С плебеем и Милашкой

Запретные Земли как всегда кишили пьяными чистокровными и их развратными спутниками. Калеб привёз их сюда на своей внушительного размера чистейшей машине. Кнопкой закрыл двери, когда они подъехали к безопасному для машины месту (дальше был риск того, что злые полукровки разломают машину до короба торчащих проводов). Цепкий взгляд Калеба отражался в зеркале для всех наблюдающих задних сидений. — Дарсериан, тебя я ещё не спрашивал. Назови правила поведения в клубе. — Не снимать маску, не говорить по-аристократки, не называть фамилию. Клива не обижать. — Дарси! — Это правило Калеба, — хихикает Винсент. — Калеб! Калеб улыбнулся. — Всё, выходим. Главное, не нажритесь. Жду всех через два часа. Дарси делал всё то, что делал с первого приезда в Запретные Земли. Шёл к очаровательной паре из чистокровного в маске и полукровки. Его не особо интересовала личность чистокровного, но полукровку он знал наверняка: единственного и неповторимого в этой Академии, его невозможно ни с кем спутать. Они ждали на диване. Полукровка тоже носил маску, как и всегда. Его чистокровный сидел у него на коленях, и Скэриэл с нежностью гладил его по спине, шее, небольшой округлой заднице. Дарсериан, конечно, знает, на кого думать: скорее всего, этот чистокровный — Хитклифф, но от того дела не хуже: ему нравится перспектива долбить и ласкать строптивого чистокровного до слёз удовольствия и глупых утешений его полукровки в стиле: «Милый, как же тебе хорошо, поплачь, тебе станет легче…» — «Прости, дорогой, мой любимый не привык к такому, но он ждёт тебя и ещё хочет! Да, милый?» — и после вымученного кивка Дарси чувствует себя самым желанным на этой планете. Он никогда не говорил при них, они и не просили. Просто собирались изредка, чтобы «высвободить накопившееся», ничего больше, но как же Дарси вело от того, что он может быть любым. Что они бы сказали, узнав его личность? Дарси не хотелось скандалов, но с каждой новой «посиделкой» они становились всё ближе и всё большей угрозой для репутации. Они говорили с Лилит. Лилит сказала: «Даже если они всё узнают, от тебя никто не откажется», — так легко, будто сама с ними общалась по поводу Дарси. Но присутствие в его жизни Лилу всегда давало надежду, и он немного успокоился, не обрывая встречи. Вообще время для встреч озвучил Скэриэл один раз, но для всех понятно. Конечно же, это были выходные, но в субботу, после уборки комнат. И Дарси умудрился уговорить всех своих друзей именно на это время, и это стоило ему нескольких подлизываний к Калебу и выигрыша в картах и Винсенту, и Кливу, где он озвучил своё желание приходить именно в это время (когда выигрывали друзья, приходилось несладко, но того стоило). Скэриэл прижал Дарси к себе за талию, заставляя опешить. — Пошли. Скэриэл ведёт Дарси. Чистокровный идёт сбоку и всё время трогает — то проведёт пальцами по пояснице Дарси, то коснётся его шеи, но при этом отворачивается и смотрит в пол, будто это случайность. Заводит его стеснительность. Диван, по-блядски украшенный, тусклый свет, запах секса. Скэриэл усаживает Дарси в центр дивана. Хитклифф садится справа, но ближе, чем нужно, почти прижимается плечом, и при этом закусывает губу. Скэриэл садится слева и с усмешкой наблюдает. — Ты в центре внимания, Милашка. Тебе нравится? Ты хотел этого? Дарси закусывает губу. Хочется ответить до жути, но вдруг тогда все узнают? Если бы все знали, было бы так легко… Скэриэл начинает целовать шею Дарси. Их спутник сидит справа и мнёт руками подол футболки Дарси, дышит часто, но не решается залезть под неё. Дарси сам тянет руку к его маске, чтобы чуть приподнять её. Милашка перехватывает его запястье, сильно сжимает и шепчет: — Не надо… пожалуйста… Голос сдавленный, охрипший от возбуждения, но Дарси кажется, что он его где-то слышал. С Милашкой у них особая страсть: до следов удушья на шее, до продлённых оргазмов, до мгновенных стояков. Он знал это по прошлым встречам. Знал, чем это кончится. И хотел этого. Милашка уважает его, он уважает Милашку. Как-то не хочется думать, что это правда Хитклифф, но голос только закрепляет эти сомнения. Хочется просто запомнить его не гнусным идиотом из коридора, а разнеженным, чуть чокнутым и сидящим на коленях у полукровки в людном месте. Готье случайно проводит пальцами по спине Дарси (прямо по ткани) и нащупывает линию шрама через футболку. Дарси чувствует, как пальцы Готье задерживаются на шраме чуть дольше, чем нужно. Сердце пропускает удар. Но он заставляет себя дышать — спокойно, ровно. Может, показалось. Готье замирает на несколько секунд, но молчит. Скэриэл, который не понял, что происходит, переводит взгляд с одного на другого, потом ухмыляется: — Ну вы даёте... Я думал, у нас анонимный секс, а вы, оказывается, друг друга знаете. Секунда. Вторая. Третья. Готье внезапно перестаёт быть «стесняшкой». Он срывает маску с себя полностью, бросает на пол и делает то, чего Дарси от него не ждал: резко задирает футболку Дарси до самой шеи, проводит языком по этому шраму и говорит: — Я столько раз хотел коснуться его в Академии. Но не мог. Потому что там ты был идиотом. А теперь могу. Дарси перестаёт дышать на секунду. Мир сужается до лица Готье, до его губ, которые только что произнесли его самый страшный секрет вслух. Дарси в шоке — его вычислили, но вместо скандала он слышит только возбуждённое дыхание Готье. Это одновременно страшно и обжигающе желанно. Его живот скручивает от возмущения, но вместе с этим хочется подпрыгнуть и лететь — его приняли, целиком и полностью. Он наконец-то понимает, что его «тайна» не разрушила всё, а лишь сделала игру более острой. Теперь Готье не сидит смирно. Он берёт контроль на себя: садится на колени перед Дарси, хватает его за бёдра и шепчет: — Я буду делать с тобой всё, что хотел. Скэриэл, ты сегодня просто смотришь. Это моя очередь. Скэриэл, заинтригованный, откидывается на спинку дивана, но продолжает ласкать Дарси руками со спины. Проводит ладонями по пояснице, по рёбрам, не вмешиваясь, но чувствуя каждое движение Готье. Готи двигается резко, жадно, покусывая шею Дарси. Дарси не отвечает — он не может, потому что Готье в этот момент принимает резко и глубоко, сжимается сумасшедше, как будто это их последний раз. — У тебя слюна течёт по подбородку… как же ты хочешь… — шепчет Скэриэл, устроившись сзади. Растягивает его без сюсюканий. Выливает много-много смазки. Он что, хотел показать, какой заботливый? Идиот. — Ты дрожишь… так сладко… как девчонка перед оргазмом, — шепчет Скэриэл. Дарси рычит в ответ, когда Скэриэл попадает в чувствительную точку три раза подряд. — Ты такой мокрый внутри… я чувствую, как ты обволакиваешь мой член… Дарси стонет, сжимает кулаки. — Ты меня так хорошо принимаешь… так влажно… я хочу чувствовать это снова и снова. Скэриэл видит сладкие предоргазменные мучения Готье от их с Дарси толчков и не может сдержать улыбку. Подносит руку к члену своего мученика. — Ты самый красивый, когда кончаешь. Сделай это снова для меня, — голос утешительный, и становится интересно, как часто они разговаривают так вне этого клуба. Скорее всего, часто, раз Готи так защищает своего плебея. — Скэриэл! Я не… — Можешь. Ты можешь для меня. Для нас с Дарси, — и посылает им двоим настолько глубокую волну удовольствия — Готье ладонью, Дарси — мощным толчком, что Дарси по инерции нагибается, совсем близко к оргазму. Готье кончил, дрожа ногами, пока Скэриэл продлевал его оргазм, не останавливаясь. Готье падает головой на грудь Дарси, всхлипывая. Дарси чувствует, как его футболка намокает от слёз, и это странно — видеть его таким после того, что было. — Прости, что спалил… я просто так давно хотел… — возвращаясь в своё «стесняшечное» состояние. Вот чем он так понравился Дарси и что его отталкивало. Демон в обличии ангела. Дарси тяжело дышит. Маска всё ещё на нём (он не решился её снять). Готье поднимает голову, касается пальцами края маски Дарси, но не снимает, а просто гладит щёку через просвет. — Я никому не скажу. Ни про нас, ни про шрам. Но теперь ты знаешь, что я знаю. Я хочу повторять это снова, — и смотрит Скэриэлу в глаза, ищет одобрения. Скэриэл усмехается, встаёт и забирает свою маску, которую так и не надел. — Не думал, что это скажу, но вы мои хорошенькие чистокровные. Дарси, ты сегодня был идеальным центром Вселенной. — Слышал, Дарси? Можешь не ревновать Скэриэла. Надеюсь, это не только из-за «остринки» полукровки, — всё же язвит Готи, просто чтобы быть чуть круче. — Ты, Хитклифф! Я к вам больше не вернусь! — смущается Дарси, но на деле улыбается. — Расслабься, хороший. Теперь мы можем не притворяться, что незнакомцы, и будем трахать друг друга в Академии. Даже если вы с Готи думаете, что ненавидите друг друга, — улыбается Скэриэл. — Беги к своим. Дарси уходит. Получает поцелуй от Милашки — Хитклиффа на прощание. У Дарси темнеет в глазах. Он улыбается. — Может… встретимся в понедельник? Готи и Скэриэл переглянулись. Готье вцепился в шею Скэриэла крепким поцелуем от радости — поцелуй от облегчения, от того, что Дарси сказал «да». — Встретимся, если ты не ненавидишь чернь, — дразнит. Дарси вдруг остро почувствовал, как его задница до этого была растянута для Скэриэла. И каждый шаг напоминает ему — Скэриэл всё ещё внутри. Мысленно, но от этого не легче. — Не ненавижу, — бормочет он, выметаясь из комнаты. Домой он ехал с улыбкой.