик прогресса, расскажи-ка дяде, каково это - отливать золотом? — Вик, - интонация Джейса околовопросительная, околоахуевшая, - где ты был? — Там, где обо мне ни сном ни духом. Ни на одной хреновой кружке ни одного моего ебальничка, - вопреки, казалось бы, обиженной фразе, Виктор улыбался во все зубы и тянул слова нараспев. Джейс вместо ответа медленно поднял брови. К слову, своей беспечностью Виктора сейчас он очень бесил. Но он этого не показывал. По крайней мере, ему, слегка подшофе, так казалось. Подшофе это можно было назвать лишь в сравнении с другими людьми на улице, что с размахом отмечали День Прогресса и не стеснялись искупаться в фонтане. Виктор же от такого был далёк, но опасно близок к философии. — Я один раз не вышел с тобой произносить речь. И теперь меня будто не существует, Джейс! — Вик, я говорил тебе, что результат будет даже после одного раза. Ты не слушаешь. Виктор, как раз-таки не слушая его, прошел к своему стулу и неаккуратно плюхнулся на него, чудом не полетев вместе с ним на пол. Показав жест «бла-бла-бла», он закатил глаза и после недолгого молчания продолжил. — Мне не нужны фанфары. Мне просто нужно, чтобы мое лицо тоже знали. Я ведь не какой-то хер с горы. Джейс не ответил. Виктор подумал, что тот оспаривает. — Джейс. Я хер с горы? — Технически да. Но если серьезно, конечно же нет. — Это я подобрал тебя как щенка, выброшенного на произвол судьбы. Я вот этими самыми руками, вот этим самым ключом, - парень ткнул пальцем куда-то в стол, естественно, не попав в ключ, - открыл тебе дверь в лабораторию. Но люди не знают этого! Они думают, что это ты подобрал меня, но, если по совести, никто из нас никого не подбирал, мы ведь... Партнеры. Голос ученого резко погрустнел, что заставило Джейса тут же поднять голову, хрустнув шеей. Виктор и правда принял до ужаса печальный вид. Он подпер щеку одной рукой, а другой вертел в пальцах какую-то шестеренку, потом и вовсе откладывая ее и жалостливо вздыхая. Джейс больше не мог вынести подобного зрелища. Ему пришлось сгребсти его в охапку и, позволив опереться одной рукой на свое плечо и чуть ли не поднимая над землей, поволок в сторону комнаты отдыха. Виктор не двигался. Даже за чужое плечо не держался. Вообще, по правде говоря, он выглядел так, как будто был бы не прочь и упасть разочек-два. Но Джейс не позволил бы. Трость осталась стоять у стола, не мешая душевному разговору на крошечном диванчике. Виктор, тяжко вздохнув еще раз, закинул бедолажьи лапки на кофейный столик, заранее отмахиваясь от возражений друга рукой. Но Джейс только подвинул столик к нему поближе. — Тебе ведь никогда не было интересно мнение людей. Так в чем дело? Виктор искренне засмеялся. Джейс бы даже сказал захрюкал. — Джейс, господи, ты серьезно верил, что мне абсолютно похуй на мнение людей? - засмеялся снова, когда Джейс чуть поморщился от очередного мата. — Ну, вообще-то, ты мне сам так сказал, а я тебе поверил, что в этом плохого или смешного? — Прости, это смешно не потому что ты мне доверился, - наконец, Виктор снова стал выглядеть трезво и серьезно. Немного даже вдумчиво. Как оказалось, лишь на минуту, - ты святая невинность, а это забавно, учитывая, что тебе тридцатник. Но я смеюсь скорее над собой. Представь себе, мне не полностью плевать. Разумеется, то, чем я занимаюсь, не ради всеобщего признания. Но, признаться честно, мне было любопытно, что обо мне думают окружающие. Виктор снова взглянул на товарища этими своими глазами грустного кота, которого выгоняют за дверь, не позволяя ездить жопой по ковру. Джейс зарычал и обнял его. — Они что, оскорбили тебя? — И да, и нет. Да, потому что моё самолюбие серьезно задето, надежды не оправдались и стерлись в порошок, а хорошее настроение уебалось. Нет, потому что они не сказали ни слова обо мне. Джейс отстранился и непонимающе уставился на коллегу. Очевидно, формулировка не очень ясна. Виктор же считал намек абсолютно прозрачным. На деле намек был таким же прозрачным, как окна в борделе Нижнего города. — Это как? — Ну, как можно сказать что-то о человеке, которого знать не знаешь? - печальная улыбка ушла, оставив место угрюмому нахмуриванию бровей, - забей, Джейс. Забей. И когда Джейс уже даже всерьез задумался о том, чтобы и вправду забить, Виктор драматично продолжил. — Ты не подумай, я не хочу, чтобы моими мешками пол глазами украшали каждую кружку, футболку, дирижабль и так далее. Я просто хочу, чтобы когда я подходил к продавцам этих самых кружек купить одну, со мной бы здоровались и давали скидку каких-то пяти процентов на эту ебаную кружку. Я что, многого прошу? — Нет, всего пять процентов. — И я о том же! Потом я решил зайти в бар, заказать рюмку лимончеллы. И черт меня дернул спросить у бармена, видел ли он меня где-то до этого. Если бы я был полностью трезв, я бы скрыл от тебя эту информацию. Именно от тебя. Потому что ты не отпустишь меня со своими шутками до глубокой старости... — Да говори уже. — «Слушай-ка, и правда, видел. Это же ты любовник матери советницы Медарды, да?» - произнося это, Виктор внимательно следил за лицом Джейса. Хоть один дрогнувший мускул означал бы, что Джейс находит это смешным, и тогда безупречную репутацию Виктора, даже в глазах лучшего друга, накрыло бы медным тазом. — Ладно тебе, Вик, я же не настолько жесток. Это ничуть, нисколько не смешно и даже не забавно, - Джейс выдержал пугающую паузу, прежде чем сказать это. Он похлопал Виктора по плечу, отводя тем самым подозрения, но внутри... Это лучшее, что он слышал за последние несколько месяцев. Забавнее было только застать Виктора одного в лаборатории, в наушниках, громко подпевающего какой-то песне на иностранном языке. Что очевидно, текста он не знал. А потом, увидев Джейса в зеркале, не помня себя со страху, подскочил на больной ноге, запнулся, уронил стул и наушники разом, в общем... Не грустное зрелище. — То есть, ты так наклюкался одной рюмкой лимончеллы? — Тремя. Он еще гаденько так хихикал, натирая фужеры. Идиота кусок. Обознался он, а стыдно мне. Даже сейчас. А выпил больше запланированного я как раз для того, чтобы перестать стыдиться. Блять, и кто тут еще идиота кусок... — Ладно, всё, чш-ш-ш, - Джейс обнял его за плечи и стал поглаживать, как успокаивают матери своих несмышленных детей от начинающейся истерики. — Я ведь до тебя еще был помощником Хеймердингера. Он советник. Он, блять, один из основателей этого города. А они мне - «любовник Медарды». Ладно бы еще Мэл Медарды, она ближе по возрасту и комплекции, да и вообще гораздо больше в моем вкусе. Если позволишь так выразиться, - лицо его быстро вытянулось, губы поджались, а глаза беспомощно вытаращились на Джейса. С последнего сталось потрепать его еще раз по плечу, без слов говоря, мол, не парься, ты просто слишком пьяный, а я не мудила, чтобы цепляться к словам. К тому же, кому как не Джейсу согласиться с тем, что Мэл симпатичнее своей матери. Упаси господь. Со всем уважением к леди Медарде, - но нет, я даже тут комичный персонаж, которого эта стальная леди наверняка еще сама и оприходует. Да кто вообще сможет её... Ладно, мы не об этом. Прости меня, - как ни странно, искреннее раскаивание, - пойми, будучи подростком-идеалистом и живя в Нижнем городе, я представлял, как в будущем вернусь из Пилтовера спасителем для земляков. И я очень завидовал этим крутым ребятам, которым повсеместно все делают скидки. Не ржи. Я не шучу. Это и почетно, и приятно, и мне, привыкшему экономить абсолютно на всём, особенно приятно. Как и моему кошельку. Но нет. Вот мы и пришли с тобой к выводу, что я хер с горы. — Вик, рот свой поганый закрой. Ты никакой не хер с горы, ты мой партнер. И я докажу тебе это. — Интересно узнать, как, – донеслось приглушенное со стороны некого Виктора, нахохлившегося на манер злого воробья. — Увидишь завтра. Мы пойдем в город. А пока сходи-ка за виноградом. Или в ледяную воду окунись. Пасёт от тебя жесть.