the revenge game

Юми ненавидит вечеринки. Потому что на них шумно, много людей, топчущихся друг на друге, слишком душно, потому что мужчины всегда пытаются привлечь внимание, от них разит перегаром и они бросают похотливые взгляды. Ну и ко всему этому теперь Юми ненавидит вечеринки, потому что из-за них её парню захотелось засунуть свой язык в глотку другим девушкам. Что он и сделал. Джехён сумел разрушить девять месяцев всего за три минуты. Именно столько, как казалось девушке, она простояла на месте, не в силах отвести взгляд от ужаса, разворачивавшегося прямо перед ней. Целых три минуты он даже не замечал её присутствия, слишком увлечённый. Слишком сосредоточенный на том, чтобы целовать какую-то случайную девчонку так, будто кому-то что-то доказывал, словно Юми ему было недостаточно. И хуже всего было то, что ему даже не хватило совести увести свою жертву в более уединённое место. Они стояли в углу гостиной, в стороне от остальных, но ни разу не скрываясь. Юми понадобилось лишь немного протиснуться между гостями вечеринки и на ходу бросить пару быстрых извинений, чтобы добраться до этой картины. Они даже успели собрать небольшую толпу. Несколько зевак переговаривались между собой, пытаясь шептаться, хотя пьяные люди, похоже, совершенно не умели контролировать громкость собственного голоса. — Эй, это же Юми? — Да нет, я только что видел, как она пошла за выпивкой. — Чёрт... Она сейчас просто взбесится. По крайней мере, алкоголь не сделал их окончательно безмозглыми. Юми и правда была в бешенстве. Конечно, сердце тоже разрывалось от боли, но она не собиралась позволять кому-либо это увидеть. Она сдержала подступающие слёзы, моргнув несколько раз, и прочистила горло, чтобы слова не застряли в нём. Каждый шаг, который она делала в его сторону, делал происходящее всё более реальным, пока она не подошла настолько близко, что была уверена: даже сквозь оглушительную музыку он её услышит. — Какого хрена ты творишь? — прошипела она. Это было совсем не вопросом. На последнем слове её голос всё же дрогнул, и Юми надеялась, что он этого не заметил. Как только Джехён понял, что слышит голос своей девушки, он поспешил оттолкнуть незнакомку, с притворным отвращением отстраняясь от неё. В каком-то смысле это выглядело почти жалко, его маленький спектакль. — Чёрт, Юми, — выругался он. — Я не хотел... Блять, я не хотел, чтобы всё так вышло, я просто... Он запнулся, словно его рот вдруг перестал работать, хотя ещё несколько секунд назад с этим явно не было никаких проблем. Когда виновник попытался сделать шаг к ней, Юми отступила назад, отказываясь выражать ему какое-либо утешение. — Ты облажался, Джехён, — ровным голосом сказала девушка. Это был тот максимум, который она готова была потратить на него. Он и без того достаточно её унизил, целуясь с другой девушкой посреди вечеринки. Юми решила не усугублять собственное унижение криками и публичной сценой. Она резко развернулась на каблуках и снова начала проталкиваться сквозь толпу, подальше от него, однако чувствовала, что он идёт следом. Сквозь шум до неё доносилось её имя. Едва слышно, но вполне отчётливо. Когда Юми наконец выбралась из самой густой толпы, Джехён все-таки догнал её и схватил за запястье. Те самые пальцы, которые когда-то так нежно скользили по её коже, теперь ощущались как предательство и яд. — Отпусти меня, — резко бросила она. Его хватка слегка ослабла, но он всё ещё удерживал её, твёрдо намереваясь оправдаться. — Я облажался, знаю. Но, пожалуйста, просто выслушай меня, — взмолился он, будто вообще имел на это право. Сейчас Юми меньше всего на свете хотелось слушать его оправдания, а она не сомневалась, что это будут именно они. Глупые оправдания глупой «ошибки». От одной только мысли, что ей придётся слушать объяснения, почему и как он оказался целующимся с другой женщиной в не самом темном углу на вечеринке, на которую сам же позвал её, подступало чувство тошноты. — Нет! Да пошёл ты, серьёзно, — выплюнула она. Каждое слово было пропитано таким ядом, что Юми искренне надеялась: они причинят ему хотя бы малую долю той боли, которую он причинил ей. И, возможно, так и произошло. Или же её слова настолько ошеломили его, что он полностью отпустил её руку. Девушка сделала последние несколько шагов к двери и взялась за ручку. Джехён снова попытался пойти за ней, не желая сдаваться. — И если ты выйдешь за мной через эту дверь, клянусь, я больше никогда с тобой не заговорю. Эти слова заставили его замереть на месте. Возможно, они даже подарили ему надежду, что, если он просто даст ей успокоиться этой ночью, утром она позволит ему всё объяснить. Как бы он ни воспринял её слова, Юми воспользовалась этим шансом, чтобы сбежать. Она наконец вышла за дверь, навстречу прохладному ночному воздуху. Который безжалостно ударил её по коже. Короткая юбка и топ с открытой спиной почти не защищали от его пронизывающего холода. Её морозило. Сердце было разбито. И хуже всего было то, что она даже близко не была настолько пьяна, чтобы алкоголь смог заглушить эту боль. Без надоедливого шума вечеринки перед её глазами снова и снова всплывала одна и та же картина: Джехён целует ту девушку. А в ушах приглушённый шёпот окружающих, бесконечно прокручивавшийся у неё в голове, словно мучительная заевшая пластинка. Юми успела спуститься всего на несколько ступенек крыльца, прежде чем по её щекам потекли слёзы. Теперь она больше не пыталась их сдерживать, решив, что наконец оказалась вдали от чужих любопытных глаз. К несчастью, девушка не заметила, что прямо у двери всё это время стоял ещё один человек, пока они с Джехёном выясняли отношения. Кое-кто, кто получил бы слишком много удовольствия от подобной сцены. За ней снова пошли следом, только на этот раз не её идиот, изменивший ей, а его не менее идиотский «соперник». Для Юми до сих пор оставалось загадкой, почему они так ненавидели друг друга, но в данный момент ей было совершенно всё равно. — Жестокие слова, — тихо усмехнулся он. Юми даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать этот голос. Так же, как не нужно было смотреть, чтобы понять: сейчас он ухмыляется. Она торопливо вытерла глаза, стараясь не размазать макияж. Последнее, чего ей сейчас хотелось, это чтобы он увидел её плачущей. Это стало бы для него ещё одним поводом получить своё извращённое удовольствие. Такого она ему не позволит. Потому что существовало негласное правило отношений: враг её парня автоматически становился и её врагом. Поэтому, не имея на то никакой собственной причины, кроме ненависти Джехёна к нему, Юми тоже ненавидела Бан Чана. — Отвали, Чан, — прорычала она, ускоряя шаг. Это всё равно не помогло. Всего через несколько широких шагов он поравнялся с ней. — Какого чёрта ты вообще пошёл за мной? Он продолжал идти рядом с ней, подстраиваясь под её шаг, ясно давая понять, что не собирается уходить, пока не получит то, за чем пришёл. Удовольствие от вида её разбитого состояния? Возможность ещё раз напомнить, каким дерьмом был Джехён, а заодно показать, какой замечательный он сам? Юми не была уверена. Но всё равно продолжала идти дальше. — Просто не ожидал услышать такое от тебя в адрес своего парня, — ответил он. То, с каким нажимом Чан произнёс слово «парня», одновременно вызвало у Юми злость и отвращение, а затем оставило после себя лишь горечь и опустошение. Девять месяцев её жизни исчезли за считаные минуты, а теперь ко всему этому ей ещё приходилось иметь дело с Чаном. Она презрительно фыркнула и наконец остановилась, впервые повернувшись к нему лицом. В его глазах плясал какой-то коварный огонёк, и это приводило её в ярость. — Он мне не парень. Уже нет. — Правда? — Он удивлённо откинул голову назад. Несколько секунд Чан молчал, а Юми скрестила руки на груди, сверля его таким взглядом, который он, похоже, находил скорее забавным, чем пугающим. — Вообще-то я удивлён, что вы продержались так долго. Честно говоря, Джехёну не свойственно терпеть так долго, чтобы сделать то, что у него получается лучше всего. Юми недоверчиво уставилась на него. Его беспечные слова больно резанули по живому. Не было ни единой причины, по которой её должно было задевать хоть что-то из сказанного Чаном, но почему-то именно эти слова жалили особенно сильно. И Чан тоже это заметил. Он видел, как выражение её лица меняется, как ярость постепенно уступает место печали, её черты неожиданно смягчились, и такими он их ещё никогда не видел. До этого Юми всегда смотрела на него только с ненавистью и раздражением. И эта картина словно выбила почву уже из-под его ног. — Не знаю, почему вы двое так ненавидите друг друга. По-моему, вы должны были стать лучшими друзьями. Вы оба конченые, — быстро парировала Юми, хотя последние слова прозвучали лишь сдавленным шёпотом. Чан ненавидит, когда его ровняют под одну гребёнку с Джехёном, так думает Юми, теперь они для нее оба воплощение зла и коварства. Чан никогда не думал, что ему придётся извиняться перед девушкой, но он считает, что должен сделать это. И не потому, что он почувствовал странную боль в груди, когда Юми посмотрела на него не с презрением. — Ладно, ладно, прости. Не стоило мне всего этого говорить. Ты в порядке? — осторожно спросил он. Чан никогда бы не подумал, что однажды с таким облегчением воспримет чьи-то закатанные глаза. Но когда Юми именно так и сделала, он готов был поклясться, что ему стало в десять раз легче. С её враждебностью он умел справляться. А вот её печаль была для него совершенно неизведанной территорией. Он был рад вернуться к чему-то привычному. И раз уж Юми до сих пор не ушла, он решил воспользоваться моментом и копнуть глубже. — Что он сделал? — Будто мне захотелось бы обсуждать это с тобой. Просто подожди пару часов. Уверена, кто-нибудь обязательно тебе всё расскажет, — пожала плечами Юми, пытаясь сделать вид, что её это совершенно не волнует. Что ей всё равно, что очень скоро она наверняка станет главной темой разговоров в кампусе. Несчастной бывшей девушкой, на которую будут смотреть тем самым жалостливым взглядом, каким обычно смотрят на маленькие сломанные вещи. Как бы сильно Юми ни ненавидела Чана, она была благодарна хотя бы за то, что он не смотрел на неё так, будто она была маленькой или сломанной. Парень смотрел на неё так же, как всегда. Будто она была очередным вызовом. Загадкой, которую он ещё не сумел разгадать. Возможно, именно поэтому Юми так и продолжала стоять рядом с ним, разговаривая дольше, чем когда-либо прежде. — Возможно. Но я хочу услышать это от тебя. Так что расскажи, что случилось? — снова спросил он. На этот раз в его голосе не было ни приказа, ни привычной насмешки. Он звучал почти пугающе искренне. Совсем не так, как обычно звучал Чан. По крайней мере, не тот Чан, которого знала Юми. Она замешкалась, придумывая едкий ответ, но спустя пару секунд прикусила свой язык, оставляя очередную колкость в своих мыслях. — Этот ублюдок мне изменил. Он засосался с какой-то девчонкой прямо у всех на глазах. Можешь в это поверить? — Юми коротко, с горькой насмешкой, все таки ответила, на мгновение забыв, кто именно стоит перед ней. — Хотя нет... Конечно, можешь. Господи, какая же я дура. — Ты не дура, — Чан говорит непреклонно, — Он дурак. На самом деле ещё больший идиот, чем я думал. Но ещё сильнее его разозлило то, как она принижала себя из-за отвратительного поступка Джехёна. На мгновение у него даже мелькнула мысль вернуться и отчитать его за это. Чан не мог понять, почему ему вообще захотелось так поступить. Ведь он знал, что Юми ненавидит его. А ещё он знал, точнее, предполагал, что Джехён месяцами пичкал её ложью или, как он любил говорить, «полуправдой». Чану вообще не следовало беспокоиться обо всём этом. Но он никак не мог понять, почему всё происходило с точностью до наоборот. — Я просто не могу выбросить эту картину из головы, — пробормотала Юми. — Меня от неё тошнит. И всё снова прокрутилось у неё перед глазами. Оглушающая музыка. Толпа. Его губы на губах той девушки. Выражение его лица в тот момент, когда он увидел Юми. Все эмоции вновь поднялись наружу. Из её груди вырвался громкий стон, хотя на самом деле ей хотелось лишь кричать, пока не сорвёт голос. — Я бы очень хотела заставить его почувствовать хотя бы половину того, что сейчас чувствую сама. Мысль, пришедшая Чану в голову, показалась ему нелепой. А вслух она наверняка прозвучала бы ещё безумнее. Но рот открылся раньше, чем он успел себя остановить. — Ну... может, ты и смогла бы, — неуверенно протянул он. — Знаю, тебе, наверное, трудно в это поверить, но вообще-то я хороший человек, — с презрением бросила Юми. — Я никогда никому не изменю. Чан сухо усмехнулся, и Юми непонимающе нахмурилась, ожидая объяснений. — Поверь, я прекрасно знаю, что ты у нас идеальная принцесса, — насмешливо сказал он. Юми была уверена: если закатит глаза ещё сильнее, они так и останутся в черепной коробке. — Но кто вообще говорил об измене? К тому же вы больше не вместе, — напомнил он. — И я могу придумать только одну вещь, которая сможет вывести его из себя так же сильно. Теперь Юми стало любопытно. Хотя она и сомневалась, что вообще существует что-то, способное причинить Джехёну такую же боль, какую сейчас испытывала она, это, конечно, если рассуждать здраво. Но ей всё равно захотелось услышать новую безумную идею Чана, хотя бы чтобы поднять себе настроение. — И что же это? — Быть со мной, — ответил он слишком быстро и слишком спокойно, словно сказал что-то совершенно обычное, а не произнёс абсолютно безумное предложение. Когда глаза Юми широко распахнулись, он поспешил продолжить, торопливо замахав руками, показывая, что она всё поняла неправильно. — Да господи, не по-настоящему! Просто притвориться, понимаешь? Сделать вид. Чтобы он увидел это и просто с ума сошёл. Это было последним, что она ожидала услышать от Чана. Абсурдность его слов оказалась настолько нелепой, что девушка разразилась громким смехом, ожидая, что парень напротив вот-вот подхватит его и сведёт своё предложение к шутке или неудачному розыгрышу. Именно так он и должен был поступить, но вместо этого продолжал стоять, не сводя с неё взгляда, с игривой полуулыбкой, застывшей на губах. — Ага, конечно. Да ты просто псих, — фыркнула Юми. — Неужели это такая уж странная идея? — самодовольно протянул Чан, уперев язык в щёку, — Подумай сама. Просто представь, как его перекосит, если он увидит нас вместе. На мгновение Юми неожиданно поймала себя на мысли, что ну вообще-то Чан очень даже привлекательный, и не то чтобы она не замечала этого раньше. Со зрением у неё всё было в полном порядке. Но теперь, когда она была свободна и стояла всего в нескольких сантиметрах от него, игнорировать этот факт стало невозможно. И это почти заставило её задуматься над его предложением. Почти. — Да, это безумие! И только потому, что в такой отвратительный вечер я уделила тебе пять минут своего времени, вовсе не значит, что мне когда-нибудь снова захочется с тобой разговаривать. Не говоря уже о том, чтобы притворяться твоей девушкой. — Надо же, сама принцесса Юми подарила мне целых пять минут своего драгоценного времени. Огромное спасибо, — съязвил он, теперь настала очередь Чана закатывать глаза. — Да без разницы. Я просто сказал тебе, как парень, что, по-моему, лучше всего сработает, если ты хочешь ему отомстить. Более удачной мести тебе всё равно не придумать. — А ты что с этого получишь? — спросила Юми, совершенно уверенная, что за его предложением скрывается какая-то выгода и для него самого. Не могло быть такого, чтобы Чан предложил настолько сумасбродную идею, не подумав о собственной выгоде. И когда на его лице расплылась хитрая, почти хищная улыбка, Юми поняла, что оказалась права. — Хочу получить удовольствие, наблюдая за его выражением лица, когда он поймёт, что окончательно потерял свою девушку из-за человека, которого ненавидит больше всего на свете. Девушка не могла понять, почему сразу не увидела очевидного. Чан, как и прежде, просто хотел приблизиться к Джехёну, отобрать у него самое ценное и остаться победителем. План казался диким и наигранным, но сердце было разбито, поэтому в голове началось зарождаться что-то вроде согласия. И тут она вспомнила о негласном правиле, единственной причине, по которой ненавидела Чана — его ненавидел Джехён. Но теперь, когда уже бывший парень не смог соблюсти единственное нерушимое правило любых отношений, не изменять, эта причина внезапно потеряла свой вес. Поэтому Юми приняла решение сыграть в эту небольшую театральную авантюру. — Ладно. Ладно, хорошо. Я буду притворяться твоей девушкой или как там это у тебя называется, — недовольно выдохнула Юми, стараясь не обращать внимания на его торжествующую ухмылку. — Но без всяких странностей, договорились? И когда всё закончится, мы снова начнём ненавидеть друг друга. Чан вскинул руки так, словно её слова были для него настоящим оскорблением. — Поверь, с этим никаких проблем не возникнет, — согласился он. — Отлично, — коротко ответила Юми, натянув на лицо сдержанную, неискреннюю улыбку. — Отлично, — повторил Чан. Наступившая между ними тишина была неловкой. Её нарушал только ветер, гонявший листья по тротуару, да приглушённый гул музыки, доносившийся из дома. Юми всё ещё видела особняк в конце улицы, и невольно задумалась, остался ли Джехён внутри. И не вернулся ли он сразу же обратно к той девушке. От этой мысли ей вдруг отчаянно захотелось оказаться дома, забраться в душ и плакать там под свой тщательно собранный плейлист из самых грустных песен. — Ладно... Я, пожалуй, пойду обратно в общежитие, — наконец сказала она, неловко переступив с ноги на ногу. — Я тебя провожу, — сразу предложил Чан, даже не задумываясь. Юми не смогла сдержать раздражённого выдоха. Если честно, ей просто хотелось немного пройтись одной, чтобы переварить всё, что произошло за этот вечер. В том числе и то предложение, на которое она только что согласилась. К тому же за один вечер она уже провела с Чаном куда больше времени, чем ей хотелось. Хотя теперь прекрасно понимала, что впереди их ждёт ещё гораздо больше. — Эм... Нет, спасибо, — прямо отказала она. — Думаю, нам вовсе не обязательно начинать весь этот спектакль с фальшивыми отношениями прямо сейчас. Он сжимает переносицу пальцами и качает головой, пытаясь удержаться от того, чтобы не сказать лишнего. Чан всего лишь хочет поступить правильно, сделать доброе дело, но Юми каким-то образом всегда умудряется вывести его из себя. Следующие несколько недель наверняка станут для него настоящим испытанием. — Дело не в этом, Юми, — устало вздыхает он. — Уже поздно, на улице темно. Просто позволь мне убедиться, что ты безопасно доберёшься до общежития. Пожалуйста. Дорогу освещали лишь уличные фонари и сияющая над головой луна. Юми поёжилась и от холодного воздуха, и от мысли, что придётся идти до общежития одной. Она ожидала, что домой они вернутся вместе с Джехёном, и уж точно не думала, что окажется одна посреди ночи. — Ладно, — неохотно соглашается она. — Но давай просто пойдём молча? У меня больше нет настроения разговаривать. Она намеренно не добавляет, что если продолжит говорить, то просто сломается. До сих пор ей удавалось держаться на удивление стойко, гораздо лучше, чем она сама ожидала после увиденного. Но эта выдержка постепенно рассыпалась. Возможно, всё это время её эмоции сдерживал адреналин, а теперь, когда всё начало утихать, произошедшее наконец стало по-настоящему доходить до разума. — Хорошо, — кивает он и идёт следом, когда Юми разворачивается и делает первые шаги вперёд. До общежития было около десяти минут ходьбы. Они шли бок о бок, и их руки время от времени едва касались друг друга. Не прошло и пары минут, как он остановился, снял с себя куртку и протянул её Юми. Она непонимающе уставилась на него, и он кивком указал на куртку. — Держи, — предлагает он. — Ты вся дрожишь от холода. Нельзя было отрицать, что он прав. Но это вовсе не означало, что Юми собиралась надевать его куртку так быстро. Она вполне могла потерпеть холод ещё несколько минут, хотя её кожа всё ещё была покрыта мурашками, появившимися с того самого момента, как она оставила Джехёна у двери. — Я не буду надевать твою куртку, Чан, — Юми оттолкнула его руку. Прежде чем Юми успела снова пойти, он накинул куртку ей на плечи, полностью проигнорировав недовольный взгляд, которым она его одарила. — Ты всегда такая упрямая? — простонал он. — Ты буквально дрожишь от холода, но, не дай бог, надеть мою куртку. Юми цокнула языком, но всё же просунула руки в рукава, нехотя пробормотав: — Спасибо. Новое тепло оказалось таким приятным, что она полностью растворилась в этом ощущении и даже не заметила, как он украдкой бросал на неё короткие взгляды. Его глаза медленно скользили по её фигуре, впитывая каждую деталь: то, как его куртка сидела на её плечах, словно ей там самое место; как рукава закрывали ладони, а подол доходил почти до бёдер, которые всё ещё оставались по большей части открытыми из-за короткой юбки. Ему нравилось, как Юми выглядела в его вещи. И тут он мысленно выругался на самого себя за подобные мысли и поспешно отвёл взгляд, хотя совсем не хотел этого делать. Он громко и неловко прочистил горло, пытаясь прийти в себя, и Юми молча посмотрела на него. Все слова, которые она собиралась сказать, застряли у неё в горле, когда она заметила, насколько мускулистыми были его руки теперь, когда их больше не скрывали рукава куртки. Но больше никто из них не заговорил. Каждый молча думал о своём, о том, в чём никогда не признались бы друг другу. Когда они добрались до общежития, он проводил Юми до самой двери, несмотря на её протесты, снова пробормотав что-то о её упрямстве. — Спасибо, что проводил меня домой, — с усилием произнесла Юми. Благодарность в её голосе прозвучала почти как раздражение. Она прислонилась спиной к двери, крепко сжимая в руке дверную ручку. Сейчас ей хотелось только одного: рухнуть на кровать, выплакаться и уснуть. Но присутствие Чана всё ещё удерживало её в коридоре. Он кивнул, провёл рукой по волосам, пытаясь понять, когда ему стало так трудно подбирать для Юми правильные слова. — Постарайся сегодня вечером поменьше думать о нём, ладно? — тихо вздохнул он. — Знаю, это нелегко, но хотя бы попробуй немного поспать. Такие мягкие слова звучали из его уст непривычно, и он ждал её очередного язвительного ответа. Более того, почти рассчитывал на него. Но ответа не последовало. Вместо этого Юми слабо улыбнулась ему, понимая, что у неё больше просто не осталось сил снова препираться с ним. Не то чтобы она стала ненавидеть его меньше. — Я постараюсь, — заверила она. — А, точно. Вот. Она сняла с себя его куртку, которая уже успела стать подозрительно уютной, аккуратно сложила её на руках и протянула Чану. — Оставь себе. Походи в ней или ещё что, — безразлично предложил он. Так их фиктивные отношения выглядели бы правдоподобнее. А ещё... это бы потешило ту маленькую часть его самого, которой нравилось видеть Юми в своей куртке. «Да что со мной вообще происходит?..» — Не буду, — фыркнула Юми, но всё равно прижала куртку обратно к груди. Он провёл языком по зубам и тихо усмехнулся. — Ну конечно не будешь. Какая же ты упрямая. — Хватит меня так называть. — Тогда перестань быть такой, — тут же парировал он. Похоже, она встретила достойного соперника. Кого-то, кто мог не отставать от быстрых ответов и привычки говорить всё прямо. И этим человеком оказался мужчина, которого ненавидел её бывший парень, мужчина, которого ненавидела и она сама. Юми не понимала, почему именно это делало всё ещё более захватывающим. Его взгляд задержался на ней, а в глазах мелькнуло любопытство. Он пытался по кусочкам разгадать её, собрать воедино, но Юми была куда более сложной головоломкой, чем большинство людей. — Хорошей ночи, Чан, — сказала она, наконец поворачивая ручку двери. Когда дверь открылась, он невольно огляделся, получив ещё одну возможность попытаться понять её. Он увидел несколько плюшевых игрушек на кровати, плакаты на стенах и фотографии в рамках, на которых не смог толком ничего разобрать. Наверное, среди них были фотографии Юми и Джехёна, и он надеялся, что к следующему разу, когда окажется в её комнате, их уже не будет. Юми быстро проскользнула внутрь, и только тогда он понял, что слишком увлёкся рассматриванием её комнаты и не успел ответить. Дверь закрылась прямо перед ним. — Да, тебе тоже, — выдохнул он, уже понимая, что она не услышит, и ещё несколько мгновений просто постоял на месте. Оказавшись внутри, Юми ждала, пока услышит удаляющиеся шаги Чана, и когда это наконец произошло, она сломалась. Фотографии её и Джехёна стояли на тумбочке у кровати, словно насмехаясь над ней, и Юми резко смахнула их вниз, прижав к деревянной поверхности мебели. Ей очень хотелось швырнуть их в стену, чтобы они разбились вдребезги, но совершенно не хотелось потом убирать осколки стекла, глотая слёзы. По крайней мере, плюшевому мишке, которого он ей подарил, она позволила остаться на кровати целым и невредимым. Невинная душа, случайно оказавшаяся на линии огня. Можно сказать, ребёнок развода. — Нахуй Джехёна, нахуй вечеринки и нахуй всю эту ночь, — выругалась Юми, хотя слова вышли лишь сквозь сдавленные рыдания. И нахуй Чана, хотелось добавить её разуму, но она заставила себя промолчать. Он проводил её до дома, дал ей свою куртку... и стал её фальшивым парнем (ну, почти стал) всего за тридцать минут. Но всё равно он оставался тем же раздражающим, самодовольным, невыносимым Чаном, с которым невозможно было иметь дело. Как бы сильно каждая клеточка её тела ни требовала мягкого утешения собственной кровати, Юми всё же поплелась в ванную и включила душ. Пока вода нагревалась, она поставила свой плейлист. Потому что если уж ей предстояло страдать от разбитого сердца, то хотя бы под музыку Cigarettes After Sex. После тридцати минут слёз и попыток смыть с себя любые следы Джехёна Юми наконец вышла из душа и решила впервые с момента, как всё окончательно разрушилось, проверить телефон. Оказывается, измена была вполне веской причиной, для резкого уменьшения экранного времени. Возможно, в этом даже был какой-то плюс? Разумеется, там уже было несколько сообщений от людей, которых Юми едва ли могла назвать друзьями, но которые теперь наверняка будут изображать сочувствие, скрывая за ним своё наглое любопытство. Однако среди них было одно сообщение от номера, который она не сохраняла. Неизвестный Юми?

Юми

Кто это?

Неизвестный Я бы сказал, парень, которого ты ненавидишь больше всего, но я думаю, что кто-то другой мог бы занять это место Чан. Впечатляет то, что он умудряется выглядеть раздражающим даже в переписке.

Юми

Хах... и откуда же у тебя мой номер?...

Бан фу Чан Я кое-кого попросил. Думаешь, она клюнет?

Юми

Она, скорее всего, подумает, что ты извращенец

и любитель только что брошенных девушек

Бан фу Чан Неа. Это не совсем мой тип

Юми

Да? Кто же тогда в твоем вкусе?

Юми смотрела, как индикатор набора сообщения появляется, а через несколько мгновений исчезает. Затем ничего. Прошло несколько минут, и она решила, что он просто оставил её без ответа, и это было бы нормально. Всё равно уже поздно, а после такого основательного очищения и сеанса рыданий она была совершенно вымотана. Поэтому неудивительно, что телефон снова завибрировал именно тогда, когда Юми наконец устроилась поудобнее в кровати. Бан фу Чан То, что это не мой типаж, ещё не значит, что у меня вообще есть какой-то типаж — Лжец, — пробормотала Юми себе под нос. Да какая разница? Ей всё равно, кто ему нравится и к чему его вообще тянет. Более того, она даже была рада, что он не ответил сразу. Кто знает, какую очередную странную вещь он бы придумал, только чтобы подразнить её лишний раз.

Юми

Ок. Скукота

Бан фу Чан Что насчёт тебя? Кто в твоём вкусе? Юми разрывалась между тем, чтобы ответить ему искренне, или написать что-то вроде: «Вообще-то, полную противоположность тебя». А потом поняла, что, скорее всего, может сделать и то и другое одновременно, потому что Чан совершенно не соответствовал ни одному из её критериев для отношений.

Юми

Мне нравятся тёплые и внимательные люди, умеющие рассмешить в нужный момент.

Те, кто замечают даже мелочи

Да, точно не Чан. Но, с другой стороны... Этого просто не может быть. Бан фу Чан Это не правда. Ты же была с Джехёном Это точно не Джехён. Теперь Юми могла признать данный факт, но услышать подобное от кого-то другого было совсем иначе. Будто только она одна не замечала недостатков, несовместимостей. Она снова почувствовала себя глупой, пытаясь игнорировать то, как её горло вновь начало противно сжиматься.

Юми

Я иду спать.

Бан фу Чан Ахахаха Чёрт, а я ведь так хорошо развлекался

Юми

Спокойной ночи, Чан

Бан фу Чан Спокойной, принцесса Для кого угодно это прозвище могло бы быть проявлением нежности, но от Чана оно звучало лишь как едва прикрытая насмешка. Юми сохранила его контакт с очень подходящим междометьем, просто чтобы позлить его, и вскоре после этого наконец погрузилась в удивительно спокойный сон.

***

— Какой же он мудак, — прошипела Джихё. — Прости, что меня там не было. Ты же знаешь, я бы ему всё высказала. Из-за всего безумия, которое произошло той ночью, Юми даже не подумала написать кому-нибудь из друзей. Это был один из редких случаев, когда никто из них не смог пойти с ней, и теперь за обедом её просто засыпали вопросами. Она отмахнулась от Джихё, без особого интереса ковыряя еду в своей тарелке. — Всё нормально, правда, — вздохнула Юми. — Он писал тебе сегодня? — спросила Мина, взглянув на телефон Юми, лежавший на столе. Юми тоже посмотрела вниз, наполовину ожидая увидеть ещё одну волну сообщений от Джехёна. С самого утра он уже отправил около двадцати сообщений, и ни на одно из них она не ответила. — Да, — простонала она, разблокировала телефон и передала его двум девушкам, чтобы они сами прочитали те же отчаянные мольбы, которыми он заспамил её. Они пролистали сообщения, слегка приоткрыв рты от удивления. — Мне стоит ответить? — спросила Юми. — Я переживаю, что если не отвечу, он в итоге просто заявится к моему общежитию. — Давай я отвечу, — сказала Джихё. Юми тут же протянула руку и выхватила телефон из её рук прежде, чем та успела что-то напечатать. Дело было не в том, что Джехён не заслуживал отборных оскорблений, которые подруга могла бы ему отправить. Скорее Юми боялась, что сейчас любой ответ только даст ему повод продолжить оправдываться. Чтобы успокоить Джихё, Юми наконец написала ему в ответ, сказав, чтобы он оставил её в покое, и что она сама даст ему знать, когда будет готова поговорить. Она действительно понятия не имела, когда именно это произойдёт, но если бы она и дальше продолжала молчать, Джехён неизбежно начал бы искать её по всему кампусу. А потом Юми вспомнила о второй половине той ночи. О той части, где она согласилась притворно встречаться с тем самым человеком, на которого её подруги уже не раз слышали, как она жаловалась. Скрыть это от них она точно не смогла бы. Да и смысла не было. Но Юми даже не представляла, как вообще начать этот разговор. «Кстати, я притворяюсь, что встречаюсь с тем парнем, которого ненавижу. Конечно же, ради плана мести». — Вообще-то, прошлой ночью произошло ещё кое-что, — начала Юми, внимательно наблюдая за их реакцией. Они сразу же уставились на неё, широко раскрыв глаза от любопытства и ожидая продолжения. — Чан услышал, как мы с ним ругались, и мы... немного поговорили. — Ну да, это прямо в стиле Чана. Он буквально питается несчастьями Джехёна, — усмехнулась Джихё. Мина зацепилась за конец её предложения. За те слова, которые Юми произнесла слишком быстро и слишком тихо. Намеренно. — Что значит «поговорили»? Ты же терпеть его не можешь. Теперь обе девушки смотрели на неё с неверием, отчётливо выраженным на их лицах. Юми и Чан никогда не разговаривали. Они оскорбляли друг друга, сверлили взглядами и насмехались. Разговаривать? Они даже не были уверены, что эти двое вообще способны провести нормальный диалог, не переходя на взаимные колкости. — Это глупо... — протянула Юми. — У него была одна идея, и... не знаю, наверное, я просто согласилась, потому что была слишком злая и на эмоциях. —Она явно тянула время, и с каждым новым предложением, которое она откладывала, терпение девушек постепенно подходило к концу. — Он предложил нам притвориться, что мы встречаемся, чтобы отомстить Джехёну. Несколько секунд стояла тишина. А потом Джихё расхохоталась. По-настоящему, всем телом, так что в уголках её глаз выступили слёзы. Мина лишь моргнула, глядя на Юми без капли веселья. — Юми! Ты не можешь заставлять меня смеяться так, пока я ем, знаешь? — отчитала её Джихё, всё ещё время от времени продолжая тихо хихикать. — Ты не шутишь, — ровным голосом сказала Мина. — Правда? Когда Юми ничего не ответила и лишь рассеянно покрутила трубочку в своём напитке, до обеих девушек наконец дошло. На их лицах появилось понимание. А затем пришло неодобрение. — Не смотрите на меня так, — простонала Юми. Но чего она вообще ожидала? Она только что поставила под сомнение факт, который они знали даже лучше, чем то, что трава зелёная, а небо голубое: Юми ненавидит Чана. Так что же, её желание отомстить оказалось сильнее ненависти к нему? Или, возможно, её ненависть никогда и не была настолько глубокой? Они подозревали именно второе. По-честному, они всегда так думали, особенно когда Юми начинала рассказывать, каким невыносимым он был, одновременно высматривая его через весь зал. — Как именно? Как будто ты сошла с ума? Потому что, очевидно, ты сошла с ума, — прошептала Джихё, почти переходя на крик. — И из всех людей именно Чан? Серьёзно? — добавила Мина. Ладно, ни одна из них не была неправа. Но они также никогда не переживали измену, чтобы понять весь сложный клубок мыслей и чувств, который сейчас творился у Юми внутри. И да, именно Чан. Потому что этот план просто не сработал бы ни с кем другим. (Да и никто другой не был бы настолько глуп, чтобы согласиться на такое.) Это просто обязан был быть злейший враг её бывшего парня. — Я знаю, что это безумие, и ты знаешь, что я бы никогда не согласилась на что-то подобное, но... — ...но она просто не смогла передо мной устоять, — вмешался кто-то из-за её спины. Затем он плюхнулся рядом с Юми, оперевшись локтями на стол. Юми не была уверена, как долго он уже здесь и сколько конкретно успел услышать, хотя предполагала, что не так уж много. В конце концов, одна из подруг предупредила бы её. Однако его до смешного идеальное чувство «появиться в нужный момент» можно было смело добавить в список вещей, которые раздражали в нём. Он не написал ей утром, не то чтобы он был обязан это делать или чтобы она вообще этого ждала, но это почти заставило Юми задуматься, не была ли вся прошлая ночь просто бредовым сном при температуре 40. Очевидно, нет, учитывая, что сейчас он сидел всего в нескольких сантиметрах от неё с широкой ухмылкой на своём раздражающе довольном лице. — Ты что, преследуешь меня по всему кампусу? — спросила Юми, приподняв бровь. Он тихо усмехнулся без особого веселья. — Мечтай. Вы почти каждый день сидите в одном и том же месте. Прав ли он? Да. Имеет ли он право об этом знать? Не совсем. Разве что он уделял ей больше внимания, чем она думала, но это тоже не имело смысла. — Ладно, значит, ты меня не преследуешь, — заключила Юми. — Просто наблюдаешь за мной. — Почему именно ты? Здесь вообще-то ещё две прекрасные девушки. — Фу, — сказала Мина. — Не будь мерзким, — добавила Джихё. Теперь настала очередь Юми смеяться, хотя Чану это совсем не понравилось. Ей хотелось ещё сильнее его поддеть, выяснить, почему он знает точное время и место, где они с подругами обычно обедают, но она решила оставить это на другой раз. Особенно потому, что эти двое сидели прямо напротив неё и наверняка цеплялись бы за каждую глупость, которую он скажет, а потом ещё долго донимали бы Юми из-за этого. Чан развернулся вперёд, теперь лицом к Джихё и Мине. — Девушки, не против, если я ненадолго заберу Юми? — Я против, — фыркнула Юми, но он полностью её проигнорировал. Подруги подозрительно переглянулись, явно всё понимая. Затем Мина покачала головой, фактически отправляя Юми на верную гибель (ещё одну неловкую прогулку с Чаном, а две такие прогулки меньше чем за сутки уже можно было считать жестоким и необычным наказанием). — Конечно, — пожала она плечами. — Мы всё равно уже собирались уходить. Собирались ли? Разговор до его появления совершенно не собирался затихать. Получив согласие её подруг, но не её собственное, Чан обхватил ладонь Юми своей рукой и встал, пытаясь потянуть её за собой. Юми не могла пошевелиться, не могла нормально сообразить вообще ничего из-за того, что он держал её за руку, и, когда наконец осознала это, резко выдернула свою ладонь. И всё же девушка встала, словно её собственное тело предало её и сделало всё то, что мозг приказывал не делать. — Надеюсь, ты не собираешься причинить ей боль тоже, — предостерегающе сказала Джихё, и за её словами скрывалась негласная угроза. Её намерения были добрыми, но Юми не могла не почувствовать необходимость упрекнуть её за то, что та заставила всё выглядеть так, будто они с Чаном действительно были вместе. — Я не собираюсь ей изменять, если именно это ты имеешь в виду, — насмешливо ответил он, подхватывая сумку Юми и закидывая её себе на плечо. — Не переживай, принцесса, ты единственная фальшивая девушка в моей жизни. Наверное, он считал себя невероятно забавным, разыгрывая представление перед её подругами, но Юми не смеялась. Зато Мина и Джихё смеялись. Точнее, тихо хихикали себе под нос и, скорее всего, собирались после её ухода ещё долго обсуждать всё это странное взаимодействие. Они втроём попрощались, а Чан уже уходил от стола. Юми пришлось делать более широкие шаги, чтобы догнать его, и, когда ей это удалось, она потянулась к своей сумке, пытаясь вытащить её из его руки. — Тебя убьёт, если ты позволишь мне хоть раз проявить доброту и понести твои вещи? — недовольно выдохнул он, поправляя ремень на плече. — Возможно, — Юми бросила на него недовольный взгляд, но, поняв, что он не собирается уступать, сдалась. Она ждала, что он заговорит, объяснит всё происходящее. Но вместо этого он лишь внимательно изучал её лицо, словно пытался найти что-то скрытое за привлекательной внешностью. — Есть какая-то причина, почему ты только что забрал меня от моих подруг? — спросила Юми. — Ты в порядке? — спрашивает он, отвечая на её вопрос... вопросом? Ну конечно. Как же это раздражало. Но в его устах вопрос звучал искренне, в отличие от всех остальных, кто писал ей прошлой ночью. Теперь Юми могла различить разницу между девушками, которые спрашивали, потому что хотели узнать, есть ли у них шанс с Джехёном; парнями, которые спрашивали, потому что хотели понять, есть ли у них шанс с ней; совершенно случайными людьми, которые спрашивали просто ради любопытства, чтобы быть в курсе; и теперь... этим. Кем-то, кто действительно хотел знать, всё ли с ней в порядке. Ничего больше, ничего меньше, без скрытых мотивов. — Я нормально, — пожала плечами Юми. — Наверное, просто ничего не чувствую. Он тяжело сглотнул, а затем кивнул. И внезапно вернулся тот Чан, которого она знала. — Ну, для человека, которому только что изменили, ты выглядишь хорошо. Возможно, этот комплимент ей бы даже понравился, если бы он не добавил последнюю часть. За весь день ей и так хватило напоминаний об этом, настолько, что её телефон уже несколько часов находился в режиме «Не беспокоить». И напоминания приходили не только в виде сообщений. Например, это была её одинокая прогулка до первой пары утром, когда раньше Джехён всегда ходил с ней. Или песня, которая случайно включилась вперемешку и которую они когда-то вместе добавили в общий плейлист (которым теперь Юми владела единолично). — Ты вообще умеешь делать нормальные комплименты? — резко спросила она, уже зная ответ. Чан, скорее всего, скорее упал бы замертво, чем просто сделал ей комплимент. — То есть ты бы предпочла, чтобы я просто сказал, что ты хорошо выглядишь? — уточнил он. Да, конечно, Юми именно этого и хотела. Но ни за что на свете она бы не сказала ему об этом и не позволила бы ему думать, что его слова действительно что-то для неё значат. Она уже могла представить его самодовольную улыбку. Поэтому она нагло соврала. — Нет. Он прикусил внутреннюю сторону щеки, тщательно обдумывая свои следующие слова. — Но это правда. Я имею в виду, ты хорошо выглядишь, — заявил он как само собой разумеющееся. И, к её удивлению, он не умер на месте после сказанного. Что ей вообще следовало ответить? «Спасибо»? Нет, это подразумевало бы, что она оценила его слова, была благодарна за комплимент, а это было не так. «Ты тоже хорошо выглядишь»? Ни за что, если только она не хотела дать ему повод использовать это против неё в обозримом будущем. «Фу, не говори такие вещи»? Юми даже не была уверена, что сможет настолько убедительно изобразить отвращение. В итоге она вообще ничего не сказала, но её лицо сказало за неё всё. Слишком многое. Она почувствовала, как к щекам приливает жар, и ползущий лёгкий румянец. Реакция была гораздо хуже любой из тех, которые она могла бы выбрать. — Ой, ты покраснела, — поддразнил Чан, слегка задев её плечом. — Засмущалась передо мной? А где же твой острый язык? — Замолчи, — пробормотала Юми. И только потом она поняла, что последние несколько минут просто слепо шла за ним. Оказалось, что он привёл её в самое сердце кампуса, на огромную зелёную лужайку, где обычно собирались пары, друзья и одногруппники. Он направился прямо к скамейке и потянул Юми сесть рядом с собой так, словно это было самым естественным взаимодействием между ними. — Когда у тебя следующая пара? — спросил он. Юми не ответила. — Ты забрал меня от моих друзей только для того, чтобы привести сюда? — спросила она, а затем огляделась вокруг, убеждая себя, что все взгляды прикованы к ним. — Люди смотрят. Он посмотрел на неё. Её сумка теперь служила преградой между их телами. Чан приподнял бровь. — И это проблема? — Я просто не хочу, чтобы кто-нибудь неправильно всё понял. — Да, ну, срочная новость, принцесса. Мы именно этого и добиваемся, — напомнил он, убирая её сумку к себе. Освободившееся пространство позволило ему обхватить руками её бёдра и придвинуть Юми ближе к себе, подтянув её ноги на скамейку и уложив их себе на колени. — Чан! — прошипела Юми, пытаясь пошевелиться, но он удержал её на месте. Если раньше ей казалось, что люди смотрят на них, то теперь они наверняка прожигали в ней дыры взглядами. Хотя, если подумать реалистично, Юми просто драматизировала. Все были слишком погружены в собственные проблемы, разговоры и свой маленький мир, чтобы действительно обращать на них внимание. Но она знала, что люди будут говорить. Потому что люди всегда так делают, особенно когда дело касалось двух человек, которые были довольно известны в своей ненависти в кампусе. — Расслабься. Чем очевиднее мы это сделаем, тем быстрее люди поймут, а значит, тем быстрее Джехён это увидит. И тогда всё закончится, правда? — объяснил он. В ответ Юми лишь раздражённо выдохнула. Они просидели так достаточно долго, чтобы это стало привычным. Его пальцы лениво постукивали по её ноге, пока он листал что-то в телефоне. В это же время Юми машинально выводила пальцем какие-то узоры на скамейке, притворяясь, что медленно не тает рядом с ним. Нет. То, что Юми сидела вот так с Чаном, не должно было ощущаться настолько естественным, и она отказывалась признаваться в этом. Поэтому, разумеется, ей нужно было что-нибудь сказать, чтобы всё испортить. Это работало как врожденный инстинкт, рефлекс, которые не возможно остановить или пресечь. — Надо было просто появиться в платье для мести, но нет, я же должна была согласиться на твою глупость, — пробормотала она. Он рассмеялся, но затем его лицо стало серьёзнее. — У тебя есть платье для мести? — Он спросил это с надеждой, и в его глазах появился проблеск интереса. — Если оно у меня и есть, — начала Юми, наклоняясь к его уху, чтобы прошептать, — ты его никогда не увидишь. Его весь вид тут же сник, и Юми воспользовалась моментом, чтобы слезть с него. Ей нужно было добраться до пары на другом конце кампуса, а ещё требовалось серьёзно обдумать всё произошедшее за последние двадцать минут. Он передал ей сумку и тоже поднялся со скамейки. — Хочешь, чтобы я, типа, проводил тебя до пар и всё такое? — Не-а, — легко отказалась Юми. — Только если ты готов провожать меня на первую пару в восемь тридцать по вторникам. Это должна была быть шутка, и он, должно быть, понял это, потому что лишь фыркнул и покачал головой, словно Юми только что сказала что-то совершенно возмутительное. Она рассмеялась и направилась в сторону своей пары, всё ещё ощущая, как близость его тела к её собственному продолжала оставаться в памяти. Выходные пролетели быстро, а Юми твёрдо решила больше не ходить ни на какие вечеринки в ближайшее время, несмотря на уговоры Мины и Джихё. Они обе говорили что-то о том, что алкоголь и громкая музыка — идеальное средство пережить расставание. Но на самом деле Юми и раньше ходила на вечеринки в основном только ради своих друзей (и ради Джехёна разумеется), которые называли их «неотъемлемой частью студенческого опыта». Теперь же у неё был идеальный повод этого не делать. Даже Чан написал ей, чтобы спросить, собирается ли она куда-нибудь пойти, хотя его разочарование после её отказа было далеко не таким сильным, как у её подруг. Вместо этого Юми проводила дни, очищая галерею телефона от фотографий изменившего ей бывшего парня и складывая в коробки все его вещи, которые больше не хотела хранить у себя. Возможно, ей удастся уговорить Чана всё это сжечь за неё (конечно, кроме плюшевого мишки). А затем наступило утро вторника, и в дверь её комнаты начали настойчиво стучать. Это было не только раздражающе, но и необычно, учитывая время. Юми как раз одевалась, когда открыла дверь: верхняя половина тела всё ещё была в майке, а нижняя — уже в джинсах. Этот человек сейчас точно ощутит на себе всю силу её утреннего раздражения, пока Юми не моргнула несколько раз и не поняла, что перед ней, из всех людей, стоит именно Чан. — Какого чёрта? — Восемь тридцать, да? — уточнил он, прислонившись к дверному косяку. Юми скрестила руки на груди, изо всех сил стараясь не поддаться его обаянию. — Это была шутка, — простонала она, открывая дверь шире. — Я ещё не закончила собираться, и будет странно, если ты будешь ждать снаружи. Он с готовностью вошёл внутрь и сразу заметил теперь пустое место на её комоде. Юми убрала фотографии. Хорошо. Он также заметил свою куртку, лежащую на спинке её стула, и понял, что Юми точно надевала её или, по крайней мере, недавно брала. Она висела немного неровно, а один из рукавов был смят. — Да, потому что, конечно, будет намного лучше, если мы выйдем из твоего общежития вместе в восемь утра, — усмехнулся он, пока Юми заходила в ванную, чтобы спокойно переодеть футболку. — Даже не думай об этом, — крикнула она. Затем Юми вышла и, почувствовав себя увереннее, бросила в него майку (которую он, к сожалению, поймал). — Все знают, что я бы с тобой не переспала. Самодовольная улыбка исчезла с её лица в ту же секунду, когда он схватил её за запястье, когда она наклонилась за сумкой. — Да? А ты уверена, что сама это знаешь? — прошептал он. Вся его манера резко изменилась: взгляд стал напряжённым, хватка крепкой, но не причиняющей боли. Юми попыталась выдавить из себя хоть какой-то невнятный ответ, но, если честно, она растерялась. Её собственное тело явно предавало её. К счастью, он отпустил её запястье и разрядил напряжение озорным смехом. — Тебя так легко вывести из равновесия, — сказал он, снова звуча как обычно раздражающий Чан. Теперь, когда Юми мельком увидела другую, более притягательную сторону Чана, ей хотелось узнать больше, и она ненавидела себя за это. В конце концов, она только что сказала, что никогда с ним не переспит. И не будет. Но разве девушке нельзя просто подумать об этом? На этот раз Юми успешно схватила свою сумку, надела обувь и направилась к двери, а Чан последовал прямо за ней. — Так почему ты вообще пришёл? — спросила она, всё ещё сама борясь со сном. — Когда я за что-то берусь, я выкладываюсь по полной, — объяснил он, хотя это прозвучало как двусмысленный намёк. — Поэтому, если мы собираемся притворяться, что встречаемся, я буду чертовски лучшим фальшивым парнем, который у тебя когда-либо был. Как замечательно. Юми думала, что соглашается ради мести Джехёну, а не ради того, чтобы ещё больше раздуть эго Чана. Возможно, ей придётся потом найти себе ещё одного фальшивого парня, просто чтобы сбросить его с первого места. — Ну, хорошо, что нам, скорее всего, не придётся долго это продолжать. Мне уже начали писать люди и спрашивать, что между нами происходит, — Юми цокнула языком. — Правда, от Джехёна ничего не было. — Бедняга, наверное, сходит с ума, думая, что из-за его ошибки ты наконец поняла, что всё это время подавляла свои чувства ко мне. — О, у меня были к тебе чувства? — Ну да, — пожал плечами он. — По крайней мере, так звучит моя версия этой истории. Когда они вышли наружу, он обнял Юми за плечи и чуть сильнее притянул её к себе. Теперь, когда она поняла, что с ним невозможно спорить, она пришлось позволять ему это. Было слишком рано для препирательств, но она всё равно закатила глаза, пока он не видел. — Боже, ты невыносимый. Не можешь даже оставить мне хоть немного достоинства в нашей фальшивой любовной истории, — насмешливо сказала она. — Ладно, хорошо, у меня были к тебе чувства, — сдался он. И на секунду это прозвучало как факт, а не как выдумка. — Так лучше? Юми одобрительно промычала, довольная такой переменой. Будет ли он действительно придерживаться этого, она не была уверена. — Так ты собираешься всё это время сидеть в своей комнате на выходных или куда-нибудь пойдёшь? — поинтересовался Чан, кажется, забыв, почему она вообще не хотела идти на очередную вечеринку. Сейчас вечеринки были для неё в некоторой степени испорчены, особенно учитывая, что раньше она никогда особо ими и не наслаждалась. — Я пока что отбила себе желание ходить на вечеринки, — Юми махнула руками. — И мне всё равно нужно учиться. Он недовольно сжал её плечо, явно неудовлетворённый её ответом. — Ну же, Юми, не позволяй ему испортить тебе удовольствие от жизни, — настойчиво сказал он. Но было уже слишком поздно. Всякое «веселье» исчезло в тот момент, когда она увидела, как её парень целуется с другой девушкой, и Юми знала, что Джехён, скорее всего, тоже будет там. То, что в её сообщениях он изображал раскаявшегося, убитого горем бывшего, вовсе не означало, что он откажется от своего любимого занятия. Она даже не удивилась бы, если бы одно из его сообщений вроде «пожалуйста, прости меня, мне так жаль, я так сильно по тебе скучаю» пришло в тот момент, когда он был по самые яйца в другой женщине. — Я отлично проведу время в библиотеке, спасибо, — парировала Юми. — О? В общественном месте? Вау, принцесса, не знал, что тебе нравится что-то такое, — ухмыльнулся он. Юми с отвращением посмотрела на него и сбросила его руку со своего плеча. — Боже мой, ты настоящий извращенец! — Я извращенец? Это ты собираешься— — Чан. Замолчи. — Ладно, ладно, — он поднял руки в защитном жесте. — Но просто чтобы ты знала: я не осуждаю. И если тебе понадобится компания... К чёрту этого самодовольного придурка. И что ещё важнее, к чёрту то, как он начинал всё сильнее заполнять её мысли. Остаток пути прошёл относительно нормально. По крайней мере, в том смысле, что больше никаких разговоров о сексе в общественных местах не было, и они добрались до её пары ровно в 8:28. — Ну, хорошего дня, — сказал он немного неловко. — Дашь знать, когда собираешься идти обедать? — Маловероятно, — фыркнула Юми и направилась внутрь, оставив его стоять с открытым ртом.

***

Как Юми оказалась за своим обычным столиком во время обеда вместе с Миной, Джихё и Чаном, она и сама не понимала. — Вы всё пропустили. А потом она такая: «Да пошёл ты, Джэхён!» И, клянусь, он выглядел до смерти перепуганным, — рассмеялся Чан, и подруги тут же подхватили смех, явно наслаждаясь тем, как досталось изменщику. — Он не выглядел перепуганным, — поправила его Юми. — Она просто скромничает. Даже мне стало слегка не по себе, — он шумно втянул воздух. — Хотя... это было даже чертовски горячо. Юми понятия не имела, с чего он вообще это выдал, и под столом пнула его по ноге, там, где Мина и Джихё не могли этого увидеть. В ответ он положил ладонь ей на бедро и слегка сжал его. — Вы точно всё это только изображаете? — с сомнением спросила Джихё, подперев подбородок рукой. Её взгляд метался между ними двумя, словно, если присмотреться достаточно внимательно, можно было бы вывести их на чистую воду. Что было невозможно, учитывая, что даже сама Юми уже не понимала, что вообще происходит. Он всё ещё был невыносимым, до боли раздражающим, но вместе с тем в нём было что-то притягательное, а легкие волны возбуждения, всё чаще начинали думать за неё. — Да, — одновременно ответили Юми и Чан, почти так, будто заранее это отрепетировали. — Ну да, — протянула Мина, кивнув. — Главное, чтобы вы сами в это верили. Его ладонь пришла в движение, мягко поглаживая её по бедру, и Юми пришлось стиснуть зубы, чтобы не сорваться на него. — Я и верю, потому что это правда, — резко сказала она, хотя убедительности в её голосе не было. — Я лучше, блять, съем тарелку соли, чем стану с ним встречаться. К сожалению, это ничуть не остановило его блуждающую руку. Наоборот, он зашёл ещё дальше, медленно опуская её ниже, пока кончики его пальцев не скользнули по внутренней стороне её бедра. Юми неловко поёрзала на месте, не сводя глаз с подруг. Она ни за что не позволила бы ему увидеть, что он буквально лишает её самообладания. — Я тоже не сказать чтобы от тебя в восторге, но «съесть тарелку соли»... Это уже какое-то безумие, — усмехнулся Чан, явно наслаждаясь её беспокойными движениями. — Значит, это отлично передаёт, насколько я тебя не выношу. На этот раз Юми резко повернула голову к нему, впившись в него взглядом, острым как нож. В её глазах читалось безмолвное предупреждение, угроза, в которую он, похоже, не до конца верил. Что же поделать, если её тело говорило совсем о другом: бёдра непроизвольно сжимались, а плечи напряжённо застыли. — Какая же она милая, правда? — с саркастичной улыбкой произнёс Чан, наконец убирая руку. И Юми была благодарна. По крайней мере, именно так она убеждала себя, старательно игнорируя тихий внутренний голос, шептавший, что ей хотелось большего. Чан взглянул в телефон, быстро что-то напечатал и поднялся со своего места. — Ладно, спасибо за приглашение, Юми, но Минхо умудрился запереть себя снаружи квартиры, так что мне надо заехать к нему перед занятиями, — с показным драматизмом вздохнул он. — Вообще-то я тебя совершенно не приглашала. — Ну конечно не приглашала, — подмигнул он и исчез раньше, чем Юми успела продолжить спор. Как только он оказался достаточно далеко и уже не мог их услышать, Джихё со стоном закрыла лицо ладонями. — Господи, если мне ещё хоть раз придётся оказаться рядом с таким уровнем сексуального напряжения, я просто умру, — приглушённо пробормотала она. Очень неудачный момент, чтобы сделать глоток своего напитка. — Сексуального напряжения?! — переспросила Юми, едва не подавившись и совершенно ошеломлённая её словами. — Мы ещё не были в этом уверены, когда ты была с Джэхёном, но теперь это буквально витает в воздухе каждый раз, когда вы оказываетесь рядом. Аж дышать тяжело, — согласилась Мина, только усилив её смущение. Лицо Юми стремительно заливалось жаром, и от этого отрицать их обвинения становилось ещё труднее. — Может, вы уже просто трахнетесь по ненависти и покончите с этим? Вдруг выяснится, что хоть в чём-то вы всё-таки друг другу подходите, — с раздражённым вздохом добавила Джихё. Юми сухо рассмеялась. — Господи, вы вообще себя слышите? Я не собираюсь заниматься сексом с Чаном. Это отвратительно. — Тогда хотя бы перестаньте превращать каждый обед в прелюдию к порно. Само собой, Юми собиралась сообщить Чану, что отныне ему запрещено присоединяться к ней и её подругам за обедом. Ещё одной лекции об их «излучающем» сексуальном напряжении она точно не переживёт.

***

К пятнице всё немного улеглось. Чан послушался, когда Юми сказала, что Мина и Джихё попросили оставить их обеды только для них троих. Это было не совсем правдой, но оказалось лучшим оправданием, которое она смогла придумать, не упоминая, что её подруги уверены, будто они с Чаном хотят переспать. Так что теперь она почти не видела его, если не считать пары раз, когда он появлялся возле аудиторий после её занятий. Зато его сообщения приходили постоянно. Они постепенно стали чем-то привычным, естественной частью её дней. Они переписывались о самых обыденных вещах: оценках, надоедливых напарниках по лабораторным. Говорили и о личном: любимых песнях, целях на будущее. Каждый их разговор по-прежнему был полон саркастичных подколок и быстрых взаимных оскорблений, но в них уже не чувствовалось той прежней остроты. Теперь это скорее приносило ощущение уюта. Словно, продолжая разыгрывать взаимную ненависть, они могли защитить себя от того, во что всё это постепенно превращалось. В то же время сообщения от Джэхёна снова начали приходить. Пусть он и не видел этого собственными глазами, но уже услышал, что Юми и Чана неоднократно замечали вместе. В конце концов он даже заявился к её общежитию. Неделя спокойствия, которую она успела получить, оказалась гораздо длиннее, чем она ожидала. Юми захлопнула дверь прямо перед его носом и заявила, что теперь его совершенно не касается, с кем она проводит время. После той встречи она была благодарна хотя бы за капельку тишины. В её жизни спокойствие становилось всё большей редкостью. Юми с головой ушла в конспекты. В наушниках и полностью поглощённая учёбой, она даже не замечала, что рядом кто-то есть. Пока чьё-то присутствие не стало невозможно игнорировать. — Привет, принцесса, — поздоровался Чан, держа в руке стаканчик кофе. Он опустился на стул напротив, поставил стакан на стол и подтолкнул его к ней. Ей пришлось сдвинуть один наушник, чтобы услышать его, удивлённо нахмурив брови. — Ты что здесь делаешь? — спросила Юми. Он пожал плечами. — Ты сказала, что занимаешься, вот я и решил принести тебе кофе, чтобы помочь твоим мозгам. Он произнёс это так спокойно, что Юми пришлось бороться с тем, как от такого простого проявления заботы у неё сжалось сердце. На самом деле это было вовсе не таким уж простым жестом. Чан без предупреждения пришёл в библиотеку вечером пятницы, хотя обычно в это время держался как можно дальше от всего, что хоть как-то было связано с учёбой. Ради неё. — Ну... спасибо. Потому что мне кажется, мой мозг уже окончательно превратился в кашу, — пожаловалась Юми, сделав глоток. К тому же это оказался её любимый кофе. Значит, он наверняка спросил у Мины или Джихё, что она обычно заказывает. — Ты решил пропустить вечеринку? — Ага. Что-то вообще не было настроения. Сегодня просто хотелось спокойно провести вечер. Подумал, что свидание в библиотеке может оказаться даже забавным, — задумчиво ответил он. Юми фыркнула, заметив, как уголки его губ довольно поползли вверх. — Свидание? Чан моргнул так, словно её слова его глубоко задели, хотя Юми прекрасно понимала, что всё это часть его идеально отточенной игры, чтобы вывести её из равновесия. — А ты бы не назвала это свиданием? — с притворным разочарованием спросил он, опираясь головой на ладонь. — Нет. Я бы назвала это так: я уже несколько часов схожу с ума над учёбой, а ты заявился без приглашения. Он указал большим пальцем себе за спину, наполовину развернувшись на стуле. Угроза была пустой, и оба это понимали. — Так мне уйти? — с вызовом спросил он. Наверное, именно сейчас ей следовало сказать «да». Даже настоять на этом. Но он принёс ей кофе, настоящее жидкое золото для её перегруженного мозга, а шансы, что он вообще послушается её просьбы, и без того были почти нулевыми. — Ладно, — уступила Юми, надеясь, что прозвучала достаточно равнодушно. Она даже снова перевела взгляд на ноутбук, продолжая изображать полное безразличие, и принялась записывать «конспект», который уже не имел почти никакого смысла. Чан, похоже, удовлетворился этим и принялся раздражающе барабанить пальцами по столу, причём совершенно намеренно. Через несколько минут он выпрямился на стуле и, наклонившись вперёд, опёрся локтями о стол. — Должен признаться, — тихо произнёс он, — я немного разочарован, что ты и правда занимаешься. А ведь недавно ты дала мне такую надежду. Юми понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, о чём он говорит. Когда до неё наконец дошло, осознание тут же окрасило её лицо густым румянцем. — С тобой определённо что-то не так, — нахмурилась она. И, возможно, с ней самой тоже было что-то не так, раз ей это нравилось. — Может быть. Но, по-моему, тебе это нравится. Ты же буквально извивалась, когда я касался тебя за обедом. Теперь Юми окончательно убедилась, что надо было сразу выгнать его. Он прикусил щёку изнутри языком, тем самым привычным жестом, который мог свести её с ума, если бы она ему это позволила. А она, разумеется, не позволяла. — Ничего подобного, — слабо возразила Юми. Её отрицание казалось Чану по-настоящему милым. Он слишком отчётливо помнил, как отзывалось её тело на его прикосновения. Это впечаталось в его память и снова и снова прокручивалось в голове. Одного прикосновения к её бедру, даже сквозь одежду, оказалось достаточно, чтобы вызвать у неё такую реакцию, и это заставляло его чувствовать себя сильным. И пробуждало любопытство. — Правда? Не извивалась? — тихо рассмеялся Чан. — Значит, если я сейчас пересяду к тебе, тебя это совершенно не смутит? И если я снова прикоснусь к тебе так же, ты не начнёшь таять под моими пальцами? — Я не таяла под твоими пальцами. — Но стала бы, — уверенно ответил он. Его голос снова опустился до шёпота. — Если бы рядом не было твоих подруг, и я продолжил... ты бы растаяла. Теперь они молча смотрели друг на друга, словно решая, кто сдастся первым. В его глазах плясало возбуждённое предвкушение, а её взгляд был прищурен от раздражения. Или, если быть честной, от желания, которое Юми изо всех сил пыталась выдать за раздражение. — Ты слишком высокого о себе мнения, — фыркнула Юми, машинально выводя бессмысленные каракули на полях тетради. Он тихо усмехнулся без тени веселья. — Мне и не нужно так думать, — поправил он. — Ты уже сама мне это доказала. Терпение Юми лопнуло. Она с громким хлопком захлопнула ноутбук, пожалуй, даже слишком резко. Она отказывалась позволять ему говорить с такой уверенностью, будто он понимал её лучше, чем она сама. — Прости, ты не забыл, что всё это ненастоящее? Все эти твои прикосновения и идиотские реплики вообще не имеют никакого отношения к тому, о чём мы договаривались. Но её вспышка лишь сильнее его подстегнула. Он машинально прикусил губу. — Нет, не имеют. Это просто для моего собственного удовольствия. Как я уже говорил, с тобой слишком легко играться. — Так вот почему ты решил припереться ко мне в библиотеку вечером в пятницу вместо того, чтобы пойти тусоваться? Чтобы «поиграть у меня на нервах»? — с нажимом спросила Юми, специально выделив эти слова, чтобы показать, насколько нелепо это звучало. — Ну... ты ведь не сказала мне уйти. — Я задала вопрос. Чан провёл рукой по лицу, и от его прежней самоуверенности почти ничего не осталось. Впервые он выглядел так, будто с трудом пытался придумать какой-нибудь остроумный ответ. Так оно и было. Но Юми не собиралась отступать. Впервые за долгое время она чувствовала, что именно она контролирует ситуацию. — Не знаю, — наконец произнёс он. Юми тут же впилась в него взглядом. — Серьёзно, не знаю. Я просто хотел увидеть тебя. Юми недоверчиво фыркнула и покачала головой. — Не неси хуйню. Потому что этого просто не могло быть. Или она вообще неправильно его расслышала. Но всё в его поведении изменилось, и теперь она почти не узнавала Чана, сидевшего перед ней без своей привычной самодовольной ухмылки. — Понятно. Если я тебя дразню, то я «невыносимый», — начал перечислять он. — Если говорю с тобой честно, то несу хуйню. Скажи мне, принцесса, что тогда мне вообще делать? Юми тяжело сглотнула, пытаясь не думать о том, что скрывалось за его словами. Честно. Он сказал, что хотел её увидеть. И он говорил это всерьёз. Воздух между ними словно изменился. Стал плотнее, тяжелее, навалился на грудь так, что голос Юми едва не застрял в горле. — Ты опять надо мной, блять, издеваешься? — поморщилась она, ожидая, что он сейчас рассмеётся ей прямо в лицо. Что в следующую секунду снова станет тем Чаном, которого она знала. Но он не рассмеялся. — А ты сама как думаешь? Издеваюсь? — Да блять, нельзя же так! — простонала Юми, окончательно потеряв терпение. — Нельзя сначала говорить такие вещи, а потом строить из себя чёрт знает что и отвечать какими-то загадками. Она скрестила руки на груди, и Чан всё же сдался. — Ладно. Да, я хотел тебя увидеть. Это так плохо? — Да. Да. Это было плохо. Очень плохо. Потому что Юми должна была его ненавидеть. И она была уверена, что он тоже её ненавидит. Потому что всё это с самого начала не должно было стать настоящим. Потому что, как только они отомстят её ёбаному бывшему парню, как бы драматично это ни выглядело, жизнь должна будет просто вернуться в привычное русло, словно ничего этого никогда и не было. Но именно этого ли она хотела? Ведь должна была хотеть. Обязана была. — Хм. А мне, кажется, всё равно, — тихо выдохнул Чан. — А тебе? Он ждал её ответа, хотя уже знал, каким он будет. Теперь Юми стала для него открытой книгой. Он изучил её так, словно она была его самым любимым предметом. Неразгаданной загадкой, которую ему наконец удалось сложить воедино. И хотя Юми отчаянно пыталась заставить себя солгать и сказать «да», она просто не смогла. Вся её решимость исчезла в тот момент, когда он так неожиданно признался в своих чувствах, оставив её совершенно растерянной. — Нет, — едва слышно пробормотала Юми, и дыхание у неё сбилось. На его губах снова появилась ухмылка, но теперь она была другой. Уже не той самодовольной усмешкой, которой он пытался вывести её из себя, а скорее молчаливым признанием того, что однажды он сможет прикоснуться к каждому сантиметру её кожи. — Я так и думал, — сказал он, протягивая руку через стол и легко проводя кончиками пальцев по её ладони. Юми тут же отдёрнула руку, старательно игнорируя его тихий смешок. Она была уверена, что Чан когда-нибудь её доконает. И почему-то поймала себя на мысли, что, возможно, это не самый худший способ закончить эту историю.

***

Ни Юми, ни Чан не понимали, что делать после того вечера в библиотеке. Между ними повисло напряжение, слишком явное, чтобы его игнорировать. Юми знала, что первой поднимать эту тему не станет, но всё сильнее уставала делать вид, будто ничего не произошло. Однако, похоже, Чана это полностью устраивало. Он ни разу даже не упомянул тот разговор, продолжая писать ей сообщения и появляться возле её общежития и после занятий так, словно всё это по-прежнему было частью их плана. А может, так оно и было. Может, он был охуенно хорошим лжецом, но это всё равно не объясняло пропасть, возникшую между ними. Если в тот вечер он солгал, почему теперь ему так трудно смотреть ей в глаза? Юми не спрашивала, потому что боялась ответа. Любого из двух возможных. Но когда она обратилась за советом к Мине и Джихё, те были непреклонны. Они были убеждены, что с самого начала оказались правы: под всей этой ненавистью между ней и Чаном зарождался роман. Так что получить от них хоть какой-нибудь непредвзятый совет было практически невозможно. С этим Юми предстояло разбираться самой. А под «разбираться» она подразумевала продолжать этого избегать. Оставалось только надеяться, что Чан сломается раньше неё. После почти двух недель, в течение которых невысказанные слова едва не душили её, Юми уже начала верить, что ей действительно придётся забыть, будто того вечера никогда не было. Если бы Чан хотел об этом поговорить, он бы заговорил. Неважно, что то же самое можно было сказать и про неё. Это он всё начал, значит, и признать произошедшее должен был первым. Так было бы справедливо. Посреди дня, во время тридцатиминутного перерыва между занятиями, у Юми зазвонил телефон. Звонил Чан, и это как раз не было чем-то удивительным. К этому моменту он уже выучил всё её расписание наизусть. — Позволь пригласить тебя сегодня на ужин, — сказал Чан всего через несколько секунд после того, как Юми ответила на звонок. Юми закатила глаза, почти не обратив внимания на его предложение. — Было бы неплохо для начала хотя бы поздороваться. — Привет, — тут же произнёс он. — Позволь пригласить тебя на ужин. Если она согласится слишком легко, он сразу поймёт, что она только и ждала, когда он скажет что-нибудь подобное. А судя по тому, насколько прямо он это сказал, вернее, просто поставил её перед фактом, он явно рассчитывал, что она согласится. Можно было заставить его хотя бы немного поунижаться. — Соскучился, что ли? Хочешь снова меня увидеть? — съязвила Юми, позволив себе лишь этот единственный намёк на тот вечер в библиотеке. Но Чан умел отвечать в том же духе, только в десять раз лучше. — Просто подумал, что если мы сходим на ужин, ты сможешь выложить фотку в сторис. Ну, чтобы уже окончательно вжиться в роль, — невозмутимо объяснил он и рассмеялся, когда в ответ повисла тишина. — Что? Надеялась, я скажу, что хочу тебя увидеть? — Да пошёл ты. — Ты же говорила, что не будешь, — тут же напомнил он. — Помнишь? Если бы он сейчас её видел, то наверняка первым делом заметил бы, как она смутилась, а потом отпустил бы какую-нибудь идиотскую шутку о том, что его предложение всегда остаётся в силе. И Юми пришлось бы изо всех сил сдерживаться, чтобы не согласиться. — Прямо мастерски уговариваешь меня сказать «да», — язвительно заметила она. — Ну пожалуйста, позволь пригласить тебя на ужин. Я всё это время думал о нашем свидании в библиотеке и хочу сводить тебя на настоящее. Юми шумно выдохнула, так громко, что он наверняка услышал это даже через телефон. — Это не было свиданием, — поправила она. — И сегодня вечером я занята. Ложь, но пока Чану не обязательно было об этом знать. На его конце слышится какое-то движение, а затем его голос становится резким. — Занята чем? — Тебя это вообще не касается, — Юми не может сдержать улыбку, довольная собственной выходкой. — Но если тебе так уж интересно, сегодня вечером я встречаюсь с кое-кем. — Юми, — прорычал он, и это было чертовски горячо. Она попыталась представить выражение его лица в этот момент. Почему, чёрт возьми, он не мог позвонить по видеосвязи? От одной этой мысли она тут же почувствовала слабость. — Ну так во сколько ты за мной заедешь? — спросила Юми, и её голос, несмотря на всю эту игру, звучал приторно-сладко. Как мёд, скрывающий яд. Он громко выдохнул, и Юми услышала, как всё напряжение, которое он до этого держал в себе, наконец покинуло его тело. Если его настолько вывело из равновесия даже простое предположение, что она может увидеться с кем-то другим, почему он так долго не решался разобраться с этим постоянно висевшим между ними напряжением? Возможно, он был так же растерян, как и она. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — простонал он. — Я буду в семь. Он повесил трубку прежде, чем Юми успела доставать его вопросами по поводу первой половины его фразы. Он даже не потратил секунды, чтобы убедиться, что время её устраивает. Нет, Юми не знала, что именно она с ним делает, но это было неизбежно, она узнает. И он позаботится о том, чтобы девушка поняла это настолько полно, насколько возможно.

***

Юми было трудно выбрать одежду для ужина с Чаном. Во-первых, она всё ещё внутренне сомневалась из-за этой идеи, а во-вторых, не была уверена, насколько нарядно ей вообще нужно выглядеть. Если она будет выглядеть слишком хорошо, он решит, что она очень старается произвести на него впечатление, и потом она никогда не услышит конца подколам. Хотя она уже согласилась пойти с ним на ужин, так что, скорее всего, она уже подписалась на рассылку насмешек. Мина и Джихё выбрали ей наряд через FaceTime (и заодно любезно напомнили ей: «Хотя бы заставь его надеть презерватив»). В итоге они остановились на чём-то посередине между простым и праздничным, и к тому моменту, когда Чан постучал в её дверь, Юми уже как минимум дюжину раз поправила волосы. Когда она открыла дверь, он уставился на неё, а затем отвёл взгляд, медленно окинув её с головы до ног. Он резко втянул воздух и недоверчиво покачал головой. — Вау, — хрипло произнёс он. — Ты красивая. В его комплименте не было ни язвительного продолжения, ни скрытой насмешки, и он даже не стал дразнить её, когда Юми почувствовала, как её лицо начинает краснеть. Он взял её за руку и держал всю дорогу до своей машины, отпустив только для того, чтобы открыть ей дверь. Юми никогда бы не подумала, что он может быть таким джентльменом. Он не говорит Юми, какой ресторан выбрал, но поездка оказывается недолгой. Вскоре они приезжают и садятся за стол, а его рука снова находит её руку, пока они идут между рядами. Пока Юми сидит и просматривает меню, она не может не осознать, что, блядь, сидит на ужине с Бан Кристофером Чаном. И он смотрит на неё так, будто думает, что она этого не замечает. — Что? — спрашивает Юми, и он опускает голову, тихо смеясь. — Ничего, — говорит он. — Просто не могу поверить, насколько всё изменилось. — Ты всё ещё раздражаешь, не обольщайся. — Ага, ну, ты всё ещё согласилась пойти со мной на ужин, — пожимает он плечами. Он думает, что выиграл этим, и снова переводит внимание на меню. Но даже если он прав, Юми не собирается позволять ему так легко выставить её в неловком свете. — Ты бы умолял меня, если бы я не согласилась, — усмехается она. Его взгляд тут же возвращается к Юми, а озорной блеск в его глазах заставляет его сдерживать более непристойные мысли. — Знаешь, однажды этот ротик тебя до добра не доведёт. — Да? И как же? — Осторожнее, Юми, — предупреждает он, произнося слова сквозь стиснутые зубы. Юми одаривает его преувеличенно милой улыбкой, благодарит официантку, когда та возвращается с напитками, и Чан проклинает себя за то, что его возбуждает, как быстро Юми переключается с искусительницы на самого милого ангела. Он запинается, когда делает заказ, а Юми тихо смеётся, даже не понимая, что именно она является причиной этого. Учитывая, что Чан пригласил Юми на ужин, она чувствует себя достаточно уверенно, чтобы поднять тему того, что, чёрт возьми, вообще происходит между ними. А именно того вечера в пятницу, который они так и оставили без обсуждения. — Так, мы наконец-то поговорим об этом? — О чём? — Об этом, — Юми указывает между ними. Он даже не делает паузы, чтобы задуматься. — Мы ужинаем, — с лукавой улыбкой отвечает Чан. Юми понимает, что упрекать его за притворное непонимание не поможет ей получить ответ, поэтому она решает надавить дальше. — Но почему? — Я же сказал. Сможешь выложить фотку в сторис или ещё куда-нибудь. Уверен, Джэхён до сих пор сталкерит твои соцсети. Юми уже не раз замечала среди просмотров своих сторис какие-то случайные спам-аккаунты, так что знала: в этом он, скорее всего, прав. Но она также знала, что это не могло быть настоящей причиной. — Ещё ты сказал, что хочешь пригласить меня на «настоящее свидание», — напоминает Юми, и Чан откидывает голову на спинку диванчика. — Господи, Юми, — вздыхает он, сжимая пальцами переносицу. — Может, мы просто спокойно поужинаем, а о значении всех этих слов будем переживать потом? Разумеется, ответ был категорическим «нет», и Чан должен был этого ожидать, потому что её упрямство он понимал лучше, чем кто-либо другой. — Ага. Чтобы ты сделал вид, будто ничего не произошло, а я потом ещё несколько недель ломала голову? Конечно, Чан, — язвительно отвечает Юми. Наверное, ей не стоило упоминать, что она призналась, что всё это время продолжала думать о том вечере, потому что Чан тут же цепляется именно за эти слова и использует их, чтобы уйти от дальнейших ответов на её вопросы. — Я, оказывается, очень крепко засел в этой твоей хорошенькой головке, да? — ухмыляется Чан. — А может, это я засела в твоей, — тут же парирует Юми. — Что ты там говорил? Что-то вроде: «Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь»? Он проводит рукой по челюсти и шумно выдыхает через нос. Потому что Юми и правда не представляла, что она с ним делает. — Принцесса, ты не просто забралась мне в голову. Ты, блять, из неё вообще ни разу не уходила. Спустя несколько мгновений, словно по сигналу, им приносят заказ, и Юми так и остаётся сидеть неподвижно, совершенно ошеломлённая. Чан делает вид, будто ничего не замечает, уже оставив своё недавнее признание позади. — Боже, я жрать хочу, пиздец, — стонет он. Он откусывает кусок от своего блюда, а затем удивлённо смотрит на Юми, заметив, что она даже не шелохнулась. — Что такое? Хочешь сейчас сделать ту фотку для сторис? Если бы Юми услышала слово «сторис» ещё хоть один, мать его, раз, она была уверена, что просто взорвётся. И его прихватит с собой. Хотя бы для того, чтобы продолжать бесить его уже на том свете. — Не надо так, — сквозь зубы шипит Юми. — Не притворяйся, будто не понимаешь. — Ну извини, что пытаюсь быть убедительным фальшивым парнем. Теперь уже ничто не казалось фальшивым. И когда он произносит эти слова, они звучат как жестокое напоминание. Как болезненное пробуждение посреди прекрасного сна, когда тебя грубо выдёргивают обратно в реальность именно в тот момент, когда ты был погружён в него глубже всего. — Это ведь всё, кто ты для меня, разве нет? Мой фальшивый парень? Тогда почему ты говоришь и делаешь все эти вещи так, что они кажутся настоящими? — требует ответа Юми. Теперь о еде почти никто из них не думает, а люди за соседними столиками наверняка слышат куда больше их ссоры, чем им хотелось бы выносить. Юми готова поклясться, что женщина за столиком справа смотрит прямо на них, а потом наклоняется к своей дочери, чтобы что-то прошептать ей на ухо. Оставалось надеяться, что она советует ей никогда не связываться с такими идиотами, как Чан. Он потирает виски, с каждой минутой выглядя всё более уставшим. — Я сам пытаюсь это понять. Я придумал идиотский план, а потом в какой-то момент границы просто размылись. — Это ты их размыл! — яростным шёпотом восклицает Юми, широко распахнув глаза от неверия. — Но ты мне позволила, — просто отвечает он, и Юми не может этого отрицать. Хотя за то, в каком положении они оказались сейчас, он всё равно виноват куда больше. — Послушай, давай поговорим об этом по дороге домой, ладно? Это была его попытка уйти от разговора, и Юми должна была это понимать, но всё равно уступила. Она даже не удивилась, когда в машине он снова отказался обсуждать эту тему, а когда попытался положить руку ей на бедро, она оттолкнула её. Он это заслужил, но всё равно внутри мрачно надулся. Если он не мог дать Юми ответов, она больше не собиралась отдавать ему частичку себя, она очень постарается этого не делать. Сказать легче, чем сделать. Когда Чан подвозит Юми, она почти не прощается с ним, и он понимает, что всё проебал. При мысли о том, что он, возможно, уже не сможет всё исправить, у него панически сжимается грудь, он отпустил её, так и не рассказав всего, о чём думал последний месяц. Он даже не уверен, даст ли Юми ему ещё один шанс, но понимает, что прежде, чем снова встретиться с ней, ему нужно разобраться в собственных мыслях. Ради них обоих.

***

Сообщений становилось всё меньше, а потом они и вовсе прекратились. Юми не видела Чана целую неделю. Может, она всё-таки достаточно сильно на него надавила, и он испугался. Хотя бы для вида мог бы с ней «расстаться». Впрочем, Юми никогда не считала Чана человеком, которого вообще можно чем-то напугать. Особенно с его вечной самоуверенностью. — Да все мужики такие. Как только всё, блядь, становится слишком серьёзно, они сразу дают заднюю, — говорит Джихё, поправляя топ. Сейчас все трое собирались в комнате Юми в общежитии, потому что в ту же минуту, как она написала в общий чат, что ей до смерти хочется куда-нибудь выбраться, Мина и Джихё были готовы едва ли не вынести её дверь. И Юми не могла их за это винить. Обычно именно она никогда ничего не предлагала первой, но сейчас ей казалось, что это единственное, что ещё могло её отвлечь. — Мне кажется, он просто сам запутался, — гораздо спокойнее замечает Мина. — То есть... ты сама вообще знаешь, чего хочешь? — Да, — улыбается Юми. — Я хочу выбраться куда-нибудь, хорошо провести время и забыть обо всём этом. Мина закатывает глаза, прекрасно понимая, что Юми просто пытается этого избежать, а Джихё театрально хватается за сердце. — Моя Юми вернулась, я сейчас расплачусь. Юми прекрасно понимала, что вечеринка не станет волшебным лекарством от всех её проблем. Скорее наоборот, именно из-за одной из них почти все эти проблемы и начались. Но другой вариант заключался в том, чтобы провести ещё одни выходные в общежитии, мысленно готовя очередную речь о том, какой Чан трус. Так что да. Она собиралась на вечеринку. — Ты ведь понимаешь, что они оба, скорее всего, будут там? — напоминает Мина. Оба главных бедствия в её жизни. Только по совершенно разным причинам. — Всё нормально, — отмахивается Юми. — Я вообще не замечу, что они там. Из всех троих не было ни одного человека, который поверил бы этой лжи. Но спорить никто не стал.

***

И всё же, возможно, им стоило поспорить хотя бы немного, потому что, тогда Юми ещё раз подумала бы, прежде чем оказаться в нынешней ситуации. А нынешняя ситуация заключалась в том, что она искала среди моря людей одного-единственного человека, хотя сама даже не была уверена, что станет делать, если найдёт его. Мина тоже это замечает, наблюдая, как взгляд Юми скользит по всему залу, пока та время от времени кивает, делая вид, будто внимательно слушает разговор. На самом деле за последние три минуты Юми не уловила ни единого слова из того, что говорила Мина. И хотя людей вокруг было полно, Юми была уверена, что сможет узнать Чана в любой толпе. Но пока его нигде не было, и она никак не могла понять, чувствует ли из-за этого облегчение или разочарование. К сожалению, зато она заметила Джехёна. Он стоял в глубине зала, выглядя так, словно происходящее его совершенно не коснулось, неторопливо потягивал напиток, рядом с ним с одной стороны стояли друзья, а с другой какая-то девушка. Но он выглядел безучастным, почти не обращал на неё внимания и лишь равнодушно кивал в ответ на разговор. Он выглядел так же, как Юми, словно тоже искал кого-то среди всего этого хаоса. — Юми! — окликнула Мина, и Юми тут же повернулась к ней. — Ты меня вообще слушаешь? — Эм... да, — соврала Юми. Мина упёрла руки в бока и вопросительно вскинула брови. — Правда? Тогда как думаешь, мне стоит подойти к нему и заговорить? Она указала куда-то слева от Юми, но в той стороне стояло по меньшей мере пятеро парней, любого из которых она могла иметь в виду. Конечно, Юми сразу бы поняла, о ком речь, если бы, пока искала Чана, не витала мыслями где-то совсем в другом месте. — Эм... о ком? — осторожно спрашивает Юми, и Мина раздражённо стонет. — Прости! Кажется, мне нужен ещё один коктейль. Чтобы проветрить голову. Юми направляется на кухню прежде, чем Мина успевает что-либо возразить. Столешницы были заставлены брошенными пластиковыми стаканчиками и полупустыми бутылками с алкоголем. Заманчиво. Но вместо этого она открывает холодильник и достаёт одну из оставшихся неоткрытых банок. Когда Юми оборачивается, она замирает на месте. Крепкая грудь преграждает ей путь, не давая пройти. Она уже собирается возмутиться, напомнить тому, кто перед ней стоит, что существует такая вещь, как личное пространство, но стоит ей поднять взгляд, как слова так и не срываются с языка. Конечно же, это Джехён. — Юми... — запинается он, внимательно вглядываясь в её лицо, словно успел забыть его черты. Сердце Юми начинает биться чаще, но вовсе не из-за чего-то другого, кроме неловкости от встречи с человеком, которого когда-то она считала целым миром. — Оставь меня в покое, Джехён, — бросает Юми, и он делает шаг назад, оставляя между ними немного пространства и позволяя ей уйти, если она этого захочет. Но она не уходит. Пока. Он замечает, что Юми остаётся на месте, и это словно подталкивает его заговорить снова. — Оставлю, — кивает он. — Но ты так и не дала мне возможности всё объяснить, а мне нужно, чтобы ты знала, как сильно я жалею о том, что сделал. — Ага. Ну и заебись. Он вздыхает. Между ними повисает короткое молчание, и за это время перед глазами Юми снова всплывает картина, как он целует ту девушку. — Ты с ним? — тихо спрашивает Джехён. Юми смотрит на него с притворным непониманием, плотно сжав губы. На этот раз он говорит громче, уже намеренно. — Не строй из себя дурочку, Юми, прошу. Ты с Чаном? — Я ничего тебе не должна. — Не должна. Но я должен тебе объяснение. И если ты с Чаном... — он не договаривает, и это становится последней каплей. Юми убеждает себя, что её злость вспыхнула исключительно из-за Джехёна, но отрицать было бессмысленно: половина этой злости накопилась за все те дни, пока рядом не было Чана. — И что тогда? Тогда это уже не имеет значения? То, что ты мне изменил, сразу становится оправданным только потому, что я с Чаном? — срывается Юми, и с каждым словом её голос звучит всё громче. — Знаешь что, Джехён? Во всём этом виноват только ты, потому что именно ты всё, блять, проебал. Даже сквозь грохочущую музыку её голос разносится по комнате, и несколько человек с любопытством оборачиваются в их сторону. Кто-то проталкивается сквозь толпу и заходит на кухню как раз в тот момент, когда Джехён открывает рот, чтобы возразить. — Здесь всё в порядке? Они оба поворачиваются на голос, хотя Юми и не нужно этого делать, чтобы узнать его. Этот голос стал её любимым. Даже когда Чан дразнил её или шептал пошлые намёки только для того, чтобы вывести её из себя. — Чан... — тихо произносит Юми. Он сразу направляется к ней, полностью игнорируя тяжёлый, немигающий взгляд Джехёна. В несколько быстрых шагов Чан оказывается рядом с Юми, обнимает её за плечи и притягивает к себе, словно вовсе не игнорировал её целую неделю. — Привет, малыш. Ты в порядке? — спрашивает он, убирая выбившуюся прядь волос ей за ухо. «Малыш». Это было что-то новое. Он называл её «принцессой» столько раз, что Юми давно перестала считать, но всё началось как подколка и так никогда по-настоящему не ощущалось чем-то большим. А вот «малыш» заставила её сердце бешено колотиться, а мысли пуститься вскачь. — Да, всё нормально, — сглатывает Юми, неожиданно находя пол куда интереснее всего остального. На секунду Юми совсем забывает о Джехёне, стоящем перед ней, и это напоминает ей, что поступок Чана, скорее всего, напрямую с этим связан. В конце концов, первоначальный план заключался в том, чтобы отомстить Джехёну, а какой момент подошёл бы для этого лучше, чем сейчас? Финальный акт спектакля, который они разыгрывали уже несколько месяцев. — Значит, вы всё-таки вместе, — заключает Джехён, хмурясь. — Не выгляди таким расстроенным, — с коварной ухмылкой говорит Чан. — Я буду обращаться с ней лучше, чем ты когда-либо смог бы. Не принимай его слова всерьёз, напоминает себе Юми. Он не это имеет в виду. Всё это лишь представление. Но, как и всегда, он говорит так, будто всё это правда, вкладывая в свои слова такую убедительность, что Юми не может её игнорировать. — Ты её недостоин. Юми уже собирается вмешаться, напомнить Джехёну, что он не имеет никакого права решать, что или кто для неё достаточно хорош, и что уж от него-то слышать подобное было особенно лицемерно. — А ты, значит, был? — без тени веселья усмехается Чан. — Пойдём, малыш. Давай уйдём отсюда, ладно? Он слегка сжимает её плечо, глядя на неё сверху вниз и ожидая, что Юми согласится. Но, переводя взгляд с него на Джехёна, Юми вдруг перестаёт принадлежать самой себе. Она притягивает лицо Чана к себе, на мгновение замирая, чтобы понять, как он отреагирует. Когда он сам преодолевает оставшиеся между ними несколько сантиметров, её ресницы дрожат, глаза закрываются, и его губы впиваются в её. Поцелуй получается коротким, мягким, сдержанным и совсем не таким, каким Юми представляла себе поцелуй с Чаном. Или каким ей хотелось, чтобы он был. Но своей цели он достигает. Джехён молча стоит на месте, а на его лице застыло самое приятное из всех возможных выражений: неподдельное возмущение. Чан тоже это замечает, и с его приоткрытых губ срывается тихий смешок. Наверняка он выжжет этот момент у себя в памяти, чтобы вспоминать его всякий раз, когда ему понадобится поднять себе настроение. А Юми, разрываясь между чувствами после поцелуя, присутствием Джехёна и словами Чана, пока всё же удерживает себя в руках. Она хватает Чана за руку и тянет его за собой. — Да. Пойдём. Они пробираются сквозь толпу и добираются до заметно более пустой части дома. Только там Юми наконец отпускает его руку. Если повезёт, он снова начнёт её игнорировать, и им не придётся обсуждать всё, что только что произошло. К сожалению, в последнее время удача была явно не на её стороне. — Смелый ход, малышка, — с усмешкой бросает Чан. Вот оно снова. Только на этот раз Джехёна рядом нет, так что списать это обращение на спектакль уже не получится. Делает ли это ситуацию лучше или хуже? Юми не уверена. — Заткнись, — бормочет Юми. — Я правда больше не хочу здесь находиться. Её вечер был испорчен, и она поклялась, что с вечеринками покончено навсегда. По крайней мере, в общежитии она могла уберечь себя от случайной встречи лицом к лицу с кем-то, кто либо изменил ей, либо отказывался говорить о своих чувствах. — Я отвезу тебя домой, — заявляет Чан, а не предлагает. — Я не сяду с тобой в машину. Ты пил. Это было предположение, но вполне разумное. Хотя, очевидно, ошибочное, потому что он тут же приподнимает бровь и качает головой. — Вообще-то я не выпил ни капли алкоголя, — возражает он, доставая ключи из кармана и начиная крутить их на пальце. Ну конечно. Вот и не осталось этого предлога. — Как хочешь. Он воспринимает это как её неохотную капитуляцию, теперь берёт Юми за руку и ведёт к своей машине, припаркованной всего в нескольких шагах вниз по улице. И несмотря на поцелуй, Юми всё ещё нечего ему сказать. Вернее, сказать ей было слишком много чего, но желания говорить не было, если он сам не собирался начать первым. Так между ними повисает тяжёлая тишина, оставляя Юми лишь с ощущением его губ на своих. — Сегодня ты тихая, — замечает он, бросая на неё взгляд, которого она не возвращает. Юми продолжает прижиматься головой к окну. От событий этой ночи и выпитого алкоголя у неё уже начинает тупо болеть голова. — Я всё ещё злюсь на тебя, — ворчит Юми. Его руки чуть сильнее сжимают руль, язык скользит по зубам. — Я знаю, — бормочет он. — И мне кажется, я снова тебя ненавижу. — Ну, это «снова» даёт мне хоть какую-то надежду, — уголки его губ приподнимаются. — Значит, какое-то время я всё-таки был на твоей стороне. — Был. Пока ты не перестал со мной разговаривать и не сбежал как трус, — язвит Юми, наблюдая, как его плечи опускаются, а улыбка исчезает так же быстро, как появилась. Она почти жалеет, что сказала это. Потому что все её предыдущие оскорбления были быстрыми, бессмысленными уколами, которые он мог просто отмахнуть. А это было сказано с намерением, с горечью, которую он уже не сможет забыть через несколько секунд. — Да, я заслужил это, — вздыхает он. — Мы поговорим скоро, ладно? Когда ты не будешь навеселе и когда тебя не будет так переполнять всё это. — Я тебе не верю, — ровно говорит Юми, всё ещё не поднимая головы от стекла. Он тянется через центральную консоль к её руке и проводит большим пальцем по её коже. — На этот раз я правда это имею в виду. Потому что я сходил с ума без тебя. И этот поцелуй только окончательно всё решил. — Пожалуйста, — вынужденно фыркает Юми. — Это едва можно назвать поцелуем. Едва. В буквальном смысле её попытка преуменьшить произошедшее была не совсем неправильной: всё длилось недолго, в нём не было той страсти, которая, как она знала, была у них обоих. Но, несмотря на это, он полностью захватил её мысли, так что очевидно, что это было далеко не «едва что-то». — Я знаю. В этом и проблема. Мне нужно больше. Теперь Юми поворачивается к нему, пытаясь понять выражение его лица. Впервые оно непроницаемо, лишено той привычной самодовольной ухмылки. Ей хочется сказать ему, что если ему нужно больше, пусть просто сделает это, что он может получить всё, чего хочет, стоит ему только произнести эти слова. Но сегодня ночью эти слова так и не слетают с её губ, и Юми снова закрывает глаза, прижимаясь к стеклу. Перед тем как она уходит в общежитие, Чан снова тянется к её руке и подносит её к своим губам. — Скоро. Обещаю. Юми кивает, пытаясь ему поверить, хотя в глубине души задаётся вопросом: не будет ли ей больнее, если это произойдет взаправду?.

***

Юми никогда особенно не любила оставлять незавершённые дела. Именно поэтому, после нескольких недель, в течение которых она водила Джехёна за нос фальшивыми отношениями, и после того, к чему всё это привело на вечеринке прошлой ночью, Юми решила наконец поговорить с ним начистоту и хотя бы выслушать, что он скажет, прежде чем окончательно закрыть эту главу. Она ничего ему не была должна, это уж точно, но чувствовала, что должна это самой себе. Объяснение, почему он так с ней поступил, чтобы наконец унять мысли, которые так и не исчезли до конца. В конце концов, он и сам сказал, что должен объясниться. И, возможно, всё это усиливалось тем, что день уже почти прошёл, а от Чана не было ни сообщения, ни звонка, вообще ничего. Он сказал лишь: «Скоро», а не «Завтра», но всё же. Ей хватило бы хоть какого-нибудь знака, чтобы успокоиться, но он не удостоил её даже этим. Поэтому, нанеся последний слой блеска для губ, Юми решила, что с макияжем покончено, и мысленно приготовилась к надвигающейся катастрофе. Зато выглядела она неотразимо, именно такой, какой Джехёну больше никогда не заполучить. Но, как это обычно бывало, ничто не могло пойти по плану. Удача снова была явно не на её стороне, поэтому Юми совсем не удивилась, когда стук в дверь нарушил её вечер. — Привет, принцесса, — с улыбкой произнёс Чан, когда Юми распахнула дверь. Затем его взгляд медленно скользнул по её телу, и он машинально прикусил нижнюю губу. — Отлично выглядишь. Вот же чёрт. Почему он решил появиться именно сейчас? Одно сообщение, возможно, спасло бы её от того, что она сама того не желая назначила две встречи на одно и то же время. А может, виновата была она сама, решив, что Чан снова исчез и сегодня. — Спасибо, — слабо улыбнулась Юми и снова подошла к зеркалу, ещё раз окидывая себя взглядом. Смотреть Чану в глаза было слишком неловко, ведь она собиралась идти к своему бывшему, после того, как между ними с Чаном, казалось, почти появилось... что-то. Что-то настоящее, выходящее за рамки их фиктивных отношений. Он сразу почувствовал, что она что-то скрывает, и подозрительно наблюдал за ней. — Куда-то собираешься? — спросил он, и Юми тихо выругалась себе под нос. Ну вот. Сейчас начнётся. — Что-то вроде того. — Это ещё что должно значить? В его голосе уже звучало обвинение, хотя она ещё даже не сбросила на него эту бомбу. Значит, стоило заранее приготовиться к его реакции. В лучшем случае он просто психанёт и уйдёт, а разобраться с этим можно будет потом, после разговора с Джехёном. В худшем всё закончится полноценной ссорой прямо в её комнате общежития, незадолго до другой, неизбежной, ссоры с Джехёном. — Я иду к Джехёну, — тихо сказала Юми, и её тут же накрыло чувством вины, когда его лицо мгновенно изменилось. Но ей не за что было чувствовать себя виноватой. Она имела полное право поставить точку, особенно когда Чан сам до сих пор не дал ей той откровенности, которой она ждала. И всё же она невольно задавалась вопросом, правильный ли выбор делает. У Чана кровь будто застыла в жилах. Он ждал, что Юми сейчас рассмеётся ему в лицо, скажет, как глупо он выглядит, когда злится. Бросит какую-нибудь язвительную колкость, что-нибудь раздражающее. Хоть что-нибудь. Ему было плевать что, лишь бы это означало, что она не наряжается сейчас ради встречи со своим ебучим бывшим, который ей изменял. Но девушка ничего не сказала, лишь неловко переступила с ноги на ногу. — Юми, ты же, блять, несерьёзно. — Я просто хочу его выслушать, — ровно ответила она. — Не думаю, что это преступление. — Нет, не преступление, но, господи, блять, ты серьёзно вырядилась вот так, чтобы просто «его выслушать»? Юми опустила взгляд на себя. На ней были кружевное боди и юбка. Не для того, чтобы понравиться ему, вовсе нет. Она хотела лишь напомнить Джехёну, что именно он потерял. Немного театрально? Возможно. Но разве она не имела права на эту театральность, когда собиралась встретиться с человеком, из-за которого начала сомневаться, достаточно ли она хороша? Безусловно, имела. — Да! И что в этом такого?! — Всё, блять, в этом не так! — Господи, Чан, ты получил то, чего хотел, — раздражённо воскликнула Юми, вскидывая руки. — Уверена, ты до конца жизни не забудешь выражение его лица, когда он увидел, как мы целовались прошлой ночью. — Ты правда думаешь, что после того поцелуя меня волновало выражение его лица, Юми? — недоверчиво спросил он. — Я думал о тебе. Только о тебе. И о том, насколько это казалось правильным. Неужели это было его признание? Всё начинало выглядеть именно так. Если бы только оно прозвучало не в такой ужасный момент и не при таких ужасных обстоятельствах, она, возможно, была бы счастлива. Но сейчас эти слова будто выбили воздух из её лёгких, оставив её безмолвной и растерянной. — Да пошло нахер то, чего я хотел тогда. Сейчас я хочу только одного: чтобы ты наконец поняла, что заслуживаешь большего, чем человека, который разбил тебе сердце и растоптал твоё доверие самым отвратительным способом, — закончил он, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не притянуть её к себе и не закричать, что этим человеком должен быть он. Именно он даст ей всё, чего она заслуживает. И сделает это целью всей своей жизни. — Я просто хочу его выслушать, — снова повторила Юми, с нажимом. Но как бы правдиво это ни звучало, как бы убедительно она ни говорила, Чан отказывался это принимать. — Ну да, — усмехнулся он, проводя рукой по волосам. — Уже не могу дождаться, когда снова увижу вас двоих, сосущихся в углу на каждой вечеринке. Юми открыла рот, собираясь возразить, но он уже направился к двери, не в силах выдержать ни секунды дольше, глядя на неё и понимая, что она не будет принадлежать ему. — Надеюсь, у вас всё получится, Юми. Дверь задрожала, когда Чан с грохотом захлопнул её за собой, и комната сразу стала холоднее, пустее. И не только потому, что он физически ушёл, но и из-за того, что это значило. Человек, которого Юми ненавидела и которого, как она была уверена, ненавидел её саму, меньше чем за два месяца заставил её почувствовать себя более замеченной и более ценной, чем Джехён за все девять. Он вложил в фальшивые отношения больше сил, чем Джехён когда-либо вкладывал в настоящие. И теперь она собиралась отказаться от этого ради призрачного чувства завершённости с человеком, который однажды сломал её. До этого Юми пыталась убедить себя, что её чувства так и не стали настоящими. Что, конечно же, сердце будет биться чуть быстрее, когда Чан вспоминает какие-то мелочи о ней; что, конечно же, ей нравится, как ласковые прозвища слетают с его губ; что, конечно же, она не может перестать думать о нём во всех возможных смыслах, от самых невинных до откровенно грязных. Всё это, разумеется, имело смысл, ведь он был тем самым привлекательным парнем, с которым она притворялась, что встречается. Это не имело никакого отношения к самому Чану. Всё дело было лишь в том, что её тело и разум слишком остро откликались на то, чего ей так долго не хватало. Но больше она уже не могла лгать самой себе. И именно поэтому впервые за долгое время Юми точно знала, что ей нужно сделать. Она набрала важное для неё самой сообщение Джехёну, тщательно обдумывая каждое слово. Это будет последнее, что она когда-либо ему скажет. По крайней мере, последнее в той ситуации, где он всё ещё считал, что у него есть хотя бы крошечный шанс вернуть её.

Юми

Вообще, я не приду сегодня

Я все обдумала, никакое твое слово не заставит меня забыть о твоем поступке

я этого не заслужила

но теперь я знаю, чего заслуживаю

надеюсь, ты сделаешь выводы и больше не повторишь таких ошибок в новых отношениях

Сообщения от Джехёна посыпались одно за другим. Сначала отчаянные мольбы и извинения, затем злые сообщения о Чане. Юми не ответила ему и даже не подарила утешения в виде отметки о прочтении. Вместо этого она включила режим «Не беспокоить» и отбросила телефон себе за спину, надеясь, что тот затеряется где-то в складках постели. Хоть она и поступила правильно, но неизбежная скорбь по тому, что когда-то у неё было, никуда не исчезла. Единственный человек, от которого ей сейчас хотелось утешения, был Чан, но она понимала, что должна дать себе время всё осмыслить и пережить как следует. Да и ему, наверное, тоже хотелось какое-то время побыть подальше от неё. Поэтому Юми не звонила ему и не писала. Она избегала всех мест, где знала, что он обычно бывает. Старалась стать для него настолько несуществующей, насколько это вообще возможно. И хуже всего было то, что он даже не пришёл её искать. Она никак не могла знать, насколько отчаянно в это же время Чан хотел увидеть её имя в верхней части экрана своего телефона или как ждал её у библиотеки в те дни, когда знал, что обычно она приходит туда заниматься. Она не знала, что в ту первую ночь он допоздна не ложился спать, надеясь, что она ему позвонит. Каждое новое уведомление заставляло его сердце подпрыгивать, и после восьмого, которое оказалось не от неё, он наконец просто выключил телефон. Ему не были нужны ни расстояние, ни время. Ему была нужна Юми. И больше всего он хотел, чтобы она поняла: она заслуживает большего. Что он способен дать ей это большее. Но он не мог винить её ни в чём. Он мог винить только себя за то, что не сказал ей об этом раньше. Когда прошла целая неделя, а с её стороны всё ещё царило молчание, Чан решил, что Юми простила Джехёна и снова к нему вернулась. И ему оставалось лишь научиться с этим жить.

***

Дни тянулись медленно, однообразно. И хотя Юми убеждала Мину и Джихё, что это помогает ей исцелиться, те лишь жаловались, что она просто бессмысленно утопает в своём отчаянии. «Детка, иди уже забери своего мужика», было их любимой фразой всю эту неделю. И Юми правда хотела. Но она не знала, как посмотреть Чану в глаза после того, чем всё закончилось. Её не отпускал страх, что он просто не ответит ни на звонки, ни на сообщения, поэтому она даже не пыталась. Нет, она решила, что ей придётся просто прийти к нему домой. Да, в девять часов вечера. Потому что откладывать это дальше она уже не могла. Эта тоска по нему почти полностью её поглощала. Хотя Чан уже не раз бывал у неё в общежитии, сама Юми никогда не приходила в его квартиру. Добраться до жилья за пределами кампуса, где он жил, было куда менее удобно. Адрес Чана ей пришлось узнать у его соседа по квартире, Минхо, с которым она уже была знакома благодаря общему предмету в прошлом семестре. К тому же он несколько раз писал ей, буквально умоляя сделать хоть что-нибудь с унынием Чана, потому что оно «превращало его жизнь в сущий кошмар». Квартира находилась за пределами кампуса, но совсем недалеко, и решимость Юми оказалась сильнее тревоги от того, что придётся идти одной ночью. Хотя Чан, конечно, точно не пришёл бы от этого в восторг. И всё же все пятнадцать минут пути Джихё оставалась с ней на телефоне, что хоть немного успокаивало их обеих. Когда Юми добралась до квартиры, она едва смогла заставить себя постучать. Теперь, когда между ней и Чаном оставались лишь дверь и тонкие стены, вся её решимость стремительно испарялась. Кулак коснулся дерева почти сам собой, раньше, чем она успела это осознать, и уже через мгновение дверь резко распахнулась. — Привет, — с трудом выдавила Юми. Всё её самообладание исчезло в ту же секунду, как она увидела его перед собой. — Юми? — спросил Чан, моргнув, словно пытаясь убедиться, что она ему не мерещится. Он уже начал смиряться с тем, что её присутствие в его жизни осталось в прошлом, превратилось в дорогое воспоминание, за которое ему оставалось только держаться. — Ты... Господи, на улице же совсем темно. Давай, заходи скорее. Он взял Юми за руку и потянул внутрь, проводив её прямо в свою комнату. Минхо был дома, и Чану совсем не хотелось, чтобы сосед услышал тот момент, когда девушка, из-за которой он уже почти потерял рассудок, окончательно поставит между ними точку. Хотя можно ли вообще сказать «поставит точку», если между ними с самого начала так и не появилось ничего по-настоящему определённого? Его комната почти ничем не отличалась от комнаты любого другого студента. На письменном столе вперемешку лежали книги и бумаги, а мусорное ведро было забито пустыми банками из-под энергетиков. Но это была его комната. И от одной этой мысли сердце Юми чуть сжалось. — Не могу поверить, что ты одна дошла сюда так поздно, — с укором сказал он. Он жестом предложил ей сесть на кровать, а сам опустился на стул напротив. И Юми невольно сникла, почувствовав расстояние между ними. — Мне нужно было тебя увидеть, — тихо прошептала она. Чан цокнул языком, стараясь не растаять от этих слов. Потому что в его представлении Юми теперь была с Джехёном, и наверняка существовало какое-то другое, вполне разумное объяснение тому, почему она появилась у него дома в девять вечера. Он понятия не имел, какое именно, но оно ведь должно было быть. — Знаешь, если бы ты просто написала мне, я был бы у тебя через несколько минут, — твёрдо сказал он. — Вообще-то, нет, не знала, — возразила Юми, скрестив руки на груди. — Особенно после того, как ты в прошлый раз просто вылетел от меня. Возможно, у него были на это причины. Но всё же. — А ты можешь меня за это винить? Ты сказала, что идёшь к своему бывшему, который, между прочим, тебе изменил. А потом даже не удосужилась ни написать, ни позвонить. И что, по-твоему, я должен был думать? — Вообще-то, ты тоже мог написать или позвонить мне! — Я думал, ты к нему вернулась! Он поднялся на ноги, тяжело дыша, и выглядел настолько потерянным, что вся злость Юми мгновенно испарилась. — Не вернулась, — сказала она уже гораздо тише. — В тот вечер я даже не увиделась с ним. С тех пор мы вообще не разговаривали. Хотя нет, это не совсем правда. Он засыпал меня сообщениями, а я просто игнорировала их. Его взгляд смягчился, и он преодолел разделявшие их несколько шагов, опускаясь рядом с ней на кровать. Матрас слегка прогнулся под его весом. — Почему? На этот вопрос существовало миллион ответов, и Юми не знала, какой из них был правильным. Поэтому сказала первое, что само сорвалось с языка, даже не успев как следует подумать. — Потому что я поняла, что мне тоже нужно больше, — призналась она. — Хватит притворства. Хватит лжи. После этих слов на душе стало легче, но сама комната будто стала теснее, а в горле встал ком, потому что Чан ничего не сказал, не пошевелился. Кажется, он даже перестал моргать. Он и сам не понимал, почему так смотрит на неё. Просто её слова ошеломили его. Всё, что она только что сказала, он прежде слышал лишь в своих мечтах. И теперь боялся открыть рот, потому что казалось: стоит ему заговорить, и он проснётся, а Юми снова исчезнет. Юми начала подниматься с кровати, из последних сил сдерживая слёзы обиды и унижения. — Прости... Мне не стоило приходить... Его пальцы мягко, но крепко сомкнулись вокруг её запястья, и она с тихим вздохом снова опустилась на кровать. — А я уже давно не притворяюсь, — едва слышно произнёс он. Теперь молчала уже Юми. — Ты права. Я оказался трусом. Я так сильно хотел быть с тобой, что просто не знал, как это сказать. Он осторожно коснулся ладонью её щеки, едва поглаживая кожу большим пальцем, словно убеждался, что и она сама, и этот момент настоящие. — Я должен был рассказать тебе всё. Как часто думаю о тебе. Как ненавижу, когда тебя нет рядом. Между ними почти не осталось свободного пространства. Их лбы едва не соприкасались, дыхание смешивалось. — Я всё никак не могу выбросить из головы тот поцелуй, — выдохнул он. — И чувствую себя эгоистом из-за того, что хочу большего. Юми покачала головой. — Ты не эгоист, — прошептала она. В уголках его губ появилась едва заметная улыбка. — Нет, эгоист. Потому что я хочу, чтобы ты была только моей. — Тогда я твоя, — просто сказала Юми, словно такие слова не меняли абсолютно всё. Она была его, хотя он сам этого даже не знал. Он больше не мог сдерживаться. За последний месяц он и так слишком долго себя сдерживал. Эти слова окончательно его обезоружили. — Можно я поцелую тебя? По-настоящему, на этот раз? Его взгляд опустился к её губам, ожидая, почти умоляя о разрешении. Юми быстро кивнула, и этого оказалось достаточно. Он положил ладонь ей на щёку, большим пальцем коснулся линии челюсти и мягко притянул её к себе. Его губы накрыли её. На этот раз со всей страстью, которую они оба так долго сдерживали. Поначалу поцелуй был мягким, нежным. Их губы двигались навстречу друг другу с той осторожностью, с какой рождается любовь. Но очень быстро нежность сменилась отчаянным желанием. Пальцы Юми скользнули в его волосы. Сначала осторожно, но затем она потянула их у самых корней, и Чан глухо простонал ей в губы. Этот звук. Этот дьявольский, греховный звук. От него жар внизу живота вспыхнул с новой силой. Юми стала целовать его ещё жаднее, их языки переплелись. Он мягко прикусил её нижнюю губу, слегка оттянул её зубами, а затем опустил голову к её шее. И когда Юми инстинктивно запрокинула голову, открывая ему ещё больше кожи, на которой он мог оставить свои отметины, Чан не смог сдержать усмешку. Ему безумно нравилось, что он так на неё действует. Парень понял это ещё тогда, за обедом, когда всё, что ему оставалось, это едва касаться её бедра под столом. Но сейчас девушка сама ему позволяла. Так кто он такой, чтобы отказаться? Он слегка прикусил её кожу, а затем провёл языком по каждому оставленному следу, успокаивая, присваивая. — Моя, — пробормотал он ей в шею, а затем, покрывая её поцелуями, снова поднялся к её губам, замерев в считаных миллиметрах от них. — Чан, — хрипло выдохнула Юми, — я хочу тебя. Его губы снова жадно накрыли её губы. Он просто не мог сдержаться после того, как она с такой отчаянной искренностью сказала, что хочет его. — Да? Хочешь меня, малыш? — спросил он, тяжело дыша. Юми вздрогнула, когда его пальцы скользнули под край её футболки, медленно выводя круги на её талии. — Да, — выдохнула она, а затем уже громче: — Да... Господи, я хочу тебя. Он крепче сжал её за талию. Только невероятным усилием воли он удерживал себя от того, чтобы сорвать с неё одежду и трахнуть её прямо здесь и сейчас. Потому что ему хотелось насладиться каждым мгновением этого. Но какая-то часть его уже совершенно дичала. Не дьявол, нашёптывающий на ухо, а собственный напряжённый член, распиравший ткань боксёров. Хотя какая уж там «какая-то часть». Не такая уж и маленькая, учитывая его размеры. Даже сквозь спортивные штаны Юми отчётливо видела его очертания. — Ты уверена? — спросил он. — Потому что если ты хочешь меня, то на этом всё. Больше никакого Джехёна. И никого другого тоже. Он правда спрашивал? Или просто пытался окончательно свести её с ума? Юми не могла понять. Но желание уже слишком сильно захлестнуло её, чтобы искать скрытый смысл. — Мне больше никто не нужен. Он просунул руки под её футболку, одновременно усаживая Юми к себе на колени. Она подняла руки, позволяя ему снять её, а сама устроилась у него на бёдрах. На мгновение он замер, любуясь открывшимся видом. А ведь она ещё даже не сняла лифчик. Затем его ладони легли ей на грудь, мягко сжимая её сквозь тонкую ткань. — Какая же ты красивая, — сказал он, проводя большими пальцами по скрытым под тканью соскам. Вырвавшийся у неё стон оказался таким сладким, что он повторил движение. Потом ещё раз. И ещё. Его член дёрнулся под спортивными штанами. — Ты так говоришь только потому, что я без футболки, — с усмешкой ответила Юми, играя с краем его майки, словно хотела, чтобы они оказались в равных условиях. — Нет, — твёрдо сказал он. — Я всегда считал тебя самой охуенно красивой девушкой на свете. Он завёл руку за шею, стянул через голову майку, и Юми готова была поклясться, что на мгновение перестала дышать. Вот что всё это время скрывалось под футболками, худи... и той курткой, которую она ему до сих пор не вернула. И вообще, как он только посмел быть таким? Но задержаться на этой мысли она не успела. Он склонился к ней, жадно прижимаясь губами к верхней части её груди и осыпая влажными поцелуями кожу до самой ложбинки между грудями. — Охуенно красивая, — повторил он, одновременно расстёгивая её лифчик и медленно спуская бретельки с плеч. Его губы снова оказались на её коже ещё до того, как лифчик успел упасть на пол. Будто без вкуса её тела он просто умрёт. И сейчас ему действительно казалось, что так и будет. Он обхватил губами затвердевший сосок, словно от этого зависела его жизнь, медленно обводя его языком, а затем легко касаясь самым кончиком. Каждое осторожное движение его языка заставляло её дыхание сбиваться. Юми невольно тёрлась бёдрами о него, отчаянно пытаясь получить хоть какое-то трение, и он глухо простонал ей в грудь. Его руки крепко легли ей на талию, удерживая на месте и не позволяя двигаться. А затем, словно в наказание, если это вообще можно было назвать наказанием, он мягко прикусил чувствительный сосок и слегка потянул его зубами. — Чан, — простонала Юми и, почувствовав, как на его губах появляется та самая фирменная ухмылка, осмелела. — Кто бы мог подумать, что твой рот вообще может приносить пользу? И хотя теперь она его определённо больше не ненавидела, ничто не мешало ей вспомнить их прошлое. Хотя бы для того, чтобы свести его с ума ещё сильнее. И, может быть, тогда он будет трахать её чуть жёстче. В ответ он глухо зарычал. Его ладонь скользнула по её боку и сжала вторую грудь, разминая мягкую плоть в своей руке. А затем, совершенно неожиданно для неё, он слегка шлёпнул её по груди, отчего Юми резко ахнула. — Блядь, как же я скучал по твоему острому язычку. Всегда пиздец заводился, когда ты делала вид, будто и правда меня ненавидишь, — усмехнулся он, снова мягко поглаживая место удара. — Я и ненавидела тебя, — хрипло ответила Юми. Она уже и сама не была уверена, правда ли это. Мысли путались. Его член, упиравшийся в неё, лишал её способности здраво мыслить. В голове оставалось только одно: почувствовать его внутри себя. Как он растягивает её, заполняет собой. Когда он оторвался от её груди, его взгляд был потемневшим, затуманенным желанием и буквально прожигал её насквозь. Будто бросал ей вызов. Скажи это ещё раз. Солги мне ещё раз. Посмотрим, к чему это приведёт. — Уверена? — почти шёпотом спросил он, откровенно поддразнивая её. — Потому что я всегда видел этот взгляд в твоих глазах. Его пальцы скользнули ниже, забираясь под её трусики, и он тихо рассмеялся, когда Юми вздрогнула. — Где-то глубоко внутри тебе всегда хотелось узнать, что именно я могу сделать с этим охуенно красивым телом. Может, и хотела. Но сейчас уже не имело значения, чего Юми хотела тогда, потому что думать она могла только о том, чего хотела сейчас, а его пальцы опасно приближались именно к этому. Но он играл с ней, не двигая их дальше, ожидая её признания. — Ты слишком высокого мнения о себе, — прошептала Юми. Очевидно, это был неправильный ответ, потому что он убрал пальцы и теперь сжал её подбородок. Заставляя её смотреть на него, потому что знал: она не сможет продолжать эту игру, если он будет так пристально смотреть ей в глаза. — Тогда скажи, что это неправда, — приказал он. Она должна была суметь это сказать. Должна была посмотреть ему в глаза и сказать, что когда-то он был именно тем человеком, с которым она не хотела иметь ничего общего. Но он снова, совершенно несправедливо, начал осыпать её шею поцелуями с приоткрытыми губами, и голос предал её. — Это неправда, — слабо пробормотала Юми. Её пальцы тут же вцепились в его волосы, запутавшись в прядях, но он не собирался так легко её отпускать. Конечно же нет. Он схватил её за лицо, сжимая её щёки пальцами. — Нет, — прорычал он. — Скажи так, будто действительно это имеешь в виду. Его приказы лишь усиливали томительную боль между её ног, и Юми смирилась с тем, что ей не победить. Её молчание сказало ему всё, и он отпустил её, слегка похлопав по щеке, словно жалел её. — Так я и думал, — довольно протянул он. Когда его рука снова начала скользить вниз, дыхание Юми стало рваным. На этот раз она была уверена, что он уступит и даст ей то, чего так жаждало её тело. Или, возможно, это просто она пыталась убедить в этом саму себя. — Ты никогда меня не ненавидела. Ты ненавидела то, что знала: я был лучше твоего парня, — усмехнулся он, просовывая пальцы под пояс её джинсов. Они медленно скользнули вниз, наконец остановившись прямо между её ног. — Ты ненавидела то, что тебе хотелось узнать, каково это будет, если я прикоснусь к тебе здесь, — продолжил он дразнить её, потирая её клитор сквозь насквозь промокшую ткань трусиков. — Бля... ты так намокла из-за меня? — простонал он, проводя пальцами вверх и вниз и надавливая сильнее, когда они остановились на её клиторе. — Значит, я всё-таки был прав. В любой другой момент Юми наверняка нашла бы, что съязвить в ответ. Но не сейчас. Не тогда, когда он так её мучил. Это было самое близкое, насколько он вообще подобрался к месту, где она так отчаянно хотела его почувствовать, и её бёдра снова непроизвольно подались ему навстречу. — Пожалуйста, Чан... Мне нужен ты, — простонала она. — Знаю, малыш, — ласково прошептал он. — Не переживай. Я покажу тебе всё, что так долго мечтал с тобой сделать. В следующую секунду он столкнул её с себя на кровать, и Юми с тихим вскриком упала на простыни. Те самые пальцы, что только что ласкали её через одежду, теперь торопливо расстёгивали пуговицу на её джинсах. Она чуть приподняла бёдра, помогая ему стянуть их вниз вместе с трусиками. Когда она полностью обнажилась перед ним, его движения замедлились. Он молча рассматривал каждый сантиметр открывшейся ему кожи. Под его взглядом Юми казалось, будто тонет. Последним человеком, который видел её такой, был тот, кто предал её. Тот, кто прикасался не только к ней. Вот она, настоящая цена измены. Неуверенность. Эта назойливая, жестокая неуверенность, которая просачивается даже туда, где ей совсем не место. Потому что Чан никогда бы так не поступил. И он тоже это заметил. Увидел, как она вдруг начала уходить в себя. Как её взгляд потускнел. Как она отвернула голову к подушке, избегая смотреть на него. — Эй, — тихо прошептал он, бережно обхватывая её челюсть ладонью и поворачивая её лицо обратно к себе. — Куда ты опять исчезла, малыш? Пожалуйста... не прячься от меня. Она тяжело сглатывает, заставляя себя улыбнуться, но улыбка так и не касается её глаз. — Я не прячусь. Просто... боюсь, что меня недостаточно, — бормочет Юми, и эти слова буквально ломают его. Раньше Чан ненавидел Джехёна, но теперь презирал его. Потому что именно он заставил Юми, девушку, которую Чан считал самой прекрасной из всех, кто когда-либо ступал по этой земле, даже когда она называла его идиотом, почувствовать себя недостаточной. И если понадобится, Чан готов был посвятить всю оставшуюся жизнь тому, чтобы искоренить это чувство. Теперь его большой палец медленно гладил её кожу, словно пытаясь стереть с неё последние следы любого прикосновения, которое принадлежало не ему. — Нет, перестань так говорить. Тебя более чем достаточно. Ты идеальна, — произнёс он. Щёки Юми вспыхнули от этих слов, и он поцеловал её, будто хотел закрепить каждое из них. Но поцелуй оказался коротким, сдержанным. Затем он опустился ниже, касаясь губами её шеи, груди, затем пупка. Он спустился ещё ниже, замер прямо над её киской и осторожно развёл её ноги в стороны. — Такая идеальная для меня, — выдохнул он, и Юми почувствовала, как тёплый воздух коснулся её. — Теперь ты моя. Тебе больше никогда не придётся беспокоиться ни о ком другом. Эти слова едва успели осесть в её сознании, как его язык уже коснулся её, медленно и мучительно дразняще проводя между её влажными складками. Всё произошло так внезапно, что бёдра Юми сами оторвались от кровати, но его руки тут же сомкнулись вокруг её бедра, удерживая её на месте. Он снова провёл языком, а затем вобрал в рот столько её киски, сколько только смог, с жадностью наслаждаясь тем, что было недоступно ему слишком долго. — Блять... Чан, пожалуйста, — простонала Юми, вцепившись пальцами в его волосы, пытаясь хоть за что-то ухватиться. Он глухо застонал прямо у неё между ног, одновременно от того, как её пальцы тянули его за волосы, и от звука её голоса, когда она так произносила его имя. — Ты, ахуеть, такая вкусная, — хрипло произнёс он. Его губы сомкнулись вокруг её клитора, сильно втягивая чувствительный бугорок, посасывая его, отпуская, а затем снова захватывая. После этого его язык закружил по нему, вырисовывая узор, от которого спина Юми выгнулась дугой, а сама она оказалась на грани того, чтобы окончательно потерять контроль. Юми представляла себе это. Одинокими ночами в своей комнате в общежитии она ласкала себя, думая о том, как он будет выглядеть между её ног, как его язык будет ощущаться на её коже. Но подготовиться к этому было невозможно. Он ласкал её так, словно умирал от голода, а она была единственной пищей, которая ему когда-либо ещё достанется. Если честно, ему бы это даже понравилось. К тому моменту, когда он наконец отстранился, всё её тело дрожало, и исчезновение тепла его языка заставило Юми тихо захныкать. — Терпение, принцесса, — ласково проворковал он. Прежде чем Юми успела умолять его прикоснуться к ней снова, он сплюнул прямо на её киску, а затем размазал слюну пальцами, словно её собственной влаги было недостаточно. Это было настолько непристойно, настолько порочно, что её бёдра непроизвольно сжались, и ему пришлось удерживать их разведёнными. Два пальца медленно вошли в неё, а его язык снова вернулся к клитору, быстро касаясь его с нетерпеливой настойчивостью. Он неторопливо двигал пальцами внутри неё, сгибая их так, чтобы задевать её точку G, а затем почти полностью выводил обратно, оставляя её почти пустой. Его имя срывалось с губ Юми сквозь сдавленные всхлипы, и это лишь сильнее распаляло его, потому что ему было необходимо, чтобы она рассыпалась именно так. Его язык кружил вокруг её клитора в такт движениям пальцев, с каждым толчком задевая самое чувствительное место, а когда он понял, насколько она близка, движения стали быстрее. — Чан... пожалуйста, не останавливайся! — выдохнула Юми. — Бля... я уже почти... Это было слишком. Его пальцы, его язык, непристойные влажные звуки, с которыми он доводил её до самого края. — Давай, малышка, сделай это, — мягко подбодрил он. — Кончи мне на язык. Вот так... именно так. Получив его разрешение, которое скорее звучало как отчаянная мольба, Юми перестала сдерживаться, запрокинув голову на подушку. Оргазм вспыхнул во всём её теле с такой силой, что волна за волной прокатился сквозь неё, пока он лениво продолжал ласкать её киску языком. Лишь когда он в последний раз вынул из неё пальцы и медленно облизал их дочиста, Юми начала приходить в себя, тяжело дыша. — Ну что, мой рот и правда оказался полезным, да? — с усмешкой поддразнил он, рассмеявшись, когда Юми закатила глаза. Его смех резко оборвался, когда Юми поднялась на колени и потянула вниз пояс его спортивных штанов, опуская голову. Её намерения были совершенно очевидны, но он сжал её плечо, останавливая её. — Нет, нет, принцесса, всё в порядке, — выдохнул он, цепляясь за последние остатки самообладания. Он и сам не мог поверить, что отказывается от минета от Юми, но сейчас для него важнее всего было оказаться внутри неё. Юми тоже не могла в это поверить. Она растерянно подняла на него взгляд, часто моргая, её глаза были широко распахнуты от недоумения. — Но я хочу отплатить тебе тем же, — надув губы, тихо сказала она. «Господи... Кто же она такая?» подумал он. Ангел, сошедший с небес, или суккуб из самых глубин ада? — Блять, знаю, малышка, — простонал он. — Но мне нужно оказаться внутри тебя. Прямо сейчас. В его голосе звучало столько отчаяния, что Юми вдруг почувствовала, будто теперь всё под её контролем. Она потянулась к его члену сквозь ткань спортивных штанов, обхватила его пальцами и медленно погладила. — Хочешь трахнуть меня, Чанни? — промурлыкала она. — Да, — прорычал он, перехватывая её запястье. И в тот же миг всё её ощущение власти исчезло. — Ты ведь тоже этого хочешь, да, малышка? — Он поднялся на ноги, одним движением стягивая с себя спортивные штаны и боксёры. Его член вырвался на свободу, на головке уже блестела капля предэякулята, а сам он навис над Юми, прижимая её к кровати. — Или ты не можешь его взять? Хм? Неужели это все, что может дать мне эта прелестная девочка? Что-то внутри Юми мгновенно переключилось. Её руки скользнули ему на шею, резко притягивая его к себе. Их губы столкнулись в жадном поцелуе, полном зубов и языков. Они оба были на пределе своего желания. Когда ладонь Юми скользнула вниз и обхватила его член, а большой палец размазал выступивший предэякулят по всей длине, он низко, хрипло застонал ей прямо в рот. — Малышка, блять... ты меня убиваешь, — хрипло произнёс он. — Тогда можешь умереть хотя бы внутри меня? Это он мог. С удовольствием. По собственной воле. Он потянулся через Юми, выдвинул ящик прикроватной тумбочки и начал что-то искать внутри. Но, хотя ей не следовало этого делать, девушка накрыла ладонью его запястье, останавливая. — Я пью противозачаточные, если это имеет значение, — прошептала она. — Мне нужно чувствовать только тебя. И ничего больше. Её слова были греховными, но взгляд оставался таким невинным, таким мягким. Она смотрела на него снизу вверх так, будто разобьётся, если он ей откажет. — Блять, принцесса, с тобой одни проблемы, — простонал он, задвигая ящик обратно и вместо этого поднося ладонь к её щеке. Он убрал несколько выбившихся прядей волос, упавших ей на лицо, словно пытаясь запомнить каждую черту её совершенного лица. — Тебе же это нравится, — тихо хихикнула Юми. — Господи... ещё как нравится. Он обхватил рукой свой член и несколько раз коротко провёл по нему ладонью, после чего направил его вдоль её складок. Её влага мгновенно покрыла его по всей длине, а медленные скользящие движения заставили голову Юми идти кругом. И когда он шлёпнул головкой по её клитору, Юми сразу поняла, что он сделал это специально. Чтобы свести её с ума. Чтобы услышать её жалобные стоны. Чтобы увидеть, как она извивается от желания. Из-за него. Можно ли сейчас снова назвать его самодовольным ублюдком? — Хватит меня дразнить, — взмолилась Юми, её голос сорвался на напряжённый шёпот. — Но ты такая милая, когда становишься такой, — сказал он. — Что ты там говорила? «Все знают, что ты бы ни за что меня не трахнул»? Юми толкнулась бёдрами навстречу, жалкая попытка отплатить той же монетой, и он рассмеялся, устраиваясь у входа в неё. — Ну и посмотри теперь на себя, принцесса. Он начал входить в неё совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы внутрь скользнула только головка. И продолжал дразнить её, когда всё, чего Юми хотела, это чтобы он одним толчком вошёл в неё до конца и трахнул так, чтобы она перестала соображать. Но это слабое, мучительное давление исчезло почти сразу. Он снова вышел, оставляя её пустой. — Чан, — жалобно всхлипнула Юми. — Пожалуйста, просто трахни меня. Я больше не могу. Если он продолжит в том же духе, она, наверное, расплачется. После недавнего оргазма её тело всё ещё оставалось слишком чувствительным, но она отчаянно жаждала следующего. И хотя он был бы совсем не против довести её до такого состояния, его член уже болезненно ныл от напряжения. Он и сам был на пределе. — Малышка... примешь, ещё как примешь, — с усмешкой поддразнил он и одним резким движением подался вперёд. Он вошёл в неё до самого конца и замер, не двигаясь, наслаждаясь тем, как её киска растягивается вокруг него. — Блять... Господи Иисусе... Ты просто невероятная. — Было бы ещё невероятнее, если бы ты начал двигаться, — сквозь зубы прошипела Юми, и на этот раз он действительно послушался. Его бёдра начали размеренно двигаться ей навстречу, медленно и глубоко, словно он хотел увидеть, как с каждым толчком всё больше погружается в неё. Каждый толчок попадал точно в то самое чувствительное место, заставляя спину Юми выгибаться, а ногти всё сильнее впиваться в его кожу. Она уже чувствовала, как внутри неё снова разгорается знакомый жар, и то, как её тело сжималось вокруг него, заставляло его задуматься, не снится ли ему всё это. — Ебать... Ты точно была создана для меня, — простонал он, ускоряя движения бёдер. Всё меньше сдержанности, всё меньше желания растянуть удовольствие. Теперь им двигало лишь первобытное стремление заполнить её собой до конца. — Забавно. Джехён говорил то же самое, — тяжело дыша, ответила Юми. Она и сама не понимала, откуда взялась эта дерзость, особенно когда именно он вколачивался в неё. Может, он попросту втрахивал уверенность обратно в неё. Но Юми знала: за такие слова ей обязательно достанется. В хорошем смысле. Так, как умел только Чан, беспощадно лишая её последних сил. И именно это он и сделал. Его движения стали ещё резче, ещё грубее, почти безрассудными. По комнате разносился звонкий влажный звук ударяющихся друг о друга тел. — Да? А значит, этот ублюдок пиздел, малышка, — прорычал он. — Потому что чувствуешь это? — Его ладонь легла ей на низ живота, слегка надавливая. — Это всё я. Это мой член ты сейчас так сжимаешь, будто тисками. Его рука скользнула ниже, и большой палец начал круговыми движениями тереть её клитор. Новое ощущение мгновенно приблизило Юми к самому краю, а он и сам был уже совсем близко. — Чан... Боже мой... — простонала Юми, проводя ногтями вдоль его бицепса. — Ты такая тесная, — прорычал он. — Он вообще хоть раз трахал тебя как следует? Он даже не произнёс имя Джехёна, потому что теперь оно ничего не значило. Теперь Юми принадлежала ему, и он собирался трахать её столько раз, что она больше никого не вспомнит. Её стенки ещё сильнее сжались вокруг его члена, пока большой палец безжалостно продолжал кружить по её клитору. — Нет, — всхлипнула Юми. — Не так, как ты. Не так... Этот ответ полностью его удовлетворил. Он почти полностью вышел из неё, лишь затем, чтобы в следующий миг с ещё большей силой вонзиться обратно. — Я так и думал, — тихо произнёс он. Наклонившись, он слегка прикусил кожу на её шее. — Забудь о нём. Всё, что тебе нужно помнить, это меня... и мой член, который вот так тебя уничтожает. Юми уже забыла. Она могла думать только о том, что сейчас именно Чан вколачивался в неё так, будто ему было необходимо что-то доказать. Она была уже совсем близко, и с её губ срывались сдавленные стоны его имени, пока ноги всё крепче обвивали его. — А-а... Чан... я сейчас... — жалобно простонала она. — Блять... я тоже, малышка, — глухо прорычал он. — Хочешь, чтобы я заполнил тебя? Чтобы моя сперма потом вытекала из твоей киски? Его слова стали последним толчком, который столкнул её за край, и каждую фразу он подчёркивал новым мощным движением бёдер. Спина Юми выгнулась над кроватью, лицо исказилось от чистого, всепоглощающего наслаждения, и Чан запечатлел этот момент в памяти. Неважно, что он прекрасно знал: увидит её такой ещё множество, множество раз. Он хотел смотреть, как она снова и снова достигает этого пика, до самого конца их жизни. Оргазм захлестнул Юми с головой, поджигая каждую клеточку её тела, и ей всё ещё было мало. Ещё. Больше него. Всего его. — Да!.. Пожалуйста... заполни меня... пожалуйста... — взмолилась Юми, её голос срывался от переполнявших ощущений. Он не мог ей отказать. Не хотел ей отказывать. Да и не смог бы, даже если бы захотел. Она словно сама втянула его в себя, крепко удерживая ногами на месте. Он сделал последний глубокий толчок, и из самой глубины его груди вырвался низкий стон. Его бёдра беспорядочно дёрнулись, пока густые белые струи спермы выплёскивались глубоко внутрь неё. Когда Юми выжала из него всё до последней капли, он вышел из её всё ещё пульсирующего тепла и театрально рухнул на кровать, раскинув руки и ноги так, будто умер. А может, так оно и было, потому что это определённо был рай. Они лежали рядом, их груди поднимались и опускались в одном ритме, а взгляды были прикованы к потолку, словно тот мог объяснить, что только что произошло. Как они вообще дошли до этого? До того, что его сперма медленно вытекала из неё, а на его спине наливались следы от её ногтей, хотя всего несколько месяцев назад они якобы терпеть друг друга не могли. И тут в дверь постучали, и до них обоих одновременно дошло, что Минхо всё это время был дома, в соседней комнате, и слышал абсолютно всё. Точнее, забыл об этом Чан. А Юми вообще не знала. Ей это даже в голову не приходило. — Вы там уже закончили? — донёсся его голос из-за двери. Девушка резко приподняла голову и широко распахнутыми глазами посмотрела на Чана, а тот лишь пожал плечами, будто и сам понятия не имел, что сказать. — Эм... да, — крикнул в ответ Чан. Юми тут же нырнула под одеяло, ожидая, что дверь сейчас откроется. К счастью, этого не произошло. Хотя то, что последовало вместо этого, оказалось, возможно, даже хуже. — Юми, когда я просил тебя о помощи, я не имел в виду, что ты будешь стонать так громко, что перебудишь всех соседей в этом доме. Шаги Минхо начали удаляться от двери, и та медленно высунулась из-под одеяла, совершенно ошарашенная. — Неужели я правда была настолько громкой?! — воскликнула она. Чан ни разу не сказал ей, что она слишком шумит, и даже не попытался заставить её вести себя тише. Да и сама Юми была слишком поглощена происходящим, чтобы хоть что-то замечать. — Ну... немного, — смущённо признался Чан, потирая шею. Юми хотелось провалиться сквозь кровать и исчезнуть навсегда. Как она теперь вообще сможет посмотреть Минхо в глаза? И, господи, ещё и их бедным соседям. Эта дорога домой обещала стать самым мучительным «маршем позора» в её жизни. — Боже мой... какой же это позор!.. — простонала она. Он энергично замотал головой и поцеловал Юми в лоб, словно этим поцелуем хотел её успокоить. — Нет! Нет, малышка, это было чертовски горячо, — ласково произнёс он. И тут до него наконец дошло. — Подожди... Минхо просил тебя о помощи? — Наверное, без меня ты совсем сходил с ума, — с ухмылкой ответила Юми. На этот раз уже он тихо простонал, а Юми рассмеялась, уютно устраиваясь у него на шее. — Не переживай. Теперь ты от меня уже не избавишься. — Будто бы я когда-нибудь этого захотел, — прошептал он. Он прижался губами к её волосам, и Юми не смогла сдержать тихого, довольного вздоха, прижимаясь к нему ещё ближе. Потому что любые остатки ненависти, если они вообще когда-либо существовали, исчезли без следа. Осталось лишь мирное осознание того, что это был лишь проблеск грядущих бесчисленных дней.