Ты невероятное что со мной случалось

Новосибирск встретил их промозглым октябрём, когда небо висело низко и серо, а листья давно облетели, обнажив голые ветки. Они жили в двушке на улице Кирова — старая панельная пятиэтажка, где по ночам было слышно, как сосед сверху смотрит футбол, а из-под батарей тянуло холодом. Но им было тепло. --- Лера сидела за кухонным столом, уткнувшись в учебник по физике, и зевала так громко, что Икс, дремавший на подоконнике, приоткрыл один глаз и посмотрел на неё с укором. — У нас проблемы, — сказала она, когда Валя вошла с чашкой чая. — Поступление в Питер не вышло. Проходной балл оказался выше на три пункта. Я остаюсь здесь. В НГУ. Валя замерла на полпути, и чашка в её руке чуть качнулась. Она поставила её на стол и села напротив, взяв ладони Леры в свои. — Это не проблема, — сказала она мягко. — Это отсрочка. Ты поступишь в Питер через год. Или через два. Я подожду. — Но я хотела уехать сейчас, — Лера сжала её пальцы, глядя с отчаянием. — Ты тоже хотела. Мы мечтали о набережной, о белых ночах, о том, как будем гулять по Невскому. — Мечты не убегают, — улыбнулась Валя. — Они ждут, пока мы созреем. К тому же, у нас здесь есть, что оставить. Она говорила спокойно, но внутри у неё всё сжалось. Потому что Новосибирск — это не только серое небо и ветер с Оби. Это папа, который умер шесть лет назад от инфаркта, и его могила на Заельцовском кладбище, куда она каждую весну приносила тюльпаны. Это бабушка Таня — её настоящая мама, которая вырастила её, когда родная мать сбежала с очередным ухажёром. Это её школа, где она проработала пять лет и где остались Вика и Ольга — единственные подруги, с которыми можно выпить вина и посмеяться над глупостями директора. — Ты скучаешь по папе, — тихо сказала Лера, заметив, как потемнели глаза Вали. — Каждый день, — призналась Валя. — Когда мы планировали переезд, я думала, что смогу оставить это всё. А теперь не уверена. Лера встала, обошла стол и обняла её, пряча лицо в её волосах. — Мы никуда не торопимся. Мы переедем, когда я окончу бакалавриат. А пока — мы здесь. Вместе. --- В пятницу вечером они поехали к бабушке Тане. Она жила в частном доме в Кировском районе, с печкой, старой яблоней во дворе и котом Мурзиком, который был ровесником Вали. Таня — невысокая, сухонькая женщина с тёплыми руками и острым взглядом — уже накрыла стол с пирогами и соленьями. — Моя девочка приехала, — она обняла Валю так, будто не видела её месяц, хотя они созванивались каждый день. — А это твоя Лера? Ой, какая хорошенькая! Лера покраснела, но улыбнулась. Таня сразу переключилась на неё: — Садись, садись! Я слышала, ты физику учишь? Правильно, математика — это хорошо, а физика — это жизнь. Мой Валя в математиках слишком умная, вон, даже кольцо тебе подарила, а я и не знала! Валя поперхнулась компотом. Она не рассказывала бабушке о помолвке — хотела сделать это лично. — Бабушка, мы хотели сказать тебе, — начала она, но Таня перебила: — Я уже всё знаю! Мне Виктория Николаевна рассказала, вы же с ней вчера в кафе сидели. Она у меня красками стену красила на прошлой неделе, вот и проболталась. Валя закрыла лицо руками, а Лера расхохоталась. — Ты прости, что я не сказала, — пробормотала Валя. — Я хотела красиво. — Всё красиво, — улыбнулась Таня. — Ты счастливая — я счастливая. А твой папа… он бы гордился, Валюша. В комнате повисла тишина. Валя шмыгнула носом, а Лера под столом сжала её руку. — Я знаю, — выдохнула Валя. — Я знаю. --- В субботу их позвали в бар друзья. «Пивная бочка» на Красном проспекте — шумное место с деревянными столами и полумраком, где всегда собиралась их компания. Виктория Николаевна — высокая брюнетка с дерзкой улыбкой, учительница литературы, и Ольга Андреевна — маленькая, пухлая, вечно смеющаяся химичка, уже сидели с мужьями за длинным столом. Рядом с ними, к удивлению Вали, сидели Лерины друзья: Амира с длинными чёрными кудрями, Юля — миниатюрная блондинка с острым языком, Ира — серьёзная, в очках, и Рустам — высокий парень с казахской внешностью, который учился на программиста. — Вы что тут делаете? — удивилась Лера. — А мы теперь тоже друзья! — объявила Амира, хитро подмигивая Вале. — Мы же все в одной школе учились, все знаем про вас. Виктория Николаевна нас подтянула. Валя присела на краешек стула, чувствуя себя слегка неловко. Её ученики и её подруги — в одном месте. Но алкоголь быстро развязал языки, и через час они уже обсуждали всё подряд — от нового бойфренда Ольги (который был её мужем уже десять лет, но она продолжала называть его бойфрендом) до того, как Лера чуть не отравила всю группу на лабораторной по химии. — Это ты виновата! — ткнула пальцем в Иру Лера. — Ты сказала, что натрий можно кидать в воду! — Я сказала — можно, но не говорила — нужно! — парировала Ира. Валя смеялась до слёз, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и родное. Вика сидела рядом и шепнула ей на ухо: — Ты молодец, подруга. У тебя такая толпа, ты счастлива? — Счастлива, — выдохнула Валя, глядя на Леру, которая что-то оживлённо рассказывала Рустаму про интегралы. — Очень. После пары бокалов вина, когда все разбились на компании, Лера подошла к Вале и села к ней на колени, обвивая руками шею. — Я люблю твоих друзей, — сказала она, чуть заплетающимся языком. — И твою бабушку. И даже этот город. — Ты пьяна, — усмехнулась Валя, поправляя её волосы. — Немного, — улыбнулась Лера. — Но я знаю, что говорю. Я хочу остаться здесь. С тобой. Пока. А в Питер мы поедем, когда я закончу. Или не поедем вообще. Мне всё равно, где, главное — ты. Валя поцеловала её, не обращая внимания на улюлюканье Виктории и Амиры. В этом баре, среди друзей и шума, она чувствовала себя так, будто нашла своё место в мире. Не в Питере, не на Невском, а здесь и сейчас — с Лерой, с её сумасшедшей компанией и с бабушкиными пирогами. — Ты уверена? — спросила она, когда они отстранились. — Абсолютно, — ответила Лера. — Моя формула — ты. Остальное — переменные, которые мы подставим позже. Они сидели так до полуночи, пока бар не закрылся, и вышли на холодную сибирскую улицу, где ветер пах снегом и бензином. Лера натянула шапку по самые брови, а Валя обняла её за плечи. — Пошли домой, — сказала она. — У нас завтра обед у бабушки. И Икс без нас скучает. — А ты? — спросила Лера. — Я никогда не скучаю, — улыбнулась Валя. — Потому что ты всегда со мной. Они шли вдоль пустынного проспекта, держась за руки, и Лера вдруг вспомнила, как три года назад сидела на задней парте и смотрела, как Валентина Яновна пишет на доске. Тогда она не знала, что эта женщина станет её миром. Но теперь — знала. И это было лучшее, что с ней случалось.