Return of the Bastard Black

Мисс Гермионе Грейнджер Младшему солиситору Департамента магического правопорядка По поручению Визенгамота сообщаем вам решения, принятые по итогам четвёртого рассмотрения ваших ходатайств за текущий месяц: — Ходатайство AO-341 о выделении дополнительного финансирования: отклонено. — Ходатайство AO-342 о предоставлении дополнительного персонала: отклонено. — Запрос RO-19 на доступ к засекреченным архивам: отклонён. — Запрос RO-32 на доступ к запечатанным судебным материалам: отклонён. Вы вправе повторно подать указанные обращения через неделю. Однако позволю себе посоветовать запастись терпением: в праздничный сезон подобные задержки, увы, неизбежны. Всегда к вашим услугам. С наилучшими пожеланиями, Лорд Регулус Блэк Председатель Визенгамота

***

— Сколько раз тебе ещё повторять, Гермиона? Оставь это, — процедил Гарри сквозь вежливую улыбку, пока они левитировали свои пальто к услужливо ожидавшему у входа швейцару. — А я-то думал, что твоё доброе сердце заставило тебя составить компанию своему самому дорогому и самому первому другу в канун Нового года… — Вообще-то, технически, им является Невилл, — негромко заметила Гермиона. В ответ Гарри одарил её таким убийственным взглядом, что она тут же вскинула руки в знак капитуляции. Ладно. Неудачная шутка. Предельно ясно. — …Но стоило догадаться, что на самом деле ты просто использовала меня как предлог, чтобы попасть на его приём и провернуть очередную интригу. Честно говоря, удивляться тут было нечему — и уж тем более Гарри. Её противостояние с главным виновником сегодняшнего вечера давно балансировало на грани одержимости, и все их друзья прекрасно это знали. Настоящей неожиданностью оказалось совсем другое: существование ещё одного древнего поместья Блэков. Согласно завещанию Сириуса, ему самому был открыт доступ лишь к дому на Гриммо. Поправив чёрное шёлковое платье, сбившееся во время поспешной аппарации, Гермиона медленно обвела взглядом просторный вестибюль. Оставалось лишь найти виновника торжества. И загнать его в угол. Может быть, даже немного припугнуть. Хотя, если честно, этот план родился слишком поспешно. И она не успела продумать его до конца. Но всё это могло подождать хотя бы до пары бокалов шампанского. Подхватив с проплывавшего мимо парящего подноса два бокала, она протянула один всё ещё хмурому Гарри. — Серьёзно, Гарри? Ты аврор, и меня даже беспокоит, что ты мог подумать, будто я пришла сюда без всякого умысла. Как бы он ни раздражался, необходимость притупить восприятие алкоголем он понимал не хуже неё. Один только список избранных гостей, кричащая роскошь убранства и настоящий хрусталь были достаточным поводом закатить глаза. Молча взяв бокал, он повернулся к стене, и они почти одновременно осушили шампанское. — К тому же он вставляет палки в колёса всему, за что я берусь, — продолжила Гермиона. — Мне всего лишь нужно остаться с ним наедине и… Гарри оборвал её на полуслове, слегка тронув за плечо. — Война закончилась, Гермиона. Теперь всё гораздо масштабнее, чем мы с тобой способны потянуть. — Мы оба знаем, что это совсем не так. Многие последователи Волдеморта всё ещё оставались на свободе. Коррупция пустила слишком глубокие корни в фундамент Министерства, проникнув в каждый слой раствора, скреплявшего его хрупкие стены. Пока все силы уходили на восстановление страны, слишком многие предпочитали закрывать глаза на тех, кто во время войны предпочёл бездействовать. Вместо того чтобы вырезать гниль с корнем, на рану лишь накладывали новые повязки. Приоритет: нулевой. Но Гермиона знала, что всё далеко не так просто. Визенгамот пресекал каждую её попытку начать внутреннее расследование. Возводил всё новые препятствия всякий раз, когда она пыталась добиться хоть какой-то ответственности для виновных. Большинство тех, кто вызывал у неё подозрения, сегодня как ни в чём не бывало расхаживали по этим залам, ведя светские беседы. А Регулус Блэк… Из них всех он был самым опасным. А может быть, никакого прозрения, в которое когда-то поверили те, кто знал истинную историю Р.А.Б., и вовсе не случилось. Его возвращение до сих пор оставалось загадкой. Он появился всего через несколько месяцев после гибели Волдеморта и практически сразу занял своё место в Визенгамоте. Наследника древнего и благородного рода Блэков — семьи, печально известной своим фанатичным культом чистоты крови, — приняли обратно с распростёртыми объятиями, не задав ни единого вопроса. Толпа за их спинами медленно втягивалась в двери, увлекая вперёд, к входу в огромный бальный зал. Гарри остановился прежде, чем поток окончательно развёл их в разные стороны. — Послушай, я знаю, что ты злишься. И, поверь, понимаю это лучше, чем кто-либо другой, — тихо сказал он, так, чтобы его слышала только Гермиона. — Но он здесь потому, что принёс огромную жертву. Такую, о которой никто не имеет права говорить. Жертву, которую невозможно переоценить. И если сама судьба позволила ему вернуться… может быть, он всё-таки заслуживает доверия. Гермиона взяла себя в руки. Черты лица смягчились, складываясь в выражение, которое, как она надеялась, выглядело спокойным и уступчивым. Но взгляд уже невольно метался по залу, выискивая нужное лицо. Зелёные глаза Гарри почти умоляли её понять. Возможно… Возможно, он и прав. Вот только, как назло, именно ублюдки всегда оказываются самыми живучими. А судьбе Гермиона не доверяла никогда.

***

— Разумеется, мисс Грейнджер. Обещаю, сразу после Нового года первым делом займусь вашим вопросом. Кингсли лгал ей прямо в лицо. Он нервным движением потянул ворот мантии, явно чувствуя себя неуютно в её присутствии. Что-то было не так. Гермиона никогда не отличалась особой проницательностью в подобных вещах, но таким напряжённым она не видела его ещё ни разу — даже в самые тяжёлые дни сопротивления Ордена. И, что ещё страннее, прежде он никогда не обращался к ней «мисс Грейнджер». Рядом стоял Уэсли Макнейр, старший советник Визенгамота и убеждённый чистокровный фанатик. Он даже не пытался скрывать своего презрения. Впрочем, это нисколько не мешало ему то и дело задерживать взгляд на вырезе её платья. Да, она бесцеремонно прервала их разговор. Но была уверена, что Министр, разделявший её и политические взгляды, и личные убеждения, скорее оценит это, чем осудит. Вместо этого Кингсли беспокойно переводил взгляд с неё на Макнейра и обратно. Уголки его глаз едва заметно подрагивали, однако он не предпринимал ни малейшей попытки разрядить обстановку. Нет. Что-то определённо происходило. Тревога уже царапала сознание, оставаясь где-то на самой границе ощущений. Будь Гермиона хоть немного менее поглощена своей целью, возможно, она сумела бы понять, в какую опасность сама же сейчас и влипла. Но чувство момента никогда не являлось её сильной стороной. Она украдкой посмотрела в сторону помоста, где в последний раз видела Регулуса. Он всё ещё стоял там. И смотрел прямо на неё. Высокий, властный, окружённый почти осязаемой тёмной аурой, рождавшейся из безупречной осанки, резких черт и холодной, выверенной неподвижности. Челюсть напряжена. Даже с такого расстояния она чувствовала тяжесть его взгляда. Должно быть, он уже знал, что весь вечер она собирала о нём сведения. Вот и отлично, подумала Гермиона. Пусть понервничает. — Это действительно срочно, Кингс, — сказала она, нарочито произнеся его домашнее прозвище при всех. — Вообще-то я надеялась уже сегодня обсудить с лордом Блэком основания, по которым мои запросы были отклонены... Вот тут Макнейр всё-таки не выдержал. Его натура и воспитание вступили в отчаянную борьбу с последними остатками приличий — слишком уж велик был соблазн поставить на место маглорождённую. Гермиона внутренне приготовилась к привычному потоку оскорблений и унизительных замечаний. Возможно, он устроит сцену прямо здесь, превратив её вмешательство в публичное представление? Если повезёт, подобное поведение в присутствии Министра магии хотя бы закончится для него официальным выговором. Но ничего этого не произошло. Проклятая судьба никогда не спешила исполнять её желания. Вместо этого она преподнесла Гермионе настолько нелепую череду событий, что та на мгновение растерялась. Во-первых, Макнейр закатил глаза с таким неподдельным драматизмом, что Гермиона невольно усомнилась в сохранности его зрительных нервов. Во-вторых… Он протянул ей бокал. Невысокий снифтер был наполнен напитком густого карамельного оттенка, в котором медленно кружились тёмные ягоды. Терпкий, насыщенный аромат ударил в нос густой волной. Мирное предложение? Нелепее мысли и придумать было нельзя. В напитке лениво закручивались танины, завораживая взгляд. Было в этом движении что-то почти гипнотическое, рождавшее внезапное, необъяснимое желание поднести бокал к губам. И попробовать. Третьим стало нечто совсем иное. Грохот. Такой оглушительный, что ударил по барабанным перепонкам, а в следующее мгновение мир качнулся, и Гермиона рухнула на колени. Бокал разлетелся вдребезги, осыпав мраморный пол осколками и янтарными брызгами. Морок рассеялся. Гермиона, не разбирая дороги, поползла вперёд. Острые края стекла впивались в ладони, но она почти не чувствовала боли, пытаясь удержаться за единственное, что ещё оставалось ей подвластно, — собственное сознание, тонувшее в оглушительном звоне, разрывавшем уши. Бокал разлетелся вдребезги, расплескав содержимое по мраморному полу. Наваждение рассеялось. Гермиона поползла прямо по осколкам. Острые края впивались в ладони, но она почти не чувствовала боли, отчаянно пытаясь вернуть ясность сознания сквозь оглушительный звон, заполнивший голову. У неё оставалось лишь несколько секунд, чтобы, полагаясь на единственное ещё не подводившее чувство, добраться до стены. А затем исчезло и оно. Бальный зал погрузился во тьму. Прижавшись обнажённой спиной к холодному камню, Гермиона сдавленно зашипела от боли и крепче стиснула палочку. В темноте различались лишь смутные силуэты. А потом воздух прорезали первые заклинания. Крики доносились приглушённо, словно уши были набиты ватой.Лишь короткие вспышки разноцветного света, то и дело рассекавшие темноту, позволяли выхватывать отдельные картины происходящего. В одной из них она увидела Кингсли и Макнейра. Оба в яростной схватке отчаянно осыпали друг друга заклинаниями. Паника ледяной волной прокатилась по её телу. Мысли лихорадочно искали ближайший выход. Она попыталась подняться, но ноги не слушались. Суставы будто налились свинцом, а высокие каблуки не давали найти опору. Впрочем, всё это уже не имело значения. Она больше не чувствовала пола под ногами. Нет. Её несли. — Вы что, смерти себе ищете, мисс Грейнджер? — прорычал мужской голос совсем рядом, обжигая дыханием изгиб её шеи. Этот голос она знала. Но… Этого не могло быть. Ещё секунду назад он находился на другом конце зала. Она яростно забилась, колотя его кулаками в тщетной попытке вырваться. Один удар всё-таки пришёлся по краю его челюсти, но тут же обе её руки оказались прижаты к его груди. Он без малейшего усилия перехватил её удобнее и продолжил двигаться, уклоняясь от летящих заклинаний и мечущихся людей так легко, словно она ничего не весила. — Прекратите сопротивляться, если вам дорога жизнь, — отрезал он тоном, не допускавшим возражений. Его ладонь легла ей на затылок, прижимая лицо к воротнику мантии и полностью закрывая обзор. Гермиона подчинилась. Сколько прошло времени — несколько секунд или несколько минут, — она бы не смогла сказать. Он не отпускал её даже тогда, когда наконец поставил на ноги. В каменной стене возникла потайная дверь — единственное, что Гермиона успела заметить, прежде чем он стремительно втолкнул их внутрь. Тишину нарушало только их тяжёлое дыхание. Один за другим вспыхнули факелы. В камине с рёвом занялось пламя, озарив кабинет: высокие книжные шкафы из красного дерева, доверху заставленные книгами, массивный письменный стол из того же тёмного массива. За спиной с глухим щелчком заперлась дверь. Гермиона резко отступила, вскидывая палочку к горлу своего похитителя. Возмущение. Усталость. Растерянность. Всё смешалось в настолько опасную смесь, что первые болезненные проклятия уже готовы были сорваться с кончика её языка. Но он оказался быстрее. Одним движением Регулус перехватил её запястья, развернул к двери и пригвоздил руки над головой. — Серьёзно? — прорычал он, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы. — Что вам от меня нужно? Наверное, ей следовало бояться. Но собственное тело её предало. Адреналин, державший её всё это время, стремительно схлынул, оставив после себя лишь изнеможение и ощущение полного бессилия. Он не рассмеялся. Только коротко и резко выдохнул. Вся его поза была хищной. Приподняв подбородок, он смотрел на неё сверху вниз — так, будто перед ним была либо добыча, либо грязь под ногами. Гермиона не могла понять, что именно. Теперь, в такой опасной близости, она впервые разглядела тонкие морщины, прорезавшие его бледную кожу, следы усталости и прожитых лет. И всё же выглядел он гораздо моложе, чем должен был. Регулус медленно покачал головой. — Забавно, — тихо произнёс он. — Потому что я собирался спросить вас о том же. Взъерошенные схваткой иссиня-чёрные волосы упали ему на лоб, скрывая глаза. То, как он упрямо уходил от её простого вопроса, вызывало почти непреодолимое желание вцепиться в эти пряди, дёрнуть изо всех сил, заставив его опуститься перед ней на колени. Под скулой алела размазанная полоска крови. Регулус оказался выше и крепче, чем Сириус после Азкабана. И её невольная, слишком внимательная оценка не укрылась от его пристального взгляда. На щеке вдруг появилась ямочка — черта, которой Гермиона никак не ожидала увидеть у всегда невозмутимого наследника рода Блэков. И, что раздражало сильнее всего, она ему удивительно шла. Эта мысль лишь сильнее разожгла её злость. — Я предпочла бы услышать правду. Если вы причините мне вред, Гарри вас убьёт. Голос прозвучал менее уверенно, чем ей хотелось. Он заметно смягчился. Хватка на её запястьях ослабла. Лишь теперь Регулус, казалось, обратил внимание на глубокие порезы у неё на ладонях. Его большие пальцы медленно описали круги над бьющейся жилкой на запястьях, и по коже разлилось знакомое тепло. Исцеляющее заклинание. Слишком мягкое. Слишком сбивающее с толку. — А я предпочёл бы, чтобы наивные маленькие девочки не вмешивались в дела, о которых не имеют ни малейшего представления. Он стоял совсем рядом. Слишком. — Едва ли я намного моложе вас. — В её голосе зазвенело презрение. — Вы предали Волдеморта, а теперь позволяете его сторонникам и дальше жить в достатке и благополучии. По крайней мере, я выбрала сторону. — Значит, вы всё-таки понимаете, кто эти люди, — негромко произнёс он. — И всё равно пришли сюда сегодня вечером? Он покачал головой. — Вы хоть представляете, насколько опасна подобная безрассудная смелость? В этой игре не бывает прямых дорог, мисс Грейнджер. И чем скорее вы поймёте, что невозможно проломить политические бастионы, возводившиеся поколениями, лишь силой собственного напора, тем лучше для вас. — Но я победила! — резко бросила Гермиона. — Я пожертвовала своим детством ради этой победы, и… — Я ТОЖЕ! Маска слетела. На одно короткое мгновение эмоции прорвались наружу, расколов безупречное самообладание Регулуса. Его голос дрогнул, а тёплое дыхание, пахнущее корицей и дымом, коснулось её ресниц. Между ними будто сгустился воздух. Он вибрировал, наэлектризованный, словно перед ударом молнии. Это напряжение тяжёлой волной осело где-то под рёбрами, заставив сердце сбиться с ритма, а щеки — предательски вспыхнуть. — Тогда просветите меня, лорд Блэк, — бросила она вызов, хотя сердце колотилось уж слишком быстро. — Потому что всё, что я знаю о вас, совершенно не вяжется с тем, что вы делаете сейчас. Ресницы Регулуса едва заметно дрогнули. Он сделал шаг назад, отпуская её. И только теперь Гермиона поняла, насколько привыкла ощущать его близость. Ей даже пришлось опереться спиной о дверь, словно вместе с ним исчезла и та опора, которая всё это время удерживала её на ногах. Не говоря ни слова, Регулус обошёл письменный стол, снял с него тяжёлый хрустальный графин и наполнил два бокала огневиски. — Спросите о том, что вас действительно интересует, — спокойно произнёс он. — Кажется, я уже достаточно ясно дал понять, что не собираюсь причинять вам вред. Гермиона подошла ближе и с заметной осторожностью приняла бокал. — Разве? — Вы невозможны, — устало покачал он головой, проводя рукой по волосам. — Но, по крайней мере, этот напиток не отравлен. Она резко вскинула на него взгляд. Регулус лишь вопросительно изогнул бровь, пока её память лихорадочно складывала воедино события вечера. Другой бокал. Тягучая жидкость. Медленно кружившиеся ягоды… — Макнейр… Регулус вновь наполнил свой бокал, приподнял его в насмешливом тосте и с тихим довольным мычанием подтвердил её догадку. — Значит… это был вовсе не Кингсли? Она прислонилась бедром к краю стола, не сводя с него глаз. — А вы всё-таки наблюдательны, — с лёгкой усмешкой заметил он и снова сократил расстояние между ними. — Организовать рейд прямо в залах суда практически невозможно — слишком много бюрократии. Зато устроить ловушку на праздничном приёме, который не смог бы пропустить ни один глава Священного рода… куда проще. У неё буквально отвисла челюсть. Ошеломлённая этим признанием, Гермиона одним глотком осушила огневиски, с благодарностью принимая обжигающее тепло, разлившееся по горлу. Следом нахлынул стыд, смешавшись с вихрем противоречивых чувств, который и без того не давал ей перевести дух. Какая же она была слепая. Как всё это могло происходить у неё под самым носом? Она годами без устали боролась за справедливость, а Регулус Блэк сумел добиться большего за одну-единственную ночь. Гарри оказался прав... Она почти бросила пустой бокал на стол и, не успев даже осознать собственный порыв, вцепилась в рукав Регулуса. — Но Гарри... — ...в безопасности, — спокойно закончил он, придерживая её за талию. — Он ничего не знал. Мне удалось поговорить с ним и убедить вывести часть гостей до того, как всё полетело к чертям. Вас вообще не должно было быть здесь. — Он бы не ушёл без меня... — с тревогой произнесла она. Теперь они стояли так близко, что ей приходилось запрокидывать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Регулус медленно провёл языком по губам. Его непроницаемо-чёрные глаза задержались на её лице, будто пытаясь прочесть каждую мельчайшую эмоцию. — Он знает, что я вас защищу. Тепло вернулось. Оно просачивалось сквозь его ладонь, проникало под кожу, растекалось по телу, добираясь до самых костей. Теперь оно уже не было похожим на беспокойный электрический разряд. Напротив — тягучее, расплавленное, оно медленно стягивало грудь изнутри. Его пальцы едва заметно сжались на её талии. Он сглотнул, словно борясь с чувствами, которые предпочёл бы не показывать. — Спрашивайте, — почти шёпотом произнёс он. Именно этот вопрос мучил её больше всех остальных. Этот невозможный человек, эта живая загадка, к которой её необъяснимо тянуло с самого дня его возвращения. Она одновременно отчаянно хотела узнать правду и боялась её услышать. — К-как... вы вернулись? — Долг жизни. — Что?.. Он коротко кивнул. — Не знаю каким образом, но я жив только потому, что одна тринадцатилетняя девочка с Маховиком времени спасла моего брата. Колени предательски подогнулись. Регулус успел подхватить её прежде, чем она потеряла равновесие. Он осторожно усадил Гермиону на край тяжёлого письменного стола, а высокий разрез платья позволил ему встать между её коленями, не разрывая возникшей между ними близости. — Только и можете сказать: «Что?..» — негромко произнёс он. В уголках его губ мелькнула улыбка. Он убрал с её лица растрепавшиеся кудри и мягко обхватил ладонью её щёку. — А ведь обычно вы куда красноречивее. Упрямая. Самоотверженная. Сводящая с ума... — Регулус... — почти умоляюще выдохнула она. Его признание будто сорвало последнюю преграду между ними. Большой палец медленно скользнул по её нижней губе, и его взгляд невольно последовал за этим движением. — Да, мисс Грейнджер? Она никогда не ждала милостей от судьбы. Если ей чего-то хотелось, она брала это сама. Пальцы зарылись в мягкие волосы у него на затылке и резко потянули его к себе. Из груди Регулуса вырвался приглушённый стон, и этот звук горячей волной прокатился по её телу. Она невольно крепче сжала колени, когда он подался вперёд. Даже сквозь слои одежды невозможно было не почувствовать, насколько сильно он её хотел. Поцелуй оказался жадным, почти отчаянным. Будто всё напряжение, копившееся между ними долгие месяцы, наконец вырвалось наружу. Гермиона судорожно вцепилась в его мантию, торопливо избавляясь от мешавшей ткани, одержимая единственным желанием — почувствовать его ближе. Даже сейчас никто из них не собирался уступать: поцелуй больше походил на молчаливую борьбу за превосходство, пока его язык с не меньшей настойчивостью отвечал на её порыв. Огневиски. Корица. И привкус греха. Пуговицы одна за другой с тихим стуком посыпались на пол. Лишь на мгновение он отстранился, чтобы сбросить мантию и окончательно избавиться от рубашки. Под её пальцами перекатывались напряжённые мышцы; ладони медленно скользнули по груди, задержавшись на длинных рваных шрамах, похожих на следы когтей, — безмолвных напоминаниях о прошлом, которое теперь связывало их крепче любых слов. Регулус задержал на ней долгий взгляд. — Вы выглядите просто потрясающе в этом платье, — тихо произнёс он. А в следующее мгновение одним резким движением разорвал ткань по линии высокого разреза. Он помог ей откинуться на стол, и из его груди вырвался удивленный вдох. Ладони его едва ли не полностью охватывали её талию. Большие пальцы медленно скользнули под округлость груди, а затем вниз, к кружеву белья на бёдрах. Прохладный воздух заставил её соски затвердеть, но этот холод не мог сравниться с жаром желания, стремительно разливавшимся по телу. Тихий стон дрожал где-то в груди, пока наконец не вырвался наружу, когда его губы коснулись её чувствительной кожи — сначала лёгкими укусами, затем неспешными поцелуями. Она знала: эта сладкая пытка будет долгой. Он станет мучительно медленно дразнить её, безжалостно испытывая терпение, а она будет наслаждаться каждым мгновением. Но сегодня была не та ночь. Не для томительного ожидания и медленного, почти болезненного наслаждения. Регулусу Блэку предстояло узнать одну простую вещь: Гермиона Грейнджер никогда не отличалась терпением. Она резко приподнялась, сев на край стола, расстегнула его брюки и сдвинула в сторону кружево своих трусиков. Щёки вспыхнули ещё сильнее, когда его пальцы коснулись влажного жара между её бёдер. Он вопросительно вскинул бровь, и в его взгляде мелькнуло искреннее любопытство. Он медленно наклонился к ней. Неторопливо. Почти по-хищному. Но его плавное движение оборвалось низким, приглушённым стоном, когда она обхватила его рукой и провела ладонью вдоль всей длины. В его взгляде смешались благоговение и голод — почти пугающие в своей силе. От одного этого зрелища внутри неё всё болезненно сжалось. Он прихватил зубами мочку её уха, продолжая дразнить прикосновениями. — Возьми меня, — потребовала она без тени смущения. — Сейчас. — Я не хороший человек, — хрипло произнёс он. В этих словах звучало предупреждение. Последняя возможность отступить. — Не верю. В конце концов, Гермиона никогда не бежала от трудностей. — Я не буду осторожен. Желание внутри неё натянулось до предела, словно туго скрученная пружина. Сердце сорвалось в бешеный ритм. Он прикусил кожу у неё на шее, и она впилась ногтями ему в плечи так сильно, что наверняка оставила следы. — А я этого и не хочу. Это была чистая правда. Он сдержал своё слово. Резким движением он вошёл в неё, и у самого её уха прозвучал почти мучительный стон. — Чёрт... Она бы с ним согласилась, если бы её сознание не растворилось в накрывшем её наслаждении, когда он окончательно заполнил расстояние между ними. Его пальцы перестали мучительно дразнить её, теперь лишь осторожно исследуя каждое прикосновение, пока не нашли то единственное, от которого с её губ сорвался беспомощный всхлип. Гермиона хотела, чтобы он не сдерживался. И он действительно не сдерживался. Каждое движение всё сильнее лишало её способности мыслить, заставляя отчаянно стремиться к освобождению от наслаждения, которое он дарил ей. Перед глазами уже вспыхивали яркие искры. Она запуталась пальцами в его волосах в тот самый миг, когда почувствовала, что и он приближается к краю. Его горячее дыхание касалось её щеки. Тяжело дыша, он покрывал поцелуями её лицо, пока наконец не нашёл её губы. Гермиона всё ещё не открывала глаз, наслаждаясь затихающими волнами удовольствия и тем, как уютно ощущалась тяжесть его тела рядом. — Вау... — едва слышно прошептала она. — Как всегда, поразительно красноречиво, — ответил он. И именно за это наконец получил от неё лёгкий, но вполне ощутимый шлепок по ягодице.

***

— Так это всё было частью твоего плана? — спросила Гермиона, впервые за долгое время наслаждаясь ощущением полного облегчения. Над садами поместья Блэков расцветали магические фейерверки. — Устроить ловушку для Визенгамота, спасти тебе жизнь, без конца выводить из себя, пока у тебя не осталось бы выбора — либо дать мне пощёчину, либо затащить в постель? — с деланной задумчивостью произнёс он, крепче притягивая её за талию. — А если я скажу, что именно так всё и было? Яркие всполохи раскрасили ночное небо, возвещая наступление нового года — праздника, который теперь принадлежал только им двоим. К тому времени гости уже разъехались, а преступников увели под стражу после того, как сотрудники ДМП тщательно прочесали весь приём. — Не поверю, — фыркнула Гермиона, с удовольствием ощущая, как у него в груди рождается тихий, низкий смех. — И что же мне с вами делать, мисс Грейнджер? — Нам пора приниматься за работу, — едва слышно отозвалась она, тая от его поцелуя у виска. — Но пока... можешь начать с того, чтобы вернуть мне долг за спасённую жизнь.