Devil by the window

Ночь обволакивала убаюкивающей колыбелью. Окно как всегда было открытым, белый тюль колыхался на ветру. День был тяжелым, Хан очень устал и хотел спать. Но сон был не долгим. Проснуться заставила странная тревожность и жжение в груди. В окне возвышался темный силуэт, ветер развивал его мантию, а края серебряной каемочкой освещала луна. Хан сонно потер глаза и замер, подумав что ему показалось. Он вздрогнул. Силуэт медленно повернул голову в его сторону, его глаза в темноте светились неистовым огнем. Единственным барьером для него была тонкая белая туника, которая оголяла тонкие ключицы мальчика. Хан приподнялся на локтях. Он часто видел подобное во сне и честно, было больше страшно, чем интересно.  —Кто вы и зачем вы забрались на мое окно? —Не надо так пугаться, Хан.   Его голос раздался эхом. Незнакомец слегка наклонился вперёд, и лунный свет скользнул по обрубкам за его спиной, видимо крыльев, если можно так сказать. Перья и сухожилия дрожали, они были жестоко ободраны.  —Я пришёл… чтобы предложить тебе сделку. Я вижу, ты устал. От боли, от скуки. Я могу показать место лучше рая. Хочешь стать божеством? Никто не будет тебе указывать. Все обидчики поплатится, ты получишь все что угодно. Просто возьми меня за руку. Джисон встал, босыми ногами шаркая по полу и заинтересованно пытаясь подглядеть что все же находится за его спиной. Глаза заблестели. —Лучше Рая? А разве так бывает? —О да, бывает. Там нет лжи. Ты будешь чувствовать как течет власть в твоих венах.  Незнакомец повернулся, скрывая спину и улыбнулся, больше натянуто, чем дружелюбно.  —А рай…Им правят слабые, тех кто не принял этот мир. Только одно прикосновение и целое королевство предстанет перед твоими глазами. Ты ведь хочешь быть сильнее всех их, Хан? Детские глаза Джисона наполнились доверием и жаждой быть значимым хоть где-то, хоть для кого-то. Не в этом мире, где он помеха для всех.  —Вам больно? Существо дернулось, в лице мелькнуло раздражение. —Ты не о том спрашиваешь. Коснись моей руки или ты боишься? —Боюсь. —Неловко признался он. —А как же мама, друзья?  Существо сделало ещё один медленный шаг вперёд, нависая над Ханом. Теперь запах крови и мускуса был просто невыносим. — Они придут вместе с тобой. Твоя мать, твои друзья. Все, кого ты пожелаешь. Его взгляд метался по мальчику. Вниз, по шее. Хан потянул свою бледную руку, смотря на него с сомнением. Мужчина нетерпеливо схватил её. Кожа ощущалась ледяной, как будто давно мёртвая.   —Ты чувствуешь? Закрой глаза и представь: уже сейчас ты будешь богом. А я… я буду рядом. Всегда.  Хан прижался к незнакомцу, сделал как он повелел— прижал руки к ушам и зажмурил глаза, иначе его просто разорвет и не получиться перебраться в обещаний «волшебный» мир. Голос растворился и отдался эхом. Сначала был холод. Потом — огонь. Давление будто хотело сжать его до размера зверушки. Но шатер из рук существа нарушал все законы.  —Не бойся, я не отпущу тебя. Мы станем единым целым — ты и я. Навеки. Открой глаза и увидь свой мир!  Но волшебный мир был не таким, как Хан себе представлял. Да, всюду было золото, но при малейшем прикосновении оно раскалывалось, и из него потоком вытекала гнилая земля. Огонь горел стеной, не давая сбежать. Запах жжёного мяса легкими хлопьями пронёсся в воздухе, оставляя горечь на губах. Хана передернуло. Резали уши крики голодных рабов, которые подползали к нему на коленях. Виделся непосильный труд и скоропостижная смерть. Рядом с ним стоял не просто человек, а самый настоящий демон. —Прекрасный мир, правда?  Хан пошатнулся от испуга, но спиной уперся в руку демона. Он схватил Хана за локоть, поддерживая. —Пойдём... Я покажу тебе твоё новое место.   Он аккуратно подтолкнул Хана к огромному дворцу в том же золоте. Он аккуратно шагал босыми ногами по камню. —Теперь ты господин, Хан Внутри дворец был темным и просторным. Вытянутые рельефные камни росли до потолка. Большая комната была пуста, только красная дорожка вела к высокому трону по ступеням из чёрного камня. Вокруг тускло горели свечи. —Бойся — это хорошо. Страх делает правителя мудрым. Нам не дают имена, но ты можешь называть меня Минхо. Я буду твоим голосом и клинком, тебе остается только пожелать. Теперь никто не посмеет обидеть твою маму, никто не осмелится смеяться над друзьями. Трон был каменным, зловещим. Хан отказывался принимать все это. Оттуда виднелись рабы, кричащие и молящие о пощаде, он повернулся к Минхо. —Минхо, почему именно я? Демон не поспешил отвечать, все ещё наслаждался его страхом. —Остальные такие трусливые, жадные… —Минхо улыбнулся и сказал чуть тише. — Или я просто хочу посмотреть, как обычный мальчик превратится в монстра.  —Демон быстро перевел тему. —И я смогу быть вместе с тобой. Всегда рядом. И никто не посмеет посягнуть на то, что тебе принадлежит.   —Я…я не сильный…я боюсь, я не смогу… Хан поспешил встать с трона.Минхо одним рывком вцепился руками в его шею, пригвоздив к спинке трона. —Ты должен.   Казалось, что темнота внутри него затуманивает глаза, чернит взгляд и полностью пожирает рассудок. Будто в этих мрачных глубинах живет то, о чем он так отчаянно мечтает.   —Ведь ты сам это выбрал, помнишь?Твоя мечта. Ты должен стать властным и сильным.   Ты должен быть рядом со мной, иначе...  Хана душили не долго, почти сразу отпустили. Только чтобы тот ослаб. На белоснежной коже появился красный отпечаток. —Отвергнешь все это и сам станешь жалким рабом для кого-то!? Джисон опустил голову и вздохнул, оставшись сидеть в троне. Минхо отряхнул руки и встал слева от трона. Он был относительно далеко, но Хан все равно ощущал его дыхание, будто тот прямо сейчас вгрызется в его шею.  —Я могу пройтись по владениям? Мне ведь ничего не грозит?  —Ты можешь пойти куда угодно, но помни — здесь нет дверей. Здесь нет выхода. Ходи,смотри. А если захочешь убежать, то я всё равно найду тебя. Тут Хан понял. У него не шансов выбраться, но есть шанс все изменить, хотя бы малость. Он встал и хотел куда-то пойти, но повернулся —Минхо…? —Что, Хан? —У тебя нет какой-нибудь одежды? Или обуви хотя бы —Хан потупил взгляд в пол и похлопал глазами. —Каждый господин носил этот плащ, тебе несомненно подойдет За троном висел длинный, кожаный, тяжелый плащ. Минхо накинул его Хану на плечи. Из темноты вынесли пару сапог.  —Это всё, что осталось от прежних господ.  Хан выглядел безупречно. Будто тот вышел с обложки из сказки о Белоснежке, хотя сказкой тут и не пахло. Черные кудри вились лунными прядями, глаза все такие же круглые, но не полны прежней наивности. Чёрный плащ, длинный до самой земли, он скользил мягко, обхватывая фигуру. Минхо недолго задержал взгляд и развернулся к трону. Хан обернулся и стремительно пошел вдоль коридора, осматривая темные стены. Всю тишину нарушают только стук ботинок о начищенный пол. Отчаянность заполняла душу, но Хан не планировал сдаваться. Свет факелов подрагивает, отбрасывая тени, которые скачут по дворцу, словно придворные шуты. Он видит перед собой старую дверь, на которой золотом выведено «Ателье». Оно есть у этих сущностей? Хан медленно толкает дверь, она поддаётся с тихим скрипом. За дверью темно, по всюду стоят манекены, а воздухе витал аромат жженой кожи. Он вздрагивает когда видит чужую фигуру. Человек. С измученными глазами. Он стоит у стола, руки перебирают пряжу. Его пальцы дрожат, взгляд устремлен в одну точку, будто не в силах сфокусироваться на чём-то.  Его длинные, черные волосы спутались. От одежды осталась только старое платье, которая больше походило на мешок и едва прикрывала тело.  —Здравствуй? —Хан подошел ближе Человек ,будто через силу, дернул голову вверх. Он широко распахивает глаза, будто не верит, что перед ним кто-то стоит. На миг у него дрожат губы, будто он хочет сказать что-то, но не решается.  —Не бойся, я не причиню вред Уверяет Хан, сохраняя расстояние. Человек медленно опускает взгляд.   —Ты первый, кто говорит так.—Голос его хриплый, как будто давно ни с кем не говорил. —Ты новый господин?   Из его рук выпала пряжа, Хан поспешил помочь её поднять.  —Я…да. Новый господин Человек медленно опускается на одно колено. Двигается с трудом, будто каждое движение отнимает последние силы. —Тогда... простите, господин.   Я не знал, что вы придёте сюда. Простите, я не помню как меня зовут. Если прикажете, я сошью вам плащ или выткую имя вашего рода на башмаках. Что повелите?  —Нет, не нужно. Позволь спросить…Как давно у вас не было правителя?  —Сто лет. Не много. Последний сгорел на троне. Не выдержал веса короны. Минхо даже не стал убивать его, он сам сгорел от жажды власти. А потом мы все просто ждали, что кто-то не поддастся искушению. Вы первый, кто пришёл с вопросами. Остальные либо кричали приказы, либо вообще не приходили. Минхо вас выбрал, значит, он видит что-то? — Думаю нет. Он…кем он был раньше? Портной о чем-то подумал, потом печально вздохнул. —Он был Ангелом. Минхо славился на небесах своей добротой и желанием помогать всем, даже тем, кто, казалось бы, помощи не заслуживал. Все только и говорили какие же красивые у него были крылья. Но потом, им что-то сильное завладело. Может обида, или что-нибудь посильней. Жажда править была сильной настолько, что в её порыве он сбросил с небес другого ангела. Крылья у него вмиг отняли и спустили сюда, именно здесь он воплотил свою мечту. Но как видишь, лучше от этого стало только ему. Хотя, я не знаю, что творится у него в голове.  Хан не верит ушам. Этот демон раньше был воплощением доброты и света? В голове только его образ с белоснежными крыльями, которые сейчас будто отрубили топором. После этого, Хан даже не знал, что спросить дальше. —Кто ещё живёт здесь? —Живут те, кого не убили время и боль.   Стражи у ворот — раньше они были людьми. Мы, слуги, все подчиняемся новым господинам из века в век. А за рекой чёрной глины...   Там живёт ткачиха. Она вышивает трагичные судьбы всех людей. Говорят, однажды она соткёт дверь обратно, в мир живых. Она пускает слухи о пророчестве, что совершит один из всех господ, но никто не верит уже.  —Несмотря на это, его взгляд наполнился тухлой надеждой. —Значит, ты тоже стал частью этого мира? —Нет, я не хочу быть его частью  —В подземных покоях есть те, кто помнит своё имя. Те, кого не сломали до конца. Их держат на цепи. Они все ещё верят в пророчество, передают друг другу имена, чтобы не забыть. И ждут. —Я постараюсь сделать все правильно, прощай Он повернулся, махнув мантией и удалился из комнаты. Хан идет по дворцу, возвращаясь к пустевшему трону. Минхо ждёт его. Даже не посмотрел на него, стоя как статуя. Взгляд его сразу становится подозрительным, как будто Минхо знал, о чем думает Хан. И сейчас, под светом луны он видит не безразличное и холодное лицо, а уставшее, изо всех сил пытающегося держаться. Хан прошелся к трону и присел на него, как невзначай заговорив первым. —Я все осмотрел —И? Тебе понравилось? Хан прекрасно знал ответ на этот вопрос  —Я ещё не определился  —Ты уже выбрал, Хан.   С того момента, как взял меня за руку. Ты хочешь быть добрым? Здесь этого не любят. —Минхо… Хан не думал, перед тем как сказать.  —Скажи мне, кем ты был раньше?  Смелость удивила самого себя. Минхо вскинул брови и засмеялся, но маска заметно дала трещину.  —Зачем господину моя прошлая жизнь?  Ты так хочешь всю правду?  —Всю Сказал он без единой капли страха. Минхо это заинтересовало. Он отходит от трона, принимаясь расхаживать вокруг Хана.    —Я находился в другом мире, он был не таким как этот, лживый, гнусный…Мне обещали власть. Свободу. Я поверил, подписал договор кровью. Я был тем, кто долго падал. Меня разорвали за предательство. Отняли крылья. но не волю. А потом...   Он обрывает вылезшее перо, из спины течет густая, черная жидкость, словно смола. Вот он, момент истины.  — Потом я оказался здесь, но тут не так, как я себе представлял… Улыбка не слезала с его лица, но плечи были предательски напряжены. Его единственный способ не сойти с ума — находить тех, кто выдержит это за него. Он вдруг резко поворачивается спиной, будто не хочет, чтобы кто-то видел его лицо. —Ты спросил, кто я?  Я единственный пленник этого места. —Я могу тебе помочь? Вопрос был смешным, но таким искренним. Хан поднялся, рассудок туманился, но был четкий план. Взгляд Минхо снова принял оттенок жестокости. — Помочь? А что ты можешь мне предложить, Хан? —Должно же быть то, из-за чего тебе может стать легче  Он медленно разворачивается, и на миг в его лице снова сверкнула ненависть. К кому? — Легче? Что ты знаешь о боли, мальчик? — Прошипел он. — О том, что такое падать с небес, оказавшись на самом дне адских глубин?!  Минхо вплотную подошел к Хану, взгляд был полон презрения, его рука вцепилось плечо, больно сжимая. — У меня нет жалости, мальчишка. Я знаю боль лучше тебя. Ты здесь не для того, чтобы успокаивать меня, Хан. Ты здесь, чтобы стать моей игрушкой. —Но все может изменить…—Хан не успел закончить — Любовь? —Минхо резко рассмеялся  — Ты думаешь, я не слышал этого раньше? "Любовь", "свет", "прощение" Разве ты не видишь? Я больше не тот, кого можно любить. Я сгорел. А ты... — Он хмыкнул. — Зачем говоришь такие вещи? Ты ведь боишься меня, так? Вдруг Хан засветился. Минхо резко отшатнулся. Словно вспышка Хан понесся из дворца. Минхо побежал за ним. Хан «летел» к адскому кругу, ужасная пытка, на которую не отчаялись даже самоубийцы. Минхо догоняет как раз тогда, когда Хан оказывается на краю адской пропасти. Он оттянул его, схватив за руки, и не давая выбраться. Минхо перекрикивал бурлящую лаву —Это не изменит ничего! Ты просто исчезнешь как они все!   Хан сопротивлялся изо всех сил, будто напуганный кролик.  —Минхо, отпусти! Хан должен исполнить пророчество,должен сгореть, вдруг, он обнял Минхо, не крепко, нежно и аккуратно. Минхо замирает, он не понимает, что делает Хан. Мальчик прикоснулся губами к щеке Минхо и поцеловал ее. Минхо не сразу понимает что происходит. Его руки на миг ослабляются, пальцы на миг выпускают хрупкое тело. Минхо забыл, что значат прикосновения которые не приносят боль.  —Хан, что ты...?   Хан воспользовался слабостью и побежал к огню, прыгая туда. Тело в миг прожигает огонь, душа выходит из тела. Пропасть вмиг оттолкнула горящее, мертвое тело и Хан упал на холодный камень прямо пред ногами Минхо. Он опускается рядом с ним на колени, пальцы сжимаются в кулаки. Пропасть затихает, а Минхо не может поверить глазам Огонь гаснет.   Мир меняется  Из груди Хана выходит ослепляющий свет, который освещает бесплодную землю. Мир начал зеленеть, разрушенные здания начали восстанавливаться. Мир окончательно стал походить на обычный, людям стало где жить, земля давала урожай. Но что они отдали взамен? Мальчишку, который не осознавал что делает, не осознавал боли, которую испытал.  —Хан.. Хан не отвечает. Веки прикрыты. Лицо бледное. ... Рядом с ними стоит прозрачная фигура, которая положила руку на плечо Минхо. Та, что отняла у него крылья. Он вздрагивает от прикосновения, резко поднимает голову, глаза заполнились тихой яростью.   —Ты… Минхо поднимается к ней. —Зачем ты здесь? Ты уже всё забрала.   Или тебе мало? —Я ничего не забирала, он сам отдал все вам. Отдал все тебе, Минхо. И это твоя благодарность?  —Он не знал что делает!   Фигура опустилась к Хану, рука легла на его грудь. Понимая, что Хан не дышит, она задумчиво взглянула на него. Усталые глаза Минхо метаются то по ней, то по нему.   —Я заберу его — Сказал призрак пытаясь взять его на рук —Ты уже забрала слишком много.   Крылья? Пусть. Душу? Ладно. Забирай что угодно, но не его. Если ты хочешь забрать, то бери меня вместо него. —Минхо, я дам тебе выбор. Я могу отдать тебе его, или вернуть твои крылья Слова раздались эхом. Крылья были его единственным шансом подняться в рай. Увидеть родных и близких. Глаза опускаются к Хану. К его бледному лицу, к тихой груди, которая больше не поднимается.   —Дай ему снова дышать. А мои крылья... пусть горят вместе со мной здесь до конца времён. Ангел кивнул и вдохнул в его грудь жизнь, она опустила его на камень. А из крыльев вновь потекла кровь. Пока глаза Хана открываются, Минхо пронизывает боль, он закрывает лицо руками. Он наклоняется и прижимает лоб к шее Хана так, как будто он его последняя молитва. — Хан, слышишь меня? —Минхо… —Все хорошо, ты жив, пророчество, оно не соврало  Минхо целует его. Нежно, очень аккуратно. Потом Хан чувствует руку на своей груди, и одинокую слезу, которая случайно капнула на него.  *** Хан просыпается ранним утром. Ноги ломит, голова раскалывается. Может это из-за вчерашней тренировки? Этот сон теперь точно не даст ему покоя. Или все же не сон?