Приступ нежности

Гибриды в мире автоспорта были как интересным нововведением, так и проблемой. Интерес они вызывали за счет индивидуальности каждого атлета в зависимости от рода и вида, которым обладали гибриды. При нагрузках животные сущности только сильнее проявлялись, влияя на стиль вождения и пилотирование. Формула-1 была одной из последних гоночных серий, которая получила целый пелотон из гибридов. К удивлению, тут оказались самые разные виды. Волки, кошачьи, грызуны, даже вороны и орлы были в одном сезоне. Странным было только то, что кошачьи оказались в меньшинстве, буквально три пилота, тогда как большинство были как-то связаны с собаками. Проблемой же стали их биологические особенности. Помимо линьки была и сезонная нестабильность, которую в FIA сухо окрестили “периодом адаптивной регенерации”, хотя в паддоке все называли это просто “периодом течки”. ​Календарь Формулы-1, и без того перегруженный, превратился в логистический ад. Дирекция гонок была вынуждена вводить специальные “репродуктивные паузы” между этапами, чтобы пилоты не разнесли паддок в щепки, пытаясь подавить инстинкты, требующие немедленного поиска партнёра. В регламенте даже появился пункт о допустимом уровне феромонов в кокпите – превышение нормы каралось дисквалификацией, что превратило замеры состава воздуха в болиде в такой же важный процесс, как проверка веса машины после финиша. Ещё одной редко обсуждаемой особенностью гибридов была так называемая “дефектность развития”. В официальных документах об этом предпочитали не писать, а сами гибриды скрывали её от чужих глаз не менее тщательно, чем период течки. Для кошачьих, вроде Шарля, эти перерывы стали единственной возможностью не сойти с ума. В то время как другие гонщики летали на спонсорские мероприятия или просто отдыхали, кошачьи запирались в квартирах или отелях, надеясь, что приступы “дикости” не накроют их в самый неподходящий момент. Это было унизительно, нелепо и невероятно изматывающе. Но когда биологический зов становился громче, чем команда гоночного инженера в наушниках, даже самый опытный гонщик переставал быть пилотом, превращаясь в простое, ведомое инстинктами существо, отчаянно нуждающееся в том, чтобы кто-то “свой” помог пережить этот бесконечный прилив гормонов. Вот и очередной перерыв, Шарля накрыло, как по расписанию. Он всегда просил уехать свою любимую девушку в эти периоды, не позволяя ей находиться с собой в одной квартире. Его раздражал её запах, что и не удивительно из-за их различия – она гибрид лани. Она пробовала проходить через это с ним вместе, но каждый раз он ненароком царапал и шипел на неё из-за раздражения. Ему было стыдно, и он после подолгу извинялся, хоть они оба понимали, что он не может это изменить. Это был только первый день, но он уже чувствовал себя отвратно. Гонка в Сильверстоуне оказалась более изматывающей, чем ожидалось. Помимо боли и усталости в мышцах, на него также накатывала горячка с потребностью чьих-либо прикосновений. Сильверстоун запомнился ему и благодаря другому представителю его вида – Джорджу Расселлу. Всегда собранный гибрид гепарда выступил в квалификации хуже, чем мог бы, из-за чего всю вторую половину дня был раздраженным. После завоевания второго места запах сменился, будто он больше разочаровался, нежели радовался подиуму. Даже со шлемом на голове и закрытым визором Шарль это почувствовал во время их объятия после финиша – из-за сильных эмоций запахи обострялись. На интервью после гонки Джордж с трудом сдерживал недовольное клацанье клыками и резко мотающийся хвост за спиной, рукой прижимая его к бедру. Привычный свежий, лесной запах сменился на удушающий, как в знойную летнюю жару, из-за чего к Джорджу не подходил даже собственный напарник, для которого гонка вышла откровенно ужасной. Возможно, этот запах и заставил прийти течку чуть раньше обычного. Фанаты давно заметили практически зависимость Шарля от чужого запаха. Множественные скриншоты с интервью были подтверждением. Каждый раз, когда они рядом, Шарль чаще вздыхает и отвлекается от разговоров, когда же британец без настроения, он только сильнее липнет к нему, ненавязчиво обнимая и ведя пустые светские беседы. Понятное дело, что он и его PR-команда отрицали это, чтобы сохранить лицо своего пилота, хотя иногда ему казалось, что проще самому признаться перед всем паддоком в своей унизительной зависимости от запаха Джорджа, чем продолжать делать вид, будто ничего не происходит. Очередные мысли о прошедших выходных заставили его прикусить губу острым клыком, а хвост сильнее метаться. К вечеру ему стало хуже – поднялась температура. Как назло в доме не оказалось никаких болеутоляющих или жаропонижающих. Листая чужие посты в Инстаграме, он понял, что даже некого попросить привезти медикаменты, все уже успели разъехаться, кто для съёмок, кто ещё куда-то. Открыв сторис Расселла и увидев фото с местного яхт-клуба, выставленное всего час назад, стало ясно – вот его надежда на спасение. Быстро зайдя в чат с ним, Шарль отправил сообщение.

Хей, вижу ты в Монако, мне нужна помощь,

привезешь таблеток от температуры? Сам сходить не могу, –

думаю понимаешь почему

Сообщение было прочитано через пару минут, ответ же прилетел моментально. Почему не попросишь Макса или Карлоса? – Мне казалось у тебя с ними достаточно доверительные отношения в этом плане, да и они вроде сейчас в Монако?

Я их обоих видеть сейчас вообще не могу,

один как дикий кот, который мне один

раз уже помог, спасибо, я пожалуй откажусь от –

расцарапанной спины во второй раз, а

от запаха второго воротит

Так что, привезешь? Прости, но

в городе буквально только мы

и ты сейчас единственный, –

кто может меня спасти

– Не драматизируй так сильно, через пол часа буду Шарль до последнего думал, что Джордж выдаст что-то в духе “Закинься в холодную ванну и откисай, я так всегда делаю”, или “Хвост поджал и терпи, уже ведь взрослый котёнок”, хотя, может, он был бы и рад, если британец именно так и назвал его. Особенно в голосовом сообщении. Но то, что ему привезут спасательные таблетки не могло не радовать, заодно может получится вновь насладиться чужим запахом, хотя бы ненадолго. Поднимаясь с кровати, он листал видео с интервью после гонки, слушая, что говорили их фанаты. Уже было раздражающе слышать то, как путают их виды с Джорджем, да, гепарды и леопарды похожи, но пятна совсем разные, как и строение тела, даже по ним обоим это было видно. А тут из этого устроили интерактив. Только один человек из семи угадал, что на фотке Шарль, и то, как он сам признался, потому что запомнил, что на кончике хвоста Шарля нет привычного для его вида чёрного пятна. Он раздражённо откинул телефон, осматривая себя в зеркале. На нём была свободная домашняя рубашка и шорты, хотя из-за жары хотелось снять даже этот минимум одежды. Лето в этом году не щадило никого, заставляя каждый день мучиться от высокой температуры и влажности воздуха, как справлялись с этим гибриды северных видов – загадка для всех. Расстегнув рубашку до талии, он сел под вентилятор, дергая ушами от прямых потоков воздуха и с наслаждением закрыл глаза, теряя счет времени. Благо, повышенная температура тела пока что никак не сказывается на нем, заставляя только сильнее ощущать жар, его скорее сейчас тяготило ожидание своего “спасителя”. У него было два варианта, как получить из этой встречи максимум пользы. Первый вариант самый простой, обнять, поблагодарить за медикаменты, может, позвать на чай и на прощание обнять подольше, чтобы и одежда пропиталась этой панацеей. Второй же вариант ему не дали даже представить, прерывая поток мыслей противным дверным звонком, на звук которого он непроизвольно прижал уши. Подойдя, он не раздумывая, открыл дверь, запуская с горячим воздухом улицы лёгкий запах британца, поднимая на него взгляд и вздыхая так глубоко, как он мог. Расселл лишь усмехнулся и в приветственном жесте приобнял его одной рукой. – Не сказал бы, что тебе так плохо, как я думал, – Джордж слегка похлопал его по спине, пока Шарль обхватил его двумя руками, прижимая ближе к себе и кладя голову ему на плечо, будто случайно проведя по шее носом. Шарль глубоко вздохнул, и его тело ощутимо расслабилось, но он сразу уловил, что запах Джорджа усилился, при этом ещё не приобрел той тяжести, которая появлялась у кошачьих за день-два до начала периода. Британец чуть отстранился, с легкой улыбкой приглаживая чужие волосы, – вижу, тебе не только таблетки нужны были. – Шарль на эту фразу недовольно закатил глаза, дергая губой и показывая клыки. Он сделал шаг назад, проходя в гостиную. – Признайся, ты не гепард, а чёртова змея, иначе я не могу объяснить, как ты не зажарился на улице в этом, – опустившись на диван, монегаск оценил чужую одежду, чтобы не встречаться с ним взглядами. Бежевая полупрозрачная рубашка, на которую Шарль засматривался в одном из бутиков пару недель назад в Барселоне, под ней обычная белая майка, а на ногах непонятные темно бежевые штаны, но выглядят как брюки. Джордж улыбнулся на его фразу, усаживаясь на диване и наблюдая за леопардом. – Ты просто сейчас слишком чувствителен к температурам, это нормально, думал ты за годы привык. – Сейчас это невыносимо, на улице под тридцать градусов, сам нагреваюсь как печка с этими биологическими процессами, дай мне волю, ходил бы голышом по дому, – края губ дёрнулись вверх под немного потерянным взглядом британца. Повисла короткая пауза, пока Шарль открывал упаковку жаропонижающих заострившимися в период течки когтями. Джордж наблюдал за его движениями, которые хоть и были неряшливыми из-за температуры и подрагивающих рук, сохраняли присущую леопардам хищную грацию. Расселл позволил себе расслабиться, откинувшись на спинку дивана, хоть его собственное состояние тоже было далеким от идеального. Этот период не щадили никого, и хоть гепарды славились своей выносливостью, жара Монако в сочетании с навалившимися на них бушующими гормонами не оставляла свежего воздуха. – Голышом? – Джордж хмыкнул, и этот звук отозвался в грудной клетке Шарля странной вибрацией. – В Монако за это могут и оштрафовать, хотя, думаю, твои фанаты оценили бы такой контент, – хвост Шарля дёрнулся на эту фразу, останавливая своё хаотичное движение. Чтобы занять руки, он взял стакан с водой и вытолкнул таблетку из блистера в рот, запил, стараясь отвлечься от следящего за ним мужчины. – Ты ведёшь себя так, будто я привез тебе не жаропонижающее, а мышьяк, – добавил Джордж, внимательно изучая лицо Шарля. В его взгляде проскользнуло что-то более серьёзное, чем просто насмешка. – Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Эта чертова жара... она делает всё острее. Запахи, звуки, даже касания. И если ты хотел моей помощи, мог бы давно ещё обратиться, – он немного развел руки в стороны, как приглашение. Шарль слегка дёрнул носом, чувствуя, как запах Джорджа стал чуть слаще, более цветочным, скорее всего из-за того, что он ехал по тридцати градусной жаре и наконец смог расслабиться. Он честно старался держаться первые несколько секунд, но хвост уже не слушался, быстро хлестая по дивану, радуясь раньше, чем сам хозяин. В смущении он всё-таки придвинулся, обнимая и оказываясь теперь в крепкой хватке, не как при приветствии в лёгком объятии. Устраивая голову уже на другом плече, он вновь аккуратно принюхался, потираясь щекой и челюстью о его шею с плечом, пока хвост обвился вокруг чужого колена, игриво поглаживая кончиком. Ощущение тепловатых рук на спине успокаивало, а почесывание заставляло утробно мурлыкать, чуть выгибаясь спиной навстречу к прикосновениям. – Это унизительно, – Шарль замурчал сильнее, почти со стоном, ощутив почесывания там, где шерсть была более густой, возле основания хвоста, из-за чего тот встал трубой. Этот жест был интимным, почти запретным для паддока, где каждый старался соблюдать дистанцию, но здесь, в полумраке квартиры, всё было разрешено. Он поднял возмущенный взгляд на британца. – Ты думаешь, я не видел те сумасшедшие посты фанатов? Про твою “озабоченность” моим запахом, прикосновениями? Я и сам заметил, но думал, что это типичное поведение для наших видов, – пальцами он медленно перебирал его хвост, играясь с пушистым кончиком, – но я понял, что привык к этому, даже тем идиотским разговорам о погоде после гонок, да и запах тебя всегда выдаёт с потрохами. На Сильверстоуне от тебя просто несло морем, так сильно, что это невозможно было не заметить. – Почему ты тогда подходил, позволял мне липнуть к тебе на виду у камер? Меня одного что ли от этого штормило, – прошептал Шарль, не поднимая головы, продолжая тереться щекой о плечо Расселла. Его уши нервно дёрнулись, когда он осознал, что его хвост опять обвивает ногу британца всё крепче, словно боясь, что тот в любой момент может встать и уйти. Он непроизвольно выпустил когти, цепляясь ими за ткань чужой рубашки и ожидая чего угодно: отстранения, саркастичной шутки или очередного напоминания о регламенте, но вместо этого почувствовал, как рука Джорджа легла ему на затылок, притягивая ещё крепче, вынуждая окончательно сдать свои позиции. – Не могу сказать точно, но возможно, – тихо ответил Расселл, и в его глазах промелькнула тень той самой “звериной” искры, которую он постоянно так тщательно прятал перед камерами, – мне просто хотелось сохранить между нами то, что есть сейчас, дружбу, с нашими странными переглядываниями и наслаждением запахами друг друга исподтишка, – Джордж повел рукой с затылка чуть выше, перебирая пальцами волосы Леклера, мягко поглаживая небольшие впадинки между ушами. Воздух в комнате, казалось, стал ещё тяжелее. Шарль почувствовал, как сердце колотится где-то в горле, а слова застряли там же из-за очередного тяжёлого вздоха. – Получается... не только меня от этого вело? – Шарль закусил губу, выжидающе смотря. – Я тебе скажу больше, он меня заземляет. Сам видишь, у меня сезон идёт через задницу и с наплывом эмоций иногда тяжело справиться, но если рядом ты, то твой аромат заставляет каждый раз прийти в себя, хотя бы ненадолго, – Джордж встретился с ним взглядом, – и хватит уже царапать мою рубашку, а то придётся покупать новую, – он шутливо улыбался, а Шарль замер на секунду. Его зрачки расширились, почти полностью поглощая радужку, а затем он без лишних слов припал к его шее, облизывая своим шершавым языком на пробу, заставляя Джорджа слегка дёрнуться от неожиданности. Не видя сопротивления, Шарль начал медленно целовать кожу, перемещаясь то выше, то ниже, навострив уши и прислушиваясь к потяжелевшему дыханию. – Не переживай, – поцелуи сместились на челюсть, – отдам тебе свою, будешь приходить в ней на каждую гонку. – Шарль чуть приподнялся и, не отстраняясь, перекинул через него ногу, устраиваясь на чужих коленях, совмещая медленные поцелуи с лёгкими укусами. Джордж издал низкий, вибрирующий звук, который в тишине комнаты прозвучал почти как рычание. Шарль почувствовал, как пальцы британца сильнее сжали его затылок, а дыхание на его виске стало прерывистым и горячим. ​ – Твою рубашку? – голос Джорджа прозвучал хрипло, в нём едва угадывались знакомые интонации британского пилота. – Думаю, если я так приеду в паддок, FIA устроит мне расследование не только за состав воздуха, но и за нарушение всех возможных границ приличия, – его руки переместились на талию, аккуратно сжимая, – хотя это было бы даже интересно увидеть, что они мне за это сделают, – Джордж на мгновение отстранился, чтобы заглянуть Шарлю в глаза. Его зрачки тоже заметно расширились, что немного напрягло монегаска. Тот взял руку Джорджа и посмотрел на его ногти. Они были такие же длинные как у самого Шарля, но вместо острого кончика, был закруглённый, подпиленный. Шарль понял только одно – у Джорджа тоже началось, причём, похоже, намного раньше, чем он предполагал. – Ты… почему ты приехал в таком состоянии? Погоди-погоди, – Шарль внимательнее всмотрелся в лицо Джорджа, – почему ты ведёшь себя как обычно? В первые дни же обычно плохо и не… – Не схожу с ума? – британец улыбнулся, – терпение и выдержка, а ногти я подпиливаю всегда, чтобы Кармен не пострадала. – Шарль хотел ещё спросить, но Джордж как отрезал, – ты невыносимый, когда расспрашиваешь, Леклер, – прошептал Расселл, и прежде чем Шарль успел ответить, накрыл его губы коротким, жадным поцелуем. Это не было похоже на те светские объятия или случайные касания в зоне интервью. Это было развязно, почти грязно, но трепетно, словно Джордж ходил на грани того, чтобы не наброситься на него. Отстранившись, они молча смотрели друг на друга, до момента, пока Шарль сам вновь не впился в губы напротив, обвивая чужую шею руками, минимизируя пространство между ними. С каждым движением губ, чужой феромон все сильнее проявлялся, заставляя Шарля размякать, ища больше контакта. Руки Джорджа подрагивали, пока перемещались с талии на бедра и сжимали, будто он тоже искал сейчас опору. Британец подхватил его за бедра и поднялся с ним, интуитивно направляясь в сторону спальни, – и как мне кажется, сегодня ты не будешь против моей помощи. Шарль уже не мог соображать. Это было намного больше, чем то, что он ожидал получить этим вечером. В себя его привело ощущение мягкой поверхности под ним и лёгкий поток воздуха от вентилятора, который так и остался включенным в спальне. Он смотрел на нависающего над ним мужчину и не мог отвести взгляд. Обычно идеальная укладка была растрёпана и короткие волоски выбивались из причёски, глаза метались по собственному телу, а хвост и бедра нервно дёрались, как при охоте. Шарль протянул руку, проводя большим пальцем по нижней губе, натыкаясь подушечкой пальца на клык, легонько потираясь об острый кончик. Однако Джордж перехватил его руку, целуя ладонь и спускаясь к венам на запястье, проводя по ним клыками и вдыхая активно выделившуюся порцию своего “успокоительного”. Поцелуи пошли дальше, оставляя на каждом темном леопардовом пятнышке тёплый влажный след. Шарль выгнулся навстречу, когда зубы Джорджа, острые, как иглы, с нажимом прошлись по его ключице. Это было именно то, чего требовал измученный организм в последние дни. Британец до конца расстегнул чужую рубашку, распахивая её и облизываясь от открывшегося вида красноватой от солнца кожи. Поцелуи спустились с ключиц ниже, на грудь. Он слабо покусывал один из сосков, играюче, стараясь больше завести парня под ним, на что получил одобрительные мычания и лёгкое трение бёдер, искавших контакта. ​ – Ты… – Шарль задохнулся, когда рука Джорджа скользнула под край его шорт, и его хвост, до этого беспокойно метавшийся, плотно обвил бедро британца, притягивая его максимально близко. – Ты сказал, что у тебя есть “выдержка”. Это… Это ты так называешь? – Джордж оторвался от его груди, медленно пальцами обводя следы от укусов. Его глаза в полумраке спальни казались почти светящимися. Он на секунду замер, нависая над монегаском, и по его лицу было видно, каких колоссальных усилий ему стоит не потерять контроль окончательно. ​– Выдержка – это не отсутствие желаний, Шарль, – прохрипел он, проводя ладонью по линии пресса монегаска, отчего тот невольно вздрогнул. – Это способность ждать правильного момента, как на трассе и… охоте, так что не думай, что я так прост, как кажусь. – Джордж снова пробежался пальцами вниз по его животу, проникая под шорты и нижнее бельё, но достигнув своей цели между чужих ног, он остановился. – Ты, – послышался удивленный вздох, – ты тоже дефектный? – Брови обоих вздернулись одновременно от осознания. Они оба были неправильными. Дефектность проявлялась в неправильном развитии половых органов, из-за чего женщины и мужчины могли иметь набор хромосом и вторичные признаки одинаковые, но первичный был противоположен. Таких гибридов не воспринимали всерьёз по причине возможного развития гормональных проблем и неприятия обществом из-за непонимания, как это работает, а возможность иметь детей оставалась предметом споров и исследований. Шарль промолчал, скользя глазами вниз, то ли из интереса, то ли от смущения. – Не думал, что и ты тоже… хорошо прячешь, – Шарль прищурился, но через секунду резко дёрнулся от движения чужих пальцев, которые неторопливо поглаживали, будто проверяя реакцию. – Если тебя не устраивает такой вариант, скажи сразу, – Леклер собирался остановить его словесный поток, но чужой палец скользнул ниже, круговым движением собирая слегка густую жидкость, что заставило замолчать. Вытащив руку, британец начал растирать её между двумя пальцами, смотря на образовавшуюся густую ниточку. – Даже несмотря на наше состояние, я не хочу, чтобы дальнейшие действия были только из-за инстинктов, – взгляд вернулся к Шарлю, сконцентрированный, выжидающий ответа. Шарль замер, чувствуя, как всё сжалось от внезапной паузы. В комнате стало так тихо, что было слышно лишь шум вентилятора и их хаотичное дыхание. Он медленно протянул руку и взял ладонь Джорджа, прижимая её к своим губам. Его движения были лишены той нерешительности, которая была в начале вечера. – Если бы я хотел, чтобы это было только из-за инстинктов, я бы позволил Максу приехать вновь, – голос Шарля дрогнул, но стал увереннее. – С ним было бы проще, по животному, – его хвост остановился на чужой пояснице, поддевая край рубашки, – но с тобой я хочу по-человечески, – высунув язык, он лизнул палец Джорджа, пробуя себя на вкус под удовлетворённую улыбку. Тот провёл тыльной стороной ладони по щеке Шарля. – Тогда будь хорошей кисой и достань, пожалуйста, смазку. Думаю, она нам понадобится. Леопард был готов накинуться и сам оседлать британца только за это обращение. Пошарив рукой под подушкой, он достал небольшую бутылочку, кладя Джорджу под руку и приподнимаясь на локтях. – Что ты удумал, м? – Просто доверься и направляй по надобности, – Джордж притянул его выше за талию и оставил мягкий поцелуй на губах, перемещаясь за его спину и усаживая Шарля между своих ног. Покрывая затылок и плечи поцелуями, он невзначай стянул и рубашку, отложив её на другой край кровати. Поцелуи переходили в укусы и слабые посасывания, оставляя светлые метки на свободных от пятен местах. Шарль бесстыдно откидывал голову на его плечо, подставляясь под небольшую атаку его шеи, пока руки проходились по рельефам тела. Сначала пальцы задержались на груди, уделяя особое внимание его соскам, медленно поглаживая и слегка оттягивая, заставляя дёргаться и постанывать от каждого малейшего движения. Касания продвигались дальше, проходя по каждой мышце едва ощутимыми движениями. Монегаск сам за это время принялся стягивать свои шорты с бельём и приспустив их, он остановил чужие руки своими, кладя их поверх и ведя вниз, ко внутренней стороне бёдер. Джордж довольно замурлыкал ему на ухо, хвостом обвивая одну из рук Шарля, заставляя отпустить и устроить руки на кровати. Но ощутив прикосновение к разгоряченным малым губам, скользя двумя пальцами вверх-вниз, поддевая клитор, Шарль вцепился в простыни так, что ткань затрещала под его острыми когтями, а ноги машинально сдвинулись, зажимая чужую руку. Джордж вновь занял свой рот кожей на шее, пальцами скользя выше и между двумя зажимая комок нервов, делая круговые движения и легонько потирая. Этого было достаточно, чтобы мужчина под ним потерял самообладание, задыхаясь в просьбах. – Пожалуйста, не издевайся, я так хочу, – стон из-за ускоряющихся движений не дал закончить, заставляя поперхнуться воздухом. – Долго…мх! Не смогу.. Эти слова не повлияли на британца никак, заставляя пальцы опуститься ниже и ощутить новый приток естественной смазки, дразня податливое лоно пробным нажатием. Шарль издал стон, перетекший в скулёж, слегка раздвигая ноги для более свободного движения. Джордж ощутил, как Шарль понемногу подавался навстречу, не в силах больше ждать. Британец не стал томить, в один уверенный, плавный толчок войдя в него двумя пальцами. Шарль закусил губу, его голова откинулась назад, ударившись о плечо Джорджа, а из горла вырвался рваный, полузадушенный стон, в котором слышалась боль, облегчение и невыносимое наслаждение. ​Джордж больше не нуждался в словах. Второй рукой он нашёл точку, которая заставляла Шарля терять остатки рассудка, и нажал на неё, одновременно делая толчок, отчего монегаск вскрикнул и впился руками в его худые бедра. – Тут даже смазка не нужна, ты уже как готовый, – Джордж надрывисто прошептал ему в щеку, ускоряя движения обеих рук на пару мгновений, резко останавливаясь, чтобы начать мягко растягивать мужчину внутри, замедляя и движения на клиторе, касаясь совсем слабыми прикосновениями. Шарль больше не мог дышать. Воздух в спальне превратился в раскалённый пар. Слова Джорджа, сказанные таким грязным тоном, отозвались внизу живота такой острой, пульсирующей волной, что леопард невольно выгнулся, пытаясь дотянуться до чего-то большего, чем просто прикосновения пальцев. Он чувствовал, как внутри него всё сжимается и требует скорого освобождения, но чёртовы пальцы не доходили до нужной точки, наглым образом дразня. ​ – Не... не надо так... – выдохнул Шарль, впиваясь когтями сильнее в бедра Джорджа, оставляя на его светлой коже алые точки с царапинами, – ты... ты дразнишь, как последняя сволочь, – Джордж издал утомлённый смешок, одним движением входя в него третьим пальцем до самого основания, прерывая его тираду громким вскриком. – Хочется растянуть удовольствие и не сделать больно, котик, – Шарль застонал, когда Джордж нажал на чувствительную точку внутри него, при этом продолжая стимулировать снаружи. Это было почти невыносимо. Леопард чувствовал, как сознание начинает мутиться, а внутри все подрагивать. Он подался назад, вжимаясь всем телом в его твёрдую, напряжённую грудь. Шарль начал активно толкаться бедрами навстречу, не в силах больше сдерживать скулёж, который с каждым мгновением становился всё громче. Он чувствовал, как естественная смазка густеет, превращаясь в клейкую субстанцию, создавая одурманивающие чавкающие звуки и облегчая каждое движение. ​Джордж прижался губами к виску, вдыхая его аромат, и почувствовав, как он вздрогнул всем телом, крепко укусил в основание шеи. Шарль издал самый громкий и длинный стон, обильно кончая жидкой струйкой, пачкая все постельное под собой и Джорджем. Как только пальцы покинули разгорячённое тело, Джордж провёл мокрой ладонью по его животу вверх, разворачивая к себе, придерживая за ребра. – Не думал, что именно ты так кончишь… великолепный, – британец погладил его по щеке, вытирая выступившие от оргазма слезы с немного уставших глаз, – ты как, доволен? Шарль в ответ кивнул, поднимая затуманенный взгляд. Приподнимаясь на дрожащих коленях, он обхватил голову Расселла руками, утыкая в свою грудь. – Мне было хорошо, даже очень, – пока он восстанавливал дыхание, пальцы перебирали его ушки, мягко их сминая и почесывая. Джордж лишь тихо хмыкнул, прикрыв глаза и поддаваясь на эти осторожные движения. Он ощущал, как кончики пальцев Шарля перебирают шёрстку, заставляя тихо, благодарно замурлыкать. – Ты, кстати, чертовски громкий, Леклер, – прошептал Джордж, прижимаясь лицом к слегка влажной груди монегаска, покрывая её быстрыми поцелуями. ​Он чувствовал, как Шарль под ним мелко дрожит. Последние отголоски разрядки, медленно уходили из тела, перетекая в расслабленность. Чуть придя в себя, Шарль запустил одну из рук в волосы Джорджа, слабо оттягивая назад и заставляя посмотреть на себя. – Мы не закончили ещё, бриташка, – на его лице расцвела хищная улыбка. Повторяя за Джорджем, он целовал пятна на его скулах, перемещаясь ниже, чтобы укусить за венку на манящей бронзовой шее, прямо проходясь зубами по пятну, отдалённо напоминающему сердечко. В отличие от Джорджа, он не стеснялся укусить сильнее, оставляя яркий след от зубов, который в скором времени перерастёт в что-то между засосом и синяком. Он спускался ниже, перекладывая руки на его плечи, недовольно кивая на одежду. – На моём опыте, в кровати обычно оба без одежды, не так ли? – он медленно теребил верхнюю пуговицу, – сам снимешь или мне помочь? Повторять дважды не пришлось. Чуть отодвинувшись назад, Джордж принялся раздеваться, не быстро, не медленно, в обычном темпе, под пристальным взглядом Шарля, который цеплялся за каждый новый открытый участок кожи. Рубашка оказалась там же, где и первая, майка снята одним быстрым движением и также небрежно откинута. Как только руки потянулись к брюкам, Шарль остановил его ударом хвоста по ладони. – Дальше я сам Монегаск придвинулся обратно, несдержанно припадая губами к его груди, и если британец просто дразнил, то Шарль действовал искуснее. Пока один сосок оказался в его рту, получая быстрые укусы и зализывания, второй поглаживал хвост, то щекоча, то надавливая не менее ловко, чем если это делать пальцами. Реакция долго не заставила себя ждать, из рта Джорджа послышались короткие стоны, синхронные с касаниями языка, а руки впились в слегка пушистые плечи Шарля, сжимая их на пике удовольствия. Языком он повел ниже, проходясь по крепкому животу, по пути прикусывая на пробу мышцы. Вслед за языком шли когти, которые спускались по телу с лёгким нажимом, царапая и щекоча одновременно, на что он получил дрожь от британца, что вызвало довольную усмешку. С пуговицей и молнией было покончено быстро, но в порыве, пока он стаскивал штаны с длинных ног, одна штанина оказалась разорвана под сдержанное хихиканье сверху. – Будь аккуратнее, я же и подождать могу, – Джордж прикрыл рот рукой, продолжая хихикать, но замолк, как только его ноги резко раздвинули в разные стороны. – Я так не думаю, – Шарль облизнулся. Между ног, на белье уже было крупное мокрое пятно, через которое были видны все желанные очертания. Он быстро нырнул вниз, сразу же прижимаясь языком к промежности, облизывая на пробу. Джордж специально сдержал стон, но по ногам, которые крепко держали, прошлась дрожь. Лизнув ещё пару раз, он начал покусывать сначала левую, потом правую губу, постепенно усиливая прикусы. Пальцы же залезли под ткань, удерживая бедра на месте в моменты, когда тот начинал елозить. Под усиливающиеся тихие хныканья, трусы были сняты, но на секунду он замер. Этот Джордж, собранный, идеальный, всегда держащий дистанцию, сейчас лежит перед ним раскрытым и мокрым. И он сделал с ним это сам, что возбуждало ещё больше. Наклонившись обратно, он оставил поцелуй на внутренней стороне бедра, близко к уже изнывающей точке. – Почему ты такой красивый, м? Или это прерогатива всех гепардов, быть такими хорошенькими прям везде? – Заметив, как от его слов мышцы промежности сокращались, он оставил поцелуй на слегка розовой коже, сразу же слизывая только появившуюся жидкость и вновь мокро целуя. Джордж тихо зашипел, когда приподнимая лицо, Шарль проехался по нежной коже своей щетиной. – Ауч! Чёрт бы тебя побрал! Шарль улыбнулся, но состроив виноватые глазки, начал выводить языком различные фигуры по всему участку, на что только что возмущавшийся мужчина протяжно простонал, прикусывая от неожиданности свою ладонь. Сделав несколько восьмёрок, кончиком языка он теребил пульсирующий от нехватки внимания бугорок, вызывая дрожь по всему телу и беспрерывные стоны, которые уже не контролировались. Резко стало появляться больше жидкости, а запах британца усилился будто в десять раз. У Джорджа возобновилась течка, причём, похоже, Шарль её и спровоцировал. Было приятно, что даже организм так реагирует на него. Другой проблемой стала дрожь уже в плечах монегаска, которые успели затечь за время между чужих ног. Джордж устало потер покрасневшее лицо руками и положил себе под бедра подушку, позволяя принять более удобную позу. Шарль благодарно промычал и разомнув плечи, схватил Джордж за бедра, обратно прижимаясь, начиная входить в него языком. Пока Шарль делал пробные толчки, Джордж сильнее заерзал, выстанывая его имя, словно в бреду. Когда Шарль нашёл темп, Джордж в ответ начал толкаться, на что получил царапины от впившихся в бедра когтей, свежие,, прямо поверх старых шрамов, о которых теперь знали все, кому не лень. Ухватившись за волосы Шарля рукой, Джордж направлял его язык, который уже успел выскользнуть из него и сейчас скользил по чувствительным губам. Поднявшись выше, взгляд Шарль встретился взглядом с Джорджем и, подмигнув, аккуратно втянул щеки и губы присосалась к клитору, а нос уткнулся в лобок. Руки хватали выше, от талии, поглаживая до бедер и обратно, оставляя множества тонких царапин, но слыша в ответ только стоны и тщетные попытки вздохнуть, он старательнее работал губами, вызывая с каждым движением всё больше таких приятных слуху звуков. От отчаяния, хвост Джорджа слабо обвился вокруг его шеи, не позволяя отстраниться. ​Шарль чувствовал, как сильно вибрирует всё тело британца, а удары его сердца отдавались в губах и на языке, пульс был по сумасшедшему быстрый. Подогреваемый этим отчаянием, на секунду он отстранился, только чтобы тут же припасть к цели снова, работая языком с ещё большей, почти яростной интенсивностью. Ощущая, как тёплая смазка стекает по его подбородку, он слизывал её, дразня, специально задерживаясь на самом пике, подводя того ближе к краю. Хвост Джорджа на шее Шарля затянулся, почти удушающе, вынуждая не отстраняться даже для лишнего вздоха. Сам же он метался головой на подушке, не контролируя слёзы из глаз, которые так и норовили закатиться от удовольствия. Шарль следил за этим и хвостом ткнулся в лицо, вытирая кончиком лишнюю влагу со щёк. Джордж посмотрел на него, слегка улыбаясь в благодарности, но сразу же откинул голову назад в ещё одном стоне, чувствуя, как добавились пальцы внутри него. Острые концы создавали ощущение, что его вот-вот сейчас порвут внутри, но как только они попали в нужную точку, хвост на шее обмяк, а рот Шарля, как и лицо, был полностью залит беловатой жидкостью. Джордж молчал, находясь в состоянии эйфории, стараясь восстановить дыхание, но редкие хрипы вылетели из его горла, ведь Шарль не остановился. Монегаск старался вылизать все до последнего, словно пробыл в саванской засухе месяц и не мог напиться. Джордж потянул его за волосы, привлекая внимание к себе, Шарль подтянулся к нему и, не вытираясь, поцеловал, пачкая теперь не только кровать. Поцелуй вышел кусачим, но намного более ленным, чем ранее, без активных движений языком и попыток перенять инициативу. Шарль завалился рядом, смотря на царапины, которые оставил на чужих боках. – Почему не сказал, что у тебя тоже начнётся? Я бы не тревожил тебя по поводу… таблеток, – Шарль оперся на свой локоть, смотря на лицо британца. – У меня уже как два дня началось, – Джордж сказал это слишком обыденно. Шарлю не пришлось считать, стало ясно, что тот участвовал в гонке в самый разгар своего периода. Он взял руку Джорджа в свою, смотря на его ногти ещё раз, – не только для Кармен я их подпилил, нельзя было, чтобы хоть кто-то знал о моём состоянии, иначе не допустили бы. – А запах? Не говори, что накололся какими-то препаратами, слышал о таких, запах убирают, а осложнения вылезают только в путь, – Шарль кинул взгляд на его плечи, проверяя на наличие следа от укола. – Я по твоему похож на того, кто дал бы в себя колоть какую-то хрень? – Джордж усмехнулся, – не представляешь, но запах я перебил пищевой пленкой, замотал вокруг кистей, шеи, таза, сразу запах ослаб, но после гонки, как только снял, квартира пропахла знатно, уже вторую ночь сплю с открытыми окнами, – он потянулся через Шарля, хватая его трусы и с шипением от царапин, начал натягивать. – Расселл, своих нет? – Прости, но из-за твоих стонов и запахов они промокли, – Джордж правда хотел съязвить, но вслед за фразой из горла вырвался щебечущий звук, из-за которого он покраснел. Шарль же открыл шире глаза, смотря на него и с трудом сдерживая довольную улыбку. Джордж быстро встал, подходя к выходу из комнаты, – кухня где? – Налево и до конца… – Получив кивок, он перевернулся на спину, смотря в потолок и краснея. Было очень приятно получить в свой адрес этот звук, тем более от того, кто только что стонал из-за его действий. Джордж вернулся достаточно быстро, лицо и волосы мокрые, а в руках кружка воды, которая оказалась протянута Шарлю. Тот взял её и отпил, ещё раз окидывая Джорджа взглядом. Была какая-то романтика во всей ситуации и в виде мужчины перед ним. Британец же подошёл к зеркалу, руками стараясь привести волосы в более-менее приличный вид и оценивая количество красных пятен по телу. Шарль быстро заскучал и юрко перевернулся, вставая к нему спиной на колени. – Хей, Расселл. – Джордж зря посмотрел в зеркало. Шарль, держась за спинку кровати, второй рукой слегка оттягивал свою мясистую ягодицу, демонстрируя, что он готов к ещё одному заходу, – смазку-то мы не использовали, а под кроватью есть коробка с некоторыми, ммм… вспомогательными вещицами, – британец провёл языком по губе и, вздохнув, оттолкнулся от тумбочки, практически запрыгнул на кровать и переворачивая Шарля на спину. – Мы тут надолго – А я и не против Они оставляли быстрые поцелуи на лицах друг друга и терлись лбами, переворачивались и меняли позиции друг друга в игривой манере. Один трётся о шею другого, другой об плечо и так по кругу, лаская друг друга, как и положено их сородичам в животном обличии. Они так увлеклись друг другом, что не услышали, как дверь в дом открылась, а к комнате постепенно подползал запах ещё одного кошачьего, который раздражал Джорджа от мозга до костей.