Ты невероятное что со мной случалось

--- Суббота наступила быстрее, чем они ожидали. Валя заехала за Лерой на стареньком серебристом седане, который купила год назад на свои первые серьезные сбережения. Лера выскочила из подъезда в лёгком сарафане, с рюкзаком за плечами, и Валя на мгновение забыла, как дышать. — Ты что, специально выглядишь так, чтобы я врезалась в дерево? — проворчала Валя, когда Лера плюхнулась на пассажирское сиденье и чмокнула её в щёку. — А ты специально надела те джинсы, которые подчёркивают всё, что нужно? — парировала Лера, с усмешкой оглядывая стройные ноги Вали, обтянутые светлым денимом. — Я просто хотела быть удобной, — фыркнула Валя, но на её губах уже играла довольная улыбка. Она была счастлива. По-детски, глупо, до головокружения. Дорога до озера заняла около часа. Они слушали старые песни «Кино», жевали бутерброды, которые Лера приготовила сама, и болтали обо всём на свете — о странных снах Вали, о новом фильме Тарантино, о том, как Лера вчера чуть не сожгла кухню, пытаясь испечь блины. — Ты вообще умеешь готовить? — с сомнением спросила Валя. — Умею гречку, — гордо ответила Лера. — И яичницу. Но только если яйца не пригорают. Валя рассмеялась так громко, что машина слегка вильнула. — Боже, и я влюбилась в это? — Влюбилась? — Лера прищурилась, перехватывая её взгляд. Валя замялась, но вспомнила обещание — не закрываться. — Да, — сказала она тихо, глядя на дорогу. — Влюбилась. Безнадёжно. Идиотски. Ты довольна? Лера молча положила ладонь на её руку, лежащую на рычаге коробки передач, и сжала пальцы. — Очень, — прошептала она. — Я тоже. --- Озеро оказалось крошечным, спрятанным в густом сосновом лесу. Вода была тёмно-зелёной, почти чёрной, и пахло хвоей и тиной. Они расстелили плед на мягком мху, скинули обувь и сидели, свесив босые ноги к воде, пока солнце пробивалось сквозь кроны. — Я хочу тебе кое-что рассказать, — начала Валя, теребя край пледа. — То, о чём никому не говорила. Лера повернулась к ней, вся внимание. — Когда мне было двадцать два, я вышла замуж. За парня с математического факультета. Мы были идеальной парой — оба умные, оба амбициозные. Но через полгода я поняла, что… не чувствую к нему того, что должна. Он был хорошим, но я смотрела на него и представляла… девушек. — Валя горько усмехнулась. — Я испугалась, сбежала, подала на развод. С тех пор я ни с кем не была. Думала, что просто сломана. Что не умею любить. Лера молчала, слушая, и в её глазах не было жалости — только тёплое понимание. — А потом пришла ты, — продолжила Валя, глядя на воду. — Такая яркая, живая. Ты сидела на первой парте, и когда я объясняла производные, ты смотрела на меня так, будто я читаю тебе стихи. Я боролась с этим три года, Лера. Каждый день я говорила себе: «Ты учитель, она ребёнок, остановись». А потом ты поцеловала меня, и весь мир перевернулся. Лера взяла её за подбородок и повернула к себе. Их лица разделяли сантиметры. — Ты не сломана, — выдохнула Лера. — Ты просто ждала правильную формулу. И мы её нашли. Они поцеловались под шум сосен, медленно и глубоко, словно пробуя друг друга на вкус впервые. Руки Вали скользнули под сарафан Леры, касаясь горячей кожи на спине. Лера выгнулась, прижимаясь ближе, и Валя почувствовала, как в груди разливается то самое — опасное, запретное, но такое желанное. — Здесь же могут быть люди, — прошептала Валя между поцелуями, но её руки не останавливались. — Ты боишься? — поддразнила Лера, покусывая её нижнюю губу. — С тобой — нет, — ответила Валя, и это было правдой. Они сместились вглубь пледа, туда, где тень от старой сосны скрывала их от всего мира. Лера легла на спину, глядя, как Валя нависает над ней, отбрасывая волосы за плечо. Солнечные зайчики танцевали на её лице, и Лера вдруг поняла, что готова смотреть на неё вечно. — Ты знаешь, что я хочу сделать? — прошептала Валя, проводя пальцем по ключице Леры. — Скажи. Валя наклонилась и прошептала на ухо такие слова, от которых у Леры перехватило дыхание. Щёки её вспыхнули, но она лишь улыбнулась и обвила руками шею Вали. — Докажи, — выдохнула она. То, что произошло дальше, не поддавалось никаким теоремам. Это была чистая импровизация — движения, вздохи, приглушённые стоны, которые тонули в шуме леса. Валя целовала каждый сантиметр тела Леры, как будто заучивала его наизусть, как самое важное уравнение в жизни. Она была нежной и одновременно отчаянной, словно хотела вместить в этот миг все годы, потраченные на сомнения. Лера отвечала с той же страстью — она впивалась пальцами в плечи Вали, оставляя следы, шептала её имя с такой интонацией, от которой у Вали подкашивались колени. — Я люблю тебя, — выдохнула Лера в самый острый момент, когда мир сузился до двух сплетённых тел. — Люблю, даже когда ты злишься и кидаешься указками. Валя замерла, глядя в её расширенные зрачки, и вдруг рассмеялась — счастливо, звонко, как та самая девчонка, которой ей давно не позволяли быть. — А я люблю тебя, даже когда ты не умеешь готовить, — прошептала она в ответ. Они лежали рядом на пледе, остывая, переплетя пальцы, и смотрели, как высоко над ними проплывают облака. — Валя, — позвала Лера через минуту. — М? — Тебе двадцать семь. Ты молодая, красивая, умная. Ты могла бы быть с кем угодно. Почему я? Валя повернулась на бок, подпирая голову рукой, и долго смотрела на неё, прежде чем ответить. — Потому что ты видишь меня настоящую. Не учительницу, не тётю с указкой, не злую стерву, когда я срываюсь. Ты видишь Валю, которая боится одиночества и любит сладкое. Ты не даёшь мне врать самой себе. И, Лера, ты единственная, с кем я хочу просыпаться каждое утро. Лера притянула её за шею, утыкаясь носом в её волосы. — Тогда давай договоримся: после моего выпуска мы перестанем прятаться. Я пойду в университет в этом городе, мы снимем квартиру, заведём кота… И будешь учить меня готовить, чтобы я не уморил нас голодом. — Кота? — переспросила Валя, приподнимая бровь. — А я думала, ты хочешь собаку. — Можно и собаку, — засмеялась Лера. — Но сначала кота. Худой, бездомный, с улицы. Я назову его Икс. — Почему Икс? — Потому что он неизвестный. Как наша любовь для всех. Но мы-то знаем, что она — единственное правильное решение. Валя закатила глаза, пряча довольную улыбку в шее Леры. — Ты невыносима. — А ты это любишь. — Люблю, — согласилась Валя, и в этом слове звучала вся вселенная. Они пролежали так до вечера, пока солнце не начало клониться к закату, окрашивая озеро в оранжевый и багровый. Собирая вещи, Валя вдруг остановилась и внимательно посмотрела на Леру. — Слушай… А как ты думаешь, что скажет моя мама? Она у меня консервативная. — Скажет, что ты наконец-то нашла нормального человека, — парировала Лера, подхватывая рюкзак. — Или что я слишком молода, чтобы ухаживать за твоими гераньями. Но я справлюсь. — У меня нет гераней, — рассмеялась Валя. — Вот видишь, я уже всё знаю о тебе. Они шли к машине, держась за руки, и в этот момент Валентина Яновна, строгий педагог и ловец ошибок в тетрадях, чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете. Потому что рядом была Лера — её личная формула бесконечности, которую она наконец-то решила.