Без тебя

— ...ВСЕ ЛЮДИ ПРЕВРАТЯТСЯ В ВЕДЬМ... Алина... —...ЭТО БУДЕТ САМЫМ ВЕЛИКИМ ШЕДЕВРОМ... Сенпай... —...АХАХАХАХА... ... Терять кого-то родного — всегда ужасно, правда? ... Известие о смерти Алины до Карин дошли не сразу. Чуток позже, если так можно высказать. Стоя пред объявлением с надписью в духе: “Великий гений и художник Алина Грей пропал без вести.”, Карин растеряно моргала, держа в руках недавний, новый шедевр от этакого великого художника, небрежно завернутый в скетч-пленку. Как это пропала? Узнавание подробностей сильно ударили по Мисоно. Умерла! Алина умерла! Ее Алина! Ее гениальный художник, наставник, подруга..! Как же? Она же... Она ж... ... Утро в Камихаме выдалось слишком солнечным. Лучи лениво пробирались сквозь незадернутые шторками окна, заставляя Карин зажмуриться и нехотя открыть глаза. Сегодня был выходной! А значит девушка могла заняться своими делами. Только бы встать... Мисоно зевнула, переворачиваясь на живот и утыкаясь в подушку, вновь закрывая глаза. После смерти Алины прошел, наверное, месяц? Волшебница как-то сбилась в счете времени. Не сказать, что она потеряла прям весь смысл жизни, у нее ж до сих пор есть семья, бабуля! Но, так или иначе... Карин повернула голову вбок, уныло приоткрывая пурпурные глаза. Алина была ее самым, самым лучшим другом! Человеком, который, хоть и жестоко себя вел, но был рядом. Ах, Грей... Знакомая влага вновь заискрилась в уголках глаз Карин, а скорбные мысли об уже ушедшей подруге заставляли сжаться в один комочек, утыкаясь лбом в колени. Да, Алина создала настоящий шедевр... Свой последний. А надо ли было? Для Алины — да. Безусловно. Но для Карин жизнь словно бы потеряла искру. Смысл всей этой утренней рутины, к примеру, которой она сейчас занимается? Медленно, тягуче, ведя зубочисткой по зубам, она устало смотрела на себя в отражении: взлохмаченные, светло-фиолетовые волосы, припухшие от бесконечных ночных слез глаза и тёмные круги под ними, чуть бледноватая кожа. Да уж, выглядело она не очень. Прополоснув рот и умывшись, Карин решила заварить себе чаю, да посмотреть, что вообще в мире происходит. Уже как месяц она особо не выходила в сеть, будучи вся в хлопотах. Школа, дом, сон. Карин сделала небольшой глоток чая, включая телефон. Алина всегда хотела себе отдельный уголок, скрытый от чужих глаз, где ее никто бы не потревожил. Мисоно вздрогнула, вспоминая попытку Грей "завершить свой шедевр" путем сбрасывания с крыши. Девчонка тогда бегала все свое свободное время к Алине в больницу, не давая художнице и вдохнуть воздуха от своего пребывания. Как же она тогда рвала себе волосы на голове от нервзняка! Какие же... Приятные воспоминания. Карин вздохнула, протягивая руку к лежащим рядом конфетам, но замерла, думая, хочет ли она? Что-то аппетита совсем нет. Конечно, называть депрессивные периоды Алины, еще в момент пребывания в больнице, приятными воспоминаниями называть уж определенно нельзя, но какая уже разница? В сравнении с тем, что произошло, для Карин это уже не имело значения. Грей хотя бы была жива. И Мисоно ей помогла выйти из этого ужаса. Карин сделала очередной глоток, глазами пробегаясь по социальной ленте. Жизнь Камихамы возвращалась в норму, а ее подруги время от времени постили что-нибудь: совместные фотки, радостные прогулки, кафе, хобби. И все прочее, да прочее. С раздражением выключив телефон, девчонка повернула его дисплеем вниз. Она не была зла на то, что ее друзья веселилась, никак нет! Она сама, когда-то, была такой же жизнерадостной. Но... Видеть такие счастливые лица в кругу друзей... Конечно, ее подруга Каэдэ потеряла свою ноставницу Момоко, к сожалению, но у нее есть Рена, с которой она теперь уже и поменьше ссорится, и ближе. Или Ячио, потерявшая Мифую, но обретшая новую семью. Карин была счастлива за них, но что насчет ее? Кто у нее теперь есть, раз Алина ушла? — Карин, — послышался мягкий, старый голос сверху, заставив подскочить на месте задумавшуюся школьницу. — ты какая-то поникшая, что-то случилось? — Включив уже успевший остыть чайник, бабушка Карин села за стол, обеспокоенно смотря на свою внучку. Мисоно осенило. У нее же есть семья!.. Девчонка убрала взгляд, не в силах смотреть на это старое, но такое доброе, родное лицо. Карин не могла рассказать семье о горестной вести, но почему? Что ее держало? Повисло молчание. — От тебя давно ни слуху, ни духу, — бабушка по-доброму улыбнулась, чуть наклоняясь к Карин и сощуренно разглядывая ее. — ты весь месяц сама не своя, милая. У тебя в школе проблемы? С подружками? Ты ж раньше такой радостной была, трещала, синичка, без умолку! Карин нервозно прикусила нижнюю губу, осмелившись поднять взгляд на бабушку. — В-все в порядке, бабуль, — стараясь как можно увереннее звучать, попыталась успокоить старшую Мисоно. — я просто... Готовлюсь к экзамену, точно! У нас же экзамен скоро, вот я и за месяц до него решила подготовиться. Серьезный такой, у-у-у! — Бабушка удивленно хлопнула глазами. — Весь месяц готовилась, усердно-усердно. — Надо же, — кажись, легенда сработала. Впрочем, доля правды была: впереди предстояли экзамены. Но и ложь была: Карин отнюдь не готова. — какая ты у меня умненькая, — пожилая женщина улыбнулась, откидываясь на спинку. — ты уж переусердствовала. Почему бы не отдохнуть, с подружками прогуляться? У тебя ж была одна, о которой ты так восторженно говорила, гением называла еще... Карин тут же осеклась. Алина. — Мм... Она тоже готовится! — В нервах сразу ответила Карин, словно на иголках сидела. — мне, ээ, пора идти! Учиться, познавать мир. — Девчонка подскочила, так и не допив свой утренний чай. Чайник, которого не так давно поставили, уже начал кипятиться. — Пока, бабуль! — Карин не хочет этого обсуждать. Не хочет слышать. Нет. Сама бабуля удивленно захлопала глазами, молча проводя взглядом несносную внучку. Что происходит с ее Карин? ... На всех порах Карин вылетела из дома, а потом понеслась в сторону ближайшего магазина. Того самого, в котором она обычно покупала клубничное молоко. Запыхавшаясь волшебница уже стояла у дверей, нетерпеливо выжидая, пока механическая конструкция раскроется. Быстренько зайдя внутрь, ее ноги сразу же повели хозяйку в сторону нужного прилавка. Этот маршрут уже был на автомате выучен. Меткий взгляд сразу же подцепил нужную розовую упаковку: клубничное молоко! Отлично! Взяв две упаковки, оплатив их и выйдя из магазина, Карин уже в более медленном темпе пошла в другую сторону. Волнение уже прошло, сменившись кое-чем. Печалью. И чем-то тяжелым в животе. Открыв запылившуюся дверь, Карин осторожно ее прикрыла и спустилась по лестницам. Алина редко подметала в своем ателье. Если быть точнее: вообще никогда. Здесь много всего накопилось, но особенно пугало само творчество: манекены, картины, ведьмы... Но Карин этого не боялась. Она давно приняла эту устрашающую чужих часть Алины. Гениальный художник с закосом на темы смерти... Тем не менее, Мисоно видела частичку доброты в Грей, за которую хваталась, как за спасательный круг. И это помогало... Да, помогало. Именно помогало. Карин осторожно поставила одну коробку молока на стол, словно боясь потревожить кого-то, или что-нибудь скинуть из-за неаккуратности. Сама она присела на стул, на котором так часто сидела, когда навещала мастерскую Алины. Воткнув трубочку в свое молоко, Мисоно принялась молча отпивать любимую сладость в полнейшей тишине. Свет горел неярко, едва ли обнажая все содержимое этого филиала. Карин здесь ничего не трогала: она до сих пор боялась потревожить покой художницы. Пускай и мертвой. Девчонка уныло оглядывала комнату, потом опустила взгляд. Все же, была одна деталь, которую Мисоно изменила: лежащие на другом конце стола камушек и рядом кисточка, как бы надгробие в честь покойной художницы, а рядом все время новая пачка клубничного молока. Для Карин это уже стало ритуалом: почти каждый день приходить сюда с двумя пачками этой сладкой смеси, ставить на стол и притворяться, будто ничего не случилось. Всхлип. — Алина... — дрожащий голосок прорезал тишину. Карин молча пялилась в стол, замечая, как все начало мылиться в глазах. — А-Алина-сенпай... Я... Я очень скучаю... — Второй всхлип. — Почему... П-почему... — девчонка оперлась лбом в мебель, убирая коробочку молока в сторону. Всхлипы стали учащаться, превращаясь в самое настоящее рыдание. Мисоно не стала скрывать своих эмоций: если и приходить к Алине, то без тайн. А это значит, что можно и выплакаться. — Зачем ты ушла!!! Ва-а-а-а!!! Али-и-и-на-а-а! — Со стороны из-за тона этого рыдания можно было бы сказать, что Карин — капризный ребенок. Но на самом деле... Мисоно было обидно. Очень сильно. Обидно, что Алина так поступила. Умерла монстром, оставила ее одну. Карин только ради нее и рисовала мангу, бегала сюда, существовала вообще! Алина! Ее Алина! Ее ЛЮБИМАЯ Алина! ... Из мастерской Карин вышла никакая. Заплаканная, уставшая. Там она просидела весь день, рыдая и сердясь на ту, кто уже никогда этого не услышит. И не назовет ее “Idiota!” или же “Fool girl!”. И не скажет, чтоб она не рыдала по пустякам, а заткнулась и продолжила свое дело. Алина была груба. Но за этой грубостью было столько... Карин остановилась посередине тротуара, пялясь в асфальт. Столько чего? Волшебница моргнула. Любви? Нежности? Трепета? Желания защитить глупую девчонку? Мисоно шмыгнула, готовая разрыдаться на месте снова. Какая же Алина злая. Злая и любимая. Но этот вечер не обещал быть счастливым. Карин вообще едва двигалась. Достав из кармана одежды Самоцвет души, девчонка сжала его, пиля взглядом. Когда-то яркий камушек уже потерял всю свою блистательность, в край очернев. Ментальное состояние Мисоно уже было на грани. Месяц она пыталась держаться, улыбаться, найти смысл жизни. Но... Алина! Алина-сенпай! Господи, ради чего Карин вообще жила весь этот месяц!? Почему умерла Грей, а не она! Такой прекрасный человек, а не... Не... Не эта никому не нужная, никчемная идиотка, которая даже ведьму убить едва ли может! Что говорить про спасение Алины! Жгучие слезы вновь покатились по раскрасневшимся щечкам Карин, а зубы сжались до скрипа. Стыд опалял ее. Она должна была умереть! Она, именно она, а не Алина! Почему Мисоно выжила вообще!? Камихама разрушен, Алины нет в живых! Она даже как волшебница не принесёт пользы, только быстрее себя убьет! Полностью погрузившись в эту мглу, Карин на ватных ногах, словно в тумане, двинулась вперед, ревя истеричнее прежнего. Зайдя в первый попавшийся переулок, она покатилась по стене вниз, швыряя Самоцвет куда-то в сторону, поджимая ноги к груди и закрывая лицо ладонями. Истерику уже не отменить. Как и это ужасное чувство внутри, колкое, мрачное. Она сейчас превратится в Ведьму, верно? Впрочем... Чего терять? В голове прокручивались все воспоминания с Алиной. Эта улыбка, этот взгляд... Изящное тело, длинные руки, острый язык... Колкие фразочки... Карин была по уши в это влюблена. По уши влюблена в саму Алину. Но ей не хватало храбрости признаться ей. Не хватало. Она трусиха. Она не знала, куда пропала ее смысл жизни. Она не знала, что ей надо было нестись через всю Камихаму, лишь бы спасти ее от безумия. Она не знала, что происходило. Она дура, которая не видела очевидного под носом, которая не смогла спасти свою лучшую подругу. Даже признаться ей. И теперь, никто не вспомнит её добрым словом. А саму Карин и подавно не вспомнит. Прости, Алина. Я облажалась. ... Внезапное тепло вдруг окунуло Карин с ног до головы, а нежный голосок так и манил, избавляя от тревог и стресса. "Бабушка!" — судорожно подумала волшебница, приходя в сознание. Ах, она задержалась!!! Бабушка будет волноваться!!! — Тихо... — Прошептал этот манящий тон. Сладкий, прекрасный... Как зефирка. Нежные руки окутали хрупкое, дрожащее тельце, замыкая в объятиях. Карин удивленно открыла заплаканные глаза. Резкое, яркое свечение ударило, ослепляя. Девчонка проморгалась, не понимая, что происходит. — Тихо, тихо... — продолжал шептать голос на ухо. — я здесь, я рядом, все в порядке... — Тело внезапно расслабилось, а вид мрачного переулка начал медленно расплываться, пока впереди показался белый, мягко освещаемый, цвет. — все закончилось, Карин. — Обладатель этого нежного голоса отодвинулся, позволяя заплаканной школьнице увидеть своего спасителя. Это было... Неописуемо. Карин даже потеряла дар речи. Невысокого роста девушка, облоченное в белое, с теплой улыбкой и желтыми глазами. Ее роскошные, розовые волосы разносились сзади на сотни метров назад, словно их трепал ветер. Это как будто сама богиня снизошла. — ...а..? — только и выдала ничего не понимающая Карин, протирая мокрые глаза рукавом школьной формы. — ты... — Я пришла спасти тебя, — объяснила героиня, тут же расслабляя бедняжку Карин своим спокойным, трепетным голоском. Мисоно шумно выдохнула через нос, вовсю разглядывая незнакомку. Она так сильно напоминала ей прекрасную героиню из манги. — ты почти превратилась в Ведьму, — чуть грустнее продолжала розоволосая. — твой Самоцвет, он... Был полностью черным. — девушка покачала головой. — бедняжка... Но теперь, когда я забираю в Закон циклов, все хорошо, это закончилось, ты в безопасности. Богиня помогла Карин встать на шатающиеся ноги. От одного лишь прикосновения этой чудной девушки Мисоно чувствовала прилив сил. — Это... Не сон? — наивно спросила Карин. Девушка с улыбкой покачала головой. Не веря, Мисоно сильно и больно ущипнула себя, пискнув и заставив удивленно расхихикаться спасительницу. — Конечно нет! — Весело ответила богиня. — ... — Карин глотнула, готовая разрыдаться. — То есть я... Умерла? Девушка промолчала, отводя взгляд. Волшебница всхлипнула. — Умерла... А как же... А как же мама с папой? Бабушка? — она подняла голову, заливаясь новой волной слез. — кто же вспомнит об Алине!!! Но богиня лишь подняла взгляд, погладив Карин по голове, мгновенно успокаивая. — Иди туда, Карин, — розоволосая отошла, указывая на белое свечение. — все будет хорошо, не переживай. Мисоно удивленно моргнула, сама не понимая, как ее конечности повели вперед. Прямо перед приходом в белое свечение, девушка неловко обернулась на логиню, но та лишь утвердительно кивнула головой, давая Карин надежду. Глотнув, она зашагала дальше. Все будет... Хорошо..? А как же... Ее ж нету... Стоило ей перейти эту границу, как тело тут же облило такой приятной свежестью. Словно она и не страдала. Словно все было хорошо. Слезы испарились, организм наполнился волнами силы. Все мрачные мысли и заботы мигом пропали. А вдали... Такая знакомая фигурка... Карин сощурилась, пытаясь разглядеть, кто это был. ... Карин боялась остаться одной. ... Смерть Алины сильно ударила по ней. ... Она думала, что это конец. ... Но сейчас... ... — ... — Гаг ускорился, переходя на бег. Фигура становилась четче. — ... Карин, — АЛИНА-СЕНПА-А-А-АЙ!!! а ты знаешь, что такое любовь? Девушка мигом набросилась на долгожданную художницу с распростёртыми руками. Влага вновь наполнила глаза. Но это уже не были горестные соленые капли. Это были самые настоящие слезы счастья. Счастья, что Карин вновь услышит это любимое ворчание. — АЛИНА!!! ВА-А-А-А!!! — Отцепись от меня, fool girl! — Прохрипела Грей, которую повалили наземь и душили в объятиях. Но руки сами по себе крепко задержались на талии Мисоно, прижимая к себе. — Чего ты разрыдалась, а!? Моя одежда уже вся промокла because of you! Алина-сенпай, — Я ТАК СОСКУЧИЛАСЬ!!! ВА-А-А-А! — ALRIGHT! ALRIGHT! Но поакать-то зачем!? Знаешь, я уже очень давно поняла одну вещь... Карин нависла над все такой же злобной, но родной гениальной художнице. Слезы градом лились из глаз, падая на такое хмурое лицо. Мисоно счастливо улыбнулась, дрожа. Грей же тяжело выдохнула, словно ее заставили это все терпеть и с ворчанием прижала несносную волшебницу обратно, утыкая ее лицо в свою шею. — Idioto... Но Карин не обижалась. Напротив, она подняла заплаканное лицо к лицу Грей, сияя ярче алмаза. Алина же уставилась на нее, потом перевела томный взгляд бирюзовых глаз на припухлые губы. И быстро чмокнула, заставив Мисоно остолбенеть. — Только посмей еще раз такое учудить, Alina will kill you самолично. Я люблю тебя. Очень крепко.