In Drag

      Сонхун всегда считал, что знает себя.       Он был из тех людей, которым жизнь будто сама открывала двери. Высокий, привлекательный, с широкой улыбкой и уверенностью, которая цепляла окружающих сильнее любой дорогой одежды. Девушки обращали на него внимание еще до того, как он успевал заговорить, а если разговор все-таки завязывался — удержать их интерес было делом нескольких минут. Сонхун никогда не прилагал особых усилий: легкий флирт, пара удачных шуток, внимательный взгляд — и номер телефона уже записан в контактах.       Друзья давно перестали удивляться. Кто-то завидовал, кто-то закатывал глаза, а сам Сонхун лишь пожимал плечами. Для него это никогда не было поводом для гордости. Просто так складывалось. Он не коллекционировал разбитые сердца намеренно, но и обещаний, которых не собирался выполнять, не давал. Если чувства проходили — уходил честно, не затягивая. Наверное, именно поэтому за ним и закрепилась репутация сердцееда: красивого, обаятельного и совершенно недосягаемого.       Сону часто над этим смеялся.       — Ты вообще понимаешь, насколько тебе легко живется? — однажды спросил он, наблюдая, как очередная девушка оборачивается вслед Сонхуну.       — Это не моя вина.       — Конечно, не твоя. Просто генетическая лотерея.       — Завидуешь?       — Ни капли. Просто иногда хочется посмотреть, что будет, если посадить тебя на необитаемый остров. Интересно, через сколько дней ты очаруешь первую пальму?       Сонхун тогда только рассмеялся и несильно толкнул друга плечом.       — Очень смешно.       — Я серьезно.       — Тогда пальме не повезет.       Сону лишь закатил глаза, пряча улыбку, а Сонхун довольно ухмыльнулся — значит, шутка удалась.       Неделю назад Сону буквально силой вытащил его в небольшую кофейню неподалеку от университета.       — Мне нужно встретиться с координатором съемки, — объяснил он, размешивая айс-латте. — Посидишь со мной?       — А если будет скучно?       — Тогда найди себе развлечение.       — Разрешаешь?       — Только без катастроф.       Катастрофа, как оказалось, сидела за соседним столиком.       Сону заметил заинтересованный взгляд друга почти сразу. Проследив за ним, он без труда вычислил «жертву» — девушка за соседним столиком спокойно читала книгу, время от времени поправляя выбившуюся прядь волос. Он усмехнулся себе под нос и, даже не поворачиваясь к Сонхуну, негромко произнес:       — Даже не думай, — предупредил он, отпивая кофе.       — Я ничего не делаю, — невинно пожал плечами Сонхун, хотя взгляда так и не отвел.       — Ты уже смотришь, — Сону приподнял бровь и повернулся к нему с видом человека, который знает его слишком хорошо.       — Смотреть не запрещено, — парировал Сонхун, ухмыляясь.       — Через пять минут ты попросишь у нее номер, — уверенно заявил Сону, подпирая подбородок ладонью.       — Через три.       Сону тяжело вздохнул, запрокидывая голову к потолку.       — Невозможный...       Когда девушка поднялась, чтобы забрать свой заказ, Сону неожиданно встал первым. Сонхун даже не успел спросить, что тот задумал, как друг уже оказался возле незнакомки.       — Извините, — вежливо улыбнулся Сону, привлекая ее внимание. — Мой друг слишком стесняется подойти сам.       — Эй! — возмутился Сонхун, едва не подавившись кофе и чуть не расплескав его по столу.       Девушка удивленно перевела взгляд с одного парня на другого, после чего тихо рассмеялась.       — Правда? — с улыбкой спросила она.       — Абсолютная, — совершенно серьезно кивнул Сону, будто говорил чистейшую правду. — Снаружи он выглядит уверенным, а внутри — маленький испуганный щенок.       — Предатель, — пробормотал Сонхун, подходя ближе и беззлобно качая головой.       — Удачи, — бросил Сону с довольной улыбкой, легонько похлопал его по спине и поспешил обратно к столику, оставляя друга разбираться с последствиями самостоятельно.       Минут через десять Сонхун вернулся с широкой победной улыбкой и телефоном в руке.       — Ну? — с любопытством спросил Сону, поднимая на него взгляд.       Вместо ответа Сонхун помахал перед его лицом экраном, на котором красовался новый контакт.       — Получилось, — довольно сообщил он, пряча телефон в карман.       Сону театрально закатил глаза.       — Кто бы сомневался.       — Кажется, в пятницу пойдем гулять, — Сонхун плюхнулся на стул напротив, явно довольный собой.       — Видишь? — Сону с усмешкой хлопнул его по плечу. — Не пропадешь.       Сонхун лишь самодовольно усмехнулся и сделал еще один глоток уже остывшего кофе.       Он был уверен, что не пропадет.       Именно поэтому, когда спустя несколько дней Сону неожиданно пригласил его на свой показ, он согласился скорее из дружеской вежливости, чем из искреннего интереса к миру моды. На подобных мероприятиях он никогда раньше не бывал — подиумы, дизайнерские коллекции и громкие концепции казались ему чем-то слишком далеким. Но Сону был его другом, а друзей нужно поддерживать.       Телефон завибрировал ближе к вечеру.       — Только не смейся, ладно? — предупредил Сону вместо приветствия. По голосу было слышно, что он заметно нервничает.       Сонхун улыбнулся, откидываясь на спинку дивана.       — Ты меня уже заинтриговал.       На том конце послышался тихий смешок.       — Концепт... необычный.       — Насколько необычный?       Сону ненадолго замолчал, будто подбирая правильные слова.       — Это коллекция о размытых границах. О том, что одежда не делает человека мужчиной или женщиной. Мы показываем, насколько условны все эти рамки. Парни будут выходить на подиум в платьях, юбках, корсетах, жемчуге... Девушки, наоборот, — в объемных костюмах, строгих пальто и галстуках. Не потому что хотим кого-то шокировать. Просто дизайнер пытается показать, что вещи — это всего лишь вещи.       Сонхун задумчиво провел рукой по подбородку.       — Хм...       — Вот именно такое лицо сейчас и не делай, — рассмеялся Сону. — Я тебя знаю.       — Какое?       — Такое, будто ты мысленно уже представляешь меня в свадебном платье.       Сонхун тихо хмыкнул, устраиваясь поудобнее на диване.       — Вообще-то... уже представил.       На другом конце повисла короткая пауза.       — Что?       — Ну, если уж фантазировать, то красиво. Белое платье, длинная фата... Думаю, тебе пойдет.       — Пак Сонхун! — возмущенно простонал Сону, и в его голосе отчетливо слышалась улыбка. — Иногда я не понимаю, ты издеваешься или делаешь комплименты.       — А это взаимоисключающие вещи?       — В твоем случае — нет.       Сонхун негромко рассмеялся.       — Не обижайся. Просто ты слишком красивый, чтобы тебе не шло вообще всё.       На секунду в трубке стало непривычно тихо.       — Это... вообще-то звучало очень подозрительно, — наконец пробормотал Сону.       — Расслабься, принцесса, — беззлобно поддел его Сонхун. — Я просто объективно оцениваю.       — Еще слово «принцесса», и приглашение на показ аннулируется.       — Поздно. Я уже согласился.       — Жалею, что вообще позвонил.       — Нет, не жалеешь.       Сону тихо фыркнул.       — Не жалею...

***

      На деле все оказалось куда интереснее, чем Сонхун представлял.       Просторный зал медленно погрузился в темноту, и шум разговоров почти сразу стих, уступая место музыке. Она была необычной — размеренное церковное пение переплеталось с глубокими электронными басами, а где-то на фоне едва слышно шелестел дождь. Это звучало странно, но удивительно гармонично, заставляя буквально забыть, что находишься на модном показе, а не в каком-то современном арт-пространстве.       Свет зажегся постепенно, выхватывая из полумрака длинный зеркальный подиум. Его поверхность отражала каждый луч прожекторов так, что казалось, будто модели идут не по полу, а по тонкой глади спокойной воды.       Первые выходы не заставили себя ждать.       Высокий парень появился в длинной плиссированной юбке цвета графита, тяжелых кожаных ботинках и строгом черном пиджаке с широкими плечами. Следом вышел другой — в полупрозрачном кружевном платье, поверх которого был небрежно наброшен объемный мужской тренч. За ним — модель в корсете, свободных классических брюках и длинных нитях жемчуга, свисающих почти до талии. Атлас соседствовал с грубой кожей, воздушный шифон — с массивными цепями, а строгие мужские силуэты неожиданно сочетались с легкостью женственных тканей.       Никто не выглядел нелепо. Наоборот — каждый образ казался продуманным до мелочей, словно дизайнер намеренно стирал грань между привычными представлениями о том, что «должен» носить мужчина или женщина.       Сонхун поймал себя на том, что внимательно рассматривает каждую деталь. Он никогда не интересовался высокой модой, но сейчас не мог отвести взгляд. Было в этом что-то завораживающее. Красиво. Смело. Совсем не так, как он ожидал.       Пока на подиуме сменялись модели, Сонхун с интересом следил за каждым новым образом. Он уже почти привык к необычной эстетике показа, когда музыка вдруг изменилась. Бас стал тише, хор растворился в мягких звуках скрипки, а прожекторы медленно погасли, оставив освещенным лишь начало подиума.       Весь зал словно замер в ожидании.       И тогда появился Сону.       Сонхун сразу узнал его силуэт, но на мгновение ему показалось, будто это какой-то совершенно другой человек.       Черное платье мягкими волнами струилось вдоль тела, покачиваясь в такт каждому шагу. Тонкие открытые плечи резко контрастировали с темной тканью, широкий пояс подчеркивал талию, а длинная юбка легко скользила по зеркальному подиуму, будто касалась не пола, а поверхности воды. На шее мерцала тонкая серебряная цепочка, серьги едва заметно покачивались при каждом движении головы, а легкий макияж лишь подчеркивал выразительные глаза и мягкие черты лица, не скрывая их, а делая еще более притягательными.       Он шел уверенно. Спокойно. Так, словно был рожден для этого подиума. Не было ни капли смущения или неловкости — только грация, плавность и удивительное чувство собственного достоинства.       Сонхун даже не сразу понял, что перестал следить за музыкой. Перестал замечать остальных людей в зале. Перестал моргать. Все его внимание было приковано к одному человеку. К Сону.       Он не выглядел парнем, которого ради эксперимента переодели в платье. Не выглядел человеком, пытающимся кого-то шокировать. Платье не меняло его. Оно лишь подчеркивало то, что всегда было в нем: утонченность, легкость движений, удивительную красоту, которую Сонхун почему-то раньше никогда не рассматривал настолько внимательно.       Он выглядел... Красивым.       Нет.       Потрясающе красивым.       Таким красивым, что у Сонхуна на несколько секунд словно перестал работать мозг.       Перед глазами промелькнула их недавняя перепалка по телефону.       "Вообще-то... уже представил."       "Белое платье, длинная фата... Думаю, тебе пойдет."       Тогда это казалось обычной шуткой.       Сейчас же Сонхун был готов признать, что катастрофически ошибся.       Он думал, что Сону пойдет платье.       Оказалось, что платье было недостойно Сону.       У Сонхуна пересохло во рту. Он сглотнул, сам того не замечая, и только спустя несколько секунд понял, что все это время сидел, почти не дыша. Сердце вдруг забилось так громко, что, казалось, его услышат даже люди вокруг.       Он не мог отвести взгляд от Сону. Каждый его шаг был плавным и уверенным, ткань черного платья мягко струилась вокруг ног, а свет прожекторов скользил по ней так, словно она была соткана из самой ночи.       Сонхун незаметно сжал подлокотник кресла. Это же просто Сону. Его лучший друг. Тот самый, с кем они часами зависали в кафе, спорили из-за ерунды, обменивались колкостями и могли созвониться среди ночи без всякой причины. Он ведь просто любуется другом. Так? Красивыми вещами любуются все. Красивыми людьми — тоже. В этом нет ничего необычного.       Сону тем временем дошел до конца подиума и плавно развернулся. Подол длинной юбки взметнулся вслед за движением, описав почти идеальную дугу. Сонхун поймал себя на совершенно идиотской мысли:       «Если бы он сейчас улыбнулся мне...»       Он даже не успел закончить ее.       Сону поднял взгляд. Их глаза встретились всего на мгновение, но этого оказалось достаточно. Уголки его губ едва заметно дрогнули, складываясь в легкую улыбку — не для фотографов, не для зрителей, а такую привычную, теплую, какую Сонхун видел только тогда, когда Сону смотрел именно на него.       В этот момент перестало существовать все остальное. Исчезли музыка, вспышки камер, зрители, длинный зеркальный подиум. Остался только Сону. И Сонхун впервые поймал себя на мысли, что ему отчаянно хочется оказаться рядом с ним, а не сидеть в нескольких метрах, среди сотен незнакомых людей.       Сонхун всегда был уверен, что ему нравятся девушки. Он никогда даже не сомневался в этом. Ему нравились длинные волосы, красная помада, звонкий женский смех, легкий флирт и свидания, заканчивающиеся обменом номерами. Он был тем самым парнем, который без особых усилий мог очаровать почти любую девушку. Так почему сейчас... Почему сейчас он не может отвести взгляд от Сону?       «Это просто платье.»       Нет.       Если бы в таком платье вышел кто-то другой, Сонхун давно бы переключил внимание на следующую модель.       «Это просто макияж.»       Нет.       Он видел мужчин с макияжем и раньше — на съемках, в журналах, в рекламе. Никогда это не заставляло его сердце сбиваться с привычного ритма.       «Это просто показ.»       Нет.       Сонхун вдруг понял, что никогда раньше не смотрел на него настолько внимательно. Не замечал, насколько плавными могут быть его движения, насколько мягкой бывает улыбка, как красиво он держит голову и как легко приковывает к себе взгляды сотен людей. Он видел Сону почти каждый день, но только сейчас словно действительно разглядел его.       И это пугало куда сильнее, чем любое платье.       Проблема была не в платье. Не в необычной концепции показа, не в музыке, не в мягком свете прожекторов, из-за которого черная ткань переливалась при каждом шаге. Проблема заключалась в том, что человеком в этом платье был Сону.       Тот самый Сону, который мог разбудить его посреди ночи звонком со словами: «Ты спишь?», а потом полчаса рассказывать какую-нибудь бессмысленную историю. Который приносил ему кофе перед парами, если видел, что Сонхун снова не выспался. Который смеялся над его самыми дурацкими шутками еще до того, как их успевал понять кто-то другой. Который всего неделю назад без всякой ревности помог ему познакомиться с симпатичной девушкой в кафе.       И сейчас Сонхун вдруг понял одну простую, но пугающую вещь.       Если бы на месте Сону был кто угодно другой — любая другая модель, любой другой парень в таком же платье, — он бы давно перевел взгляд. Возможно, даже не запомнил бы его лица. Но это был Сону. И именно поэтому Сонхун не мог перестать смотреть.       И в этот момент Сонхуну показалось, будто все наконец встало на свои места. Будто пазл, в котором годами не хватало одной детали, неожиданно сложился в цельную картину.       Мысли путались, сталкивались друг с другом, не давая ухватиться хоть за одну. Он судорожно попытался вспомнить ту девушку из кафе. Ту самую, чей номер получил всего неделю назад. Ее лицо, улыбку, голос... Но вместо нее перед глазами снова возникал Сону — в длинном черном платье, с открытой тонкой шеей, спокойным взглядом и едва заметной улыбкой, которая до сих пор не выходила у Сонхуна из головы.       Он вдруг поймал себя на еще одной мысли.       Если бы кто-нибудь прямо сейчас спросил, с кем он хотел бы прожить всю жизнь, просыпаться по утрам, смеяться, спорить, молчать и просто быть рядом... Ответ пришел слишком быстро.       Сону.       Не потому, что сегодня на нем было платье. Не потому, что свет софитов делал его особенно красивым. А потому, что это был Сону.       Только сейчас Сонхун понял, что все началось гораздо раньше. Он давно перестал замечать девушек, если в этот момент разговаривал с Сону. Первым делом всегда открывал их переписку, чтобы написать именно ему. В любой шумной компании бессознательно искал знакомую светлую макушку взглядом. А рядом с Сону всегда становилось спокойно — настолько, что он даже не задумывался, почему именно рядом с ним чувствует себя как дома.       Слово само просилось на язык.       «Я влюб...»       Нет.       Он оборвал себя раньше, чем успел закончить мысль. Это слово пугало. Оно не вписывалось в привычную картину мира, в которой Сонхун всегда был тем самым парнем, влюблявшимся исключительно в девушек. Поэтому он так и не смог произнести его даже мысленно, словно, не назвав свои чувства, еще мог сделать вид, что их не существует.       Показ закончился под оглушительные аплодисменты. Музыка стихла, модели выстроились на финальный выход, а зрители один за другим начали подниматься со своих мест, обсуждая коллекцию и спеша к выходу. Сонхун же оказался на ногах раньше всех. Он даже не дождался, пока свет в зале станет ярче, — единственная мысль, бившаяся в голове, была о том, что ему нужно увидеть Сону. Немедленно.       — Эй, парень, выход в другую сторону! — окликнул его один из организаторов, заметив, как Сонхун уверенно направился к служебному проходу.       Но тот будто вовсе не услышал. Быстрым шагом, почти бегом, он добрался до закулисья, где дорогу ему сразу преградил высокий охранник.       — Простите, — вежливо, но твердо произнес мужчина, выставляя руку вперед. — Только персонал.       — Мне нужен Сону, — выпалил Сонхун, пытаясь заглянуть ему за спину.       — Боюсь, сейчас нельзя.       — Мне правда нужно с ним поговорить.       — После показа все модели выйдут к гостям, тогда... — договорить он не успел.       В этот самый момент сотрудники выкатили из гримерной длинную стойку, доверху увешанную платьями и костюмами. Пока охранник инстинктивно отступил, освобождая проход, Сонхун воспользовался секундной заминкой, ловко проскользнул между людьми и буквально растворился в шумном закулисье.       Внутри царил настоящий хаос. Визажисты на ходу поправляли макияж, ассистенты собирали одежду с вешалок, фотографы ловили последние кадры, модели смеялись, переодевались и поздравляли друг друга с удачным показом. Среди бесконечных зеркал, ярких ламп, коробок с обувью и стоек с одеждой Сонхун торопливо оглядывался по сторонам, пытаясь найти всего одного человека.       — Сонхун? — удивленно окликнул Сону, заметив его в отражении зеркала. Он как раз аккуратно снимал длинную серьгу, пока визажист рядом собирал кисти и косметику. — Ты что здесь делаешь?       Сонхун остановился всего на мгновение. Он смотрел на Сону так, будто видел его впервые, и вдруг понял, что все слова, которые он успел придумать по дороге сюда, бесследно исчезли.       — Пойдем, — тихо сказал он, делая шаг ближе.       Сону непонимающе нахмурился.       — Куда?       — Просто... пойдем.       Он и сам не понимал, почему так торопится. Почему не может дождаться, пока вокруг станет спокойнее, пока Сону переоденется, пока они выйдут из здания как обычные друзья. Внутри сидело странное, почти болезненное чувство: если он не скажет все сейчас, то испугается собственных мыслей, убедит себя, что произошедшее ничего не значит, и снова будет делать вид, будто ничего не изменилось.       Сону несколько секунд внимательно смотрел на него. Что-то в выражении лица Сонхуна — непривычная серьезность, растерянность во взгляде, напряженно сжатые губы — заставило его отказаться от любых вопросов.       — Хорошо, — тихо согласился он, откладывая серьгу на столик. — Веди.       Не сказав больше ни слова, Сону пошел следом, а Сонхун, не оборачиваясь, уверенно направился к служебному выходу из шумной гримерной.       Они почти бегом вышли через служебный выход. Тяжелая металлическая дверь с глухим стуком закрылась за их спинами, мгновенно отрезая шум закулисья. Снаружи уже стемнело. Позади возвышалось старое кирпичное здание выставочного центра, окна которого еще ярко светились, а из приоткрытых дверей доносились приглушенная музыка и обрывки чужих разговоров. Здесь же, за углом, было удивительно тихо. Лишь прохладный вечерний ветер гулял между стенами, заставляя Сону невольно поежиться.       Только сейчас Сонхун заметил, что на друге по-прежнему было то самое черное платье. Он тут же снял с себя пиджак и, не спрашивая разрешения, осторожно накинул его Сону на плечи. Тот удивленно поднял на него взгляд, машинально запахивая полы.       — Спасибо... — тихо произнес Сону, после чего внимательно посмотрел ему в лицо. — Сонхун, ты меня пугаешь.       Сонхун нервно выдохнул и отвернулся. Он сунул руки в карманы брюк, тут же вытащил обратно, провел ладонью по затылку и тихо усмехнулся самому себе. Пальцы едва заметно дрожали.       — Знаешь... — он покачал головой, не решаясь посмотреть Сону в глаза. — Помнишь, ты сказал той девушке в кафе, что внутри я маленький испуганный щенок?       Сону моргнул, явно не ожидая такого начала.       — Помню.       Сонхун нервно рассмеялся.       — Похоже... ты тогда оказался чертовски прав.       Он наконец поднял взгляд. Такой растерянный, открытый и почти беззащитный, что Сону вдруг подумал: сейчас перед ним действительно стоит не самоуверенный сердцеед, а тот самый щенок, о котором он когда-то пошутил.       Сонхун шумно выдохнул, будто собирался прыгнуть в ледяную воду.       — Я весь показ пытался убедить себя, что дело в платье. В концепте, в свете, в музыке... хоть в чем-нибудь. Но чем больше пытался, тем яснее понимал, что проблема вообще не в этом, — он нервно усмехнулся и на секунду прикрыл глаза. — Я не понимаю, что со мной происходит. Всю жизнь был уверен, что знаю себя, а потом ты вышел на этот чертов подиум... и за каких-то десять минут разрушил все, в чем я был уверен. Потому что я смотрел не на платье. Я смотрел на тебя. И... кажется, понял, что уже очень давно не могу перестать выбирать именно тебя.       Последние слова прозвучали почти шепотом.       Он снова отвел взгляд, крепко сжал кулаки, словно готовясь к худшему, и тихо добавил:       — Если сейчас ты скажешь, что я окончательно сошел с ума... наверное, я даже спорить не стану. Мне кажется, я и сам так думаю.       Сону несколько секунд молча смотрел на него. На дрожащие пальцы, на сбившееся дыхание, на попытки выглядеть спокойным, которые с треском проваливались одна за другой. Потом вдруг тихо улыбнулся — так тепло и мягко, что у Сонхуна снова предательски сжалось сердце.       — Иди сюда, — почти шепотом произнес Сону.       Он осторожно взял Сонхуна за воротник рубашки и легонько потянул на себя, сокращая последние сантиметры между ними. Сонхун замер, широко раскрыв глаза, словно до последнего не верил, что это происходит на самом деле. Его дыхание сорвалось, когда Сону первым коснулся его губ.       Поцелуй вышел совсем не таким осторожным, каким они оба, наверное, представляли его в теории. В нем было слишком много накопившихся эмоций: облегчение, волнение, страх, смешанный с надеждой. Сонхун почти сразу ответил, осторожно положив ладонь на талию Сону поверх собственного пиджака, будто все еще боялся, что стоит отпустить — и тот исчезнет.       Когда они наконец немного отстранились, между ними осталось всего несколько сантиметров. Они продолжали смотреть друг на друга, тяжело дыша, а затем Сонхун неожиданно тихо рассмеялся, все еще не отпуская Сону.       — Теперь я окончательно ничего не понимаю, — признался он, качая головой. — Еще пару часов назад я был уверен, что приду посмотреть показ друга, а теперь... кажется, моя жизнь решила переписать сама себя.       Сону тихо хмыкнул и большим пальцем поправил выбившуюся прядь волос у его лба.       — Не обязательно понимать все сразу, — прошептал он. — Иногда достаточно понять, рядом с кем ты хочешь быть.       Сонхун опустил взгляд, а потом снова посмотрел на Сону. Теперь уже без паники, без попыток убежать от собственных мыслей или найти им оправдание.       Он улыбнулся. По-настоящему.       — Кажется... рядом с тобой, — почти неслышно ответил он.       Улыбка Сону стала чуть шире. Он не сказал ни слова — лишь снова сократил и без того исчезнувшее расстояние между ними.       На этот раз поцелуй был совсем другим. Не отчаянным и не поспешным. Медленным, теплым, наполненным той тихой нежностью, которая приходит только тогда, когда больше не нужно ничего доказывать — ни друг другу, ни самому себе.       Где-то за кирпичной стеной все еще шумели гости, хлопали двери и звучали чужие голоса, но здесь, под прохладным вечерним небом, существовали только они.       И впервые Сонхун не пытался искать объяснения своим чувствам.       Он просто целовал человека, которого, как оказалось, любил уже гораздо дольше, чем успел это понять.