Хищник

— Ни у кого при себе не найдется монетки в один доллар? — поинтересовалась ИНФП. Взрослые кэмперы с виноватыми улыбками развели руками, а их дети полезли в карманы с таким видом, будто у них совершенно случайно где-то могла затеряться мелочь. Посредница ради приличия подождала пару секунд и, когда увидела, что никто монеты не имеет, ловким движением пальца подбросила свою, которую держала за спиной. Та блеснула на солнце и была схвачена рейнджером в воздухе. Кто-то из детей сказал: "ого!", будто трюк был чем-то невероятным. ИНФП села на корточки и подозвала к себе пятерых детей. Они сбились вокруг неё плотной кучкой и внимательно уставились на монетку, которую девушка теперь держала на вытянутой руке. — Кого видите? — спросила ИНФП у детей. — Королеву Англии! — чуть ли не в один голос ответили они. Интонация, с которой они это произнесли, слегка сквозила вопросом. Маленькие кэмперы не понимали, почему рейнджер наклонилась у озера и показывает им портрет Елизаветы Второй. Неужели хочет утопить монетку? — Все верно. — одобрительно кивнула Посредница. Она медленно перевернула монету реверсом к детям. — А так? Она улыбнулась, когда до детей дошло: на обратной стороне монеты располагалась черноклювая гагара. Та самая, которая прямо сейчас, перед ними, проплывала по озеру! — Мам! Мам, смотри! — одна девочка не смогла сдержать восхищения, подпрыгнула к матери и начала дергать ту за штанину бриджей. — Гагара на монетке! Взрослая лишь снисходительно улыбнулась и задала ИНФП вопрос: — Вот почему мы зовем эти монетки "луни", так? — Все верно! — ИНФП кивнула и спрятала доллар в карман. — Гагара - очень интересная птица. Если ночью вы услышите вой волка... — перешла на заискивающий шепот ИНФП и сделала пальцами страшное движение. — Не пугайтесь! Это она! — Посредница указала себе пальцем за спину, на птицу. — На этом наша экскурсия подходит к концу! Напоминаю, что в этом озере могут плавать только птицы и рыбки! Вы можете купаться в том, что находится в десяти минутах ходьбы от лагеря, к северу от горы. Предлагаю вернуться туда и переодеться в купальники! Под одобрительный гогот толпы, ИНФП повела семейства обратно в лагерь. По пути она устроила им небольшую тривию на тему того, что успела рассказать за время экскурсии. Когда канадская кукша стала национальной птицей их страны? В латинском названии какого животного встречается слово "ужасный"? Какой зверь является национальным символом Канады? И так далее. ИНФП бодро шла впереди строя, руками махая вдоль корпуса. Она чувствовала себя на миллион баксов — выспалась, плотно и вкусно позавтракала и успешно отвела уже две экскурсии подряд. Погода тоже была расчудесной: над головой пели птицы, солнце светило в зените, дул прохладный ветерок. ИНФП поправила свою зеленую широкополую шляпу, чтобы та не свалилась с головы, и улыбнулась окружающей природе, как своему лучшему другу. Идея устроиться лесным рейнджером была одной из лучших, которые посещали ее голову за всю жизнь. Выбор, правда, был неоднозначный: или сюда, или в монахини. ИНФП не любила вспоминать годы после колледжа, когда не могла найти работу и была вынуждена подрабатывать, кем попало, чтобы свести концы с концами. Неравнодушие к природе, любовь к уединению и коммуникабельность сделали её идеальным кандидатом на роль рейнджера в одном из национальных парков Канады. Она прошла все необходимые курсы и подготовки, научилась водить квадроцикл и заступила на должность. Проработала уже два года и была готова остаться здесь на всю жизнь. Из-за того, что в заповеднике не хватало сотрудников, имеющемуся персоналу приходилось брать на себя больше обязанностей. Так, ИНФП и коллегам необходимо было следить за порядком, выносить мусор из лагерных зон, вести экскурсии для отдыхающих, проводить осмотр территории и чуть ли не туалеты чистить. Поэтому к концу дня ИНФП с ног валилась, когда забиралась в свой домик-башню. Сеть ловила плохо, поэтому просидеть штаны за просмотром Ютуба не получалось. Посредница увлекала себя книгами, а когда читать надоедало перерисовывала в скетчбук пейзажи, которые успела нафоткать за время работы. ИНФП проводила семьи до лагеря, отчиталась о проведенной экскурсии, подтвердила, что никто не потерялся и не поранился во время хайкинга и отправилась на осмотр территории. Квадроцикл рычал, когда рвался вперед по тропинкам заповедника. ИНФП не любила ездить на нем и предпочитала велосипед, но тот не всегда мог пройти через бурелом, да и процесс в таком случае сильно затягивался. Велосипед был тише и не пугал местную живность. Когда ИНФП ездила на нем, то пару раз смогла издалека сфотографировать красного лиса. На квадроцикле же приходилось концентрироваться на том, чтобы уверенно держать руль и вести эту махину в нужных направлениях. Ничем непримечательная поездка превратилась в повод свернуть с давно изученной тропки, когда ИНФП услышала выстрел. Если бы Посредница ехала в полной тишине, то наверняка вздрогнула бы от этого звука. Но звук квадроцикла, которому коллеги дали кличку "Джерси", уберег ее от участи быть напуганной на сто процентов. Тем более, ИНФП догадывалась, кто стрелял. Девушка вывернула руль вправо и поехала в чащу леса, разбираться с местным охотником, которому коллеги дали совсем непечатную (матерную) кличку. Это не была бы ее первая встреча с ним. Первая встреча так сильно врезалась в память, что у ИНФП каждый раз мутнело в глазах, стоило вспомнить об этом... В тот день ИНФП ехала по заповеднику на велосипеде. С момента заступления на должность рейнджера прошло уже восемь дней, целая неделя без происшествий и поводов себя ругать. Она собой гордилась. На последнем месте работы только и делали, что вызывали на ковер по мелочам и вычитали деньги из зарплаты за малейшие проступки, иногда даже из-за ошибки коллег или из-за клиентов, которые не знали, что такое банальный такт и вежливость. Посредница мотнула головой, чтобы прогнать воспоминания. Она убежала от них далеко, в глушь, и не намерена встречаться с неприятностями даже мысленно. Она не заметила, как тропинка ушла из-под колес велосипеда. Дорога теперь пролегала через высокую траву и меж стволов деревьев. Впрочем, ИНФП это не остановило. Она была готова изведать новые для себя территории, сфотографировать какое-нибудь красивое место. Тем более, если ее не подводила память, через десять минут езды она собиралась наткнуться на красивейшее озеро. В Канаде озер — пруд пруди, как бы странно это ни звучало. Миновав особенно крутую кочку, а за ней и неглубокую яму, ИНФП заметила перед собой нечто, что сразу же зацепило взгляд. Привыкшие к зелени глаза мигом сконцентрировались на коричневом пятне в метрах двадцати от себя. Это было не поваленное дерево и не пенек. Это был олень. И он лежал на траве. Посредница замедлила ход, пока не оперла велосипед на одно из деревьев. Она спешилась и быстрым шагом направилась в сторону животного. Рация болталась на поясе и была готова в любой момент вызвать подкрепление, чтобы помочь раненному оленю. — Тише, малыш... тише. — зашептала рейнджер, когда начала подходить ближе. Она боялась спугнуть несчастное существо. Кто знает, насколько глубоки его раны и куда он с ними убежит, если она не будет достаточно осторожна? Её смутило, что олень совсем не двигался и даже ушком не пошевелил в ответ на её приближение. Стоило ИНФП подойти достаточно близко, чтобы увидеть животное полностью, как она тут же отшатнулась. Девушка вскрикнула и закрыла рот руками. У оленя был вспорот живот. Внутренности выглядывали из разреза, тянущегося от груди до самого хвоста. Сильно пахло кровью. — Эй, ты! — мужской голос окликнул ИНФП, и от неожиданности та подпрыгнула на месте. Из-за деревьев вышел высокий мужчина. Он был одет в дутую фиолетовую жилетку, черную рубашку и камуфляжные штаны. На ногах — армейские ботинки. В одной руке он держал какой-то красно-белый чемоданчик, а во второй — нож. Тот мотался вперед-назад, поддерживаемый только двумя пальцами, большим и указательным. — Что ты тут забыла? — поинтересовался незнакомец. В его голосе слышалось недовольство только отчасти. Но окровавленные перчатки на руках и нож в той же субстанции не делали из него доброго самаритянина. ИНФП была так возмущена, что подавилась воздухом и не смогла выговорить и слова, пока мужчина не подошел еще ближе, к самой туше. Она в бешенстве указала обеими руками на труп оленихи. — Что это такое?! — повысила голос она. Охотник посмотрел на тушу и задумчиво почесал щетинистый подбородок. — Мне кажется, олениха. Угадал? — Это её труп! — чуть ли не взвизгнула Посредница. — Да? — мужчина ногой подпнул животное в брюхо, отчего одна кишка сильнее показалась из выреза. — А я думал, она спит. Он усмехнулся, что окончательно вывело ИНФП из себя. — Да как вы смеете! Так обращаться с несчастным животным! Даже после её смерти Вы умудряетесь вести себя, как... как... — она увидела, как мужчина поднял одну бровь, призывая ее закончить предложение. Ему явно было любопытно, на какое матерное слово он напросился. "Подонок!" — чуть не выкрикнула она. Вместо этого рейнджер сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и полезла в задний карман шорт за блокнотом. — Я выписываю Вам штраф. Пятьсот долларов. Мужчина молча следил за тем, как она навесу пишет что-то в своем блокноте. Повисла такая тишина, что было слышно, как ручка чиркает по бумаге. — Это не мой олень. — вдруг сказал мужчина. — Как же! — фыркнула Посредница. — У Вас все перчатки в крови и нож в руках! — Ах, это? — он посмотрел на свои руки. — Это я избавлялся от одного назойливого кэмпера... ИНФП перестала писать и подняла взгляд на охотника. Сердце в груди забилось тише, а ноги приросли к земле, что было очень и очень не кстати, если ИНФП собралась удирать от этого сумасшедшего. — Шучу я, угомонись! — засмеялся мужчина. — Или что, за шутки тоже выпишешь мне свой несчастный штрафик? — Нет. — спокойно ответила Посредница. — Я вызову полицию. — У-у, какая ты серьезная. Рейнджер оторвала бумажку от блокнота и протянула руку с ней к охотнику. Тот не сдвинулся с места. — Возьмите же! — Я не дотягиваюсь. ИНФП поджала губы и мысленно обматерила охотника. Ей было не по себе от того, что тот все еще держал в руке холодное оружие. Все, что она могла сделать при нападении — нажать кнопку рации и прокричать, что ее убивают. Перспектива была мрачноватая. Посредница сделала еще один глубокий вдох и все-таки подошла ближе, настолько, что теперь незнакомец мог взять бумажку в руки. Окровавленной перчаткой он нехотя взял штраф и ознакомился с написанным. Понимающе кивал головой и делал "мгм" и "ага", пока не поднял глаза на ИНФП. У него они были темно-синими, ни добрыми и ни злыми. Все дело было в ноже и трупе оленя — такой человек не мог показаться Посреднице хорошим. — Ты знаешь, где ты находишься, милая? — Не называйте меня так. — холодно произнесла Посредница. — Я рейнджер ИНФП. Мужчина присвистнул. — "ИНФП", значит. Тогда мне совершенно ясна эта истерика по поводу оленихи. — он обернулся на тело, а потом снова повернулся к девушке. Он был выше. Чуть ли не нависал над ИНФП. От него сильно пахло потом и чем-то хмельным. Неприятным. — Ты знаешь, где ты находишься, ИНФП? — На охраняемой, — ИНФП сделала особый акцент на этом слове, — природной территории национального парка Грейт-Лэссен. — отчеканила она, как на экзамене. С умным видом мужчина её выслушал. — А вот и нет. Мы за, — он тоже сделал акцент на слове, — пределами охраняемой природной территории национального парка Грейт-Лэссен. Мы на моей, — интонационно выделил он, — территории. ИНФП в недоумении обернулась, на те кусты и деревья, которые точно принадлежали парку. — Ты, видать, в облаках витала, пока ехала. И приехала, — он развел руками, — где тебя не ждали. Тут охота разрешена. — Но... Но... — Не "но"-кай. Не запрягала. — У вас вообще есть лицензия на охоту? — напыжилась Посредница. — Есть. Ты меня за дурака держишь? — Покажите. — Она в машине. — Пройдемте. Охотник вскинул брови. — Ты что же... не боишься, что я уведу тебя в чащу и...? — он многозначительно глянул на нож, который не переставал расслабленно крутить в руке. А потом перевел взгляд на зарезанную олениху. — Не тупи, ИНФП, хотя бы своих уведоми. Первый день, что ли? Девушка насупилась. Тон, в котором с ней говорил этот живодер, ее совсем не устраивал. Она потянулась к рации и сообщила коллегам, что находится на границе территорий заповедника и леса. Ведет переговоры с охотником и собирается проверить его лицензию. — Другое дело. Молодец. — похвалил ее мужчина, когда она отжала кнопку на рации. Он повернулся к ней спиной и зашагал вглубь леса. Махнул рукой, чтобы она следовала за ним. За спиной у него болталась винтовка, от вида которой у ИНФП внутри все похолодело. Она вспомнила историю о маньяке Роберте Хансене, который отлавливал проституток, выпускал их в лес и начинал на них охоту. — Я не боюсь. — неожиданно даже для самой себя сказала Посредница. Мужчина глянул на нее через плечо и кратко ответил: — Лады. Они шли около четырех минут в полной тишине, пока меж деревьев не показался джип. Когда охотник открыл переднюю дверь, из машины еще сильнее пахнуло пивом. Он что, ездит по территории пьяным? Под ногами пассажирского сиденья ИНФП заметила кучу пустых жестянок. Он так и напрашивался на еще один штраф. — Вот, офицер, — с издевкой обратился незнакомец к ИНФП и протянул ей необходимый документ. "ЕНТП" — прочитала Посредница и усилием воли заставила себя не закатить глаза. Могла бы догадаться сразу. Он вел себя, как по методичке. В конце концов, его жилетка фиолетового цвета — отличительный оттенок Аналитиков. Посредница подняла на него глаза, полные невозмутимости. — У вас нет пермита на оленью охоту. Штраф. — Это че, твое любимое слово? — вздохнул мужчина и полез в бардачок машины. Достал оттуда еще одну бумажку. — На. Это было необходимое разрешение. ИНФП от досады поджала губы — у живодера были все официальные "можно" на свою деятельность. Отвратительно. Ей было досадно от того, что такие документы вообще существовали. Она не знала, что было хуже: охота без разрешения или с ним. На её глазах мужчина медленно смял бумажку со штрафом одной рукой, оставляя на той красные следы крови. — Буп. — он бросил комок в лицо ИНФП и тот упал ей в ноги. — Мусорить на территории-, — начала было Посредница, едва ли сдерживая себя. — Это моя территория. — напомнил ей ЕНТП. — А штраф - твой. Будь добра, не засирай мой лес. Пару секунд они не мигая смотрели друг на друга. ИНФП пыталась взглядом испепелить охотника, но взгляд у того был до такой степени холодным, что все, что могло возникнуть между ними — было паром. ИНФП сцепила зубы и опустилась на колени. Подняла бумажку и сунула в карман шорт. — Вот и отлично. — Полемист довольно кивнул. — Пошли. У меня лёд тает. Они вернулись к туше оленя. ИНФП старалась не смотреть на кишки, торчащие из раны. Она чувствовала себя ужасно и её чуть было не стошнило, когда охотник залез внутрь трупа руками. — Как... Как Вы можете? — негромко спросила ИНФП. — О, это довольно просто. Начиная с промежности, потихоньку вытягиваешь кишки. Перерезаешь перегородки, которые связывают органы с позвоночником... ИНФП закрыла уши руками. — Я не об этом! Эта олениха, это... создание бегало и дышало, а Вы превратили его в огромный кусок мяса! — Ну, я бы не назвал его огромным. — ЕНТП почесал нос, отчего на его переносице остался красный след. Он прикинул: — Килограмм семнадцать. Без учета костей, кишков и других немясных тканей... — Вы! — ИНФП покраснела от злобы, развернулась и яростно пнула мох под ногами. — Охота - это ужасно! Это неправильно! Это... Это! Это негуманно! ЕНТП смотрел на Посредницу и, надув щеки, устало и медленно выдохнул. "Она из этих..." — подумал он и покрутил пальцем у собственного виска. — Все вышло крайне гуманно. — начал убеждать её Полемист. — Я выстрелил оленихе в правый висок, сама посмотри! Там отверстие. Она даже испугаться не успела. Это куда лучше, чем быть растерзанной волками. — Она могла бы прожить еще столько лет! — У нее были суицидальные настроения. — Несмешно! Охотник поднялся с травы и развернулся корпусом к Посреднице. — Кончай визжать. Она три дня хромала и далеко бы не ушла. Я избавил ее от мучений. — Все вы так говорите, — фыркнула ИНФП. Полемист развел руками. — Все мы правы, выходит. Че ты здесь стоишь-то? Хочешь кусочек? — он кивнул через плечо, на олениху. — Я вегетерианка. — А я так и понял. У тебя на лице написано, что с башкой проблемы. — Если Вы продолжите говорить со мной в таком тоне! — То что? Выпишешь штраф? — Полемист усмехнулся. — Едь отсюда. Тебе еще пикниковые зоны прибирать. — он засвистел мелодию, мотив которой ИНФП был знаком отдаленно. Она увидела, как ладони охотника вновь погрузились в пузо оленихи, и услышала, с каким чавкающим звуком он начал выскребать внутренности животного наружу. Не заметив, чтобы рейнджер сдвинулась с места, ЕНТП решил провести ей небольшой экскурс в процедуру разделывания туши: — Я собираюсь перерезать ей диафрагму. Скорее всего, будет много крови. Потом я обрежу ей кожу вокруг задницы и вытащу через нее толстую кишку. Печень и сердце я положу в термоконтейнер, потом приготовлю и съем. Далее... Этого хватило, чтобы тонкая душевная организация ИНФП не выдержала. Рейнджер натянула шляпу так, чтобы скрыть лицо, и быстрым шагом направилась прочь, к своему велосипеду. Она села на велик и как можно быстрее закрутила педалями в противоположном от охотника направлении. Ей было тошно и она чувствовала себя оскорбленной. По телу распространялась такая боль, будто это ее подстрелили и не пожалели — прицелились не в голову и даже не в сердце, а в живот, чтобы увиденное мучило ее максимально долго. В тот день она долго лежала в кровати без сна. Беспокойно ворочалась и не могла выбросить из головы труп оленихи, ее безжизненный взгляд и позу, в которой её мертвое тело упало на траву. Ушла неделя на то, чтобы Посредница пришла в себя. И сейчас она вновь собиралась столкнуться лицом к лицу с живодером. Одно она знала точно: выстрел прозвучал не так уж далеко от неё. А значит, существовала вероятность, что охотник стрелял на территории заповедника. Он напрашивался на крупный штраф. И на вечное презрение со стороны ИНФП.