За стеклом

С тех пор как они с Изаей разъехались по своим квартирам, прошло три дня. Шизуо вернулся на работу, но все, что он мог делать — это выполнять привычные действия на автопилоте, а в редкие минуты затишья проваливаться в собственные мысли. Том, конечно, заметил его состояние, но не давил — только пару раз спросил, не нужно ли ему еще отдохнуть. Шизуо каждый раз отвечал, что с ним все в порядке. Он сказал Тому, что его подстрелили. Ему нужно было как-то объяснить, почему он теперь бережет левое плечо и почему морщится, когда делает резкие движения. «Подстрелили» звучало достаточно серьезно, чтобы Том не задавал лишних вопросов, но достаточно туманно, чтобы не пришлось врать в деталях. Но дело было не только в плече. С тех пор как Шизуо вернулся в свою прежнюю жизнь, он чувствовал себя так, будто надел чужой костюм, а тот оказался ему мал. Все было знакомым: работа, должники, улицы Икебукуро. Но все это ощущалось неправильным. Как будто он смотрел на свою жизнь через мутное стекло и не узнавал ее. Изая не выходил на связь. Шизуо проверял телефон каждый час. Каждые полчаса. Каждые десять минут. Экран оставался пустым. Ни сообщений, ни пропущенных звонков. Конечно, они не договаривались о том, что будут писать друг другу каждый день. Но молчание все равно царапало где-то под ребрами. Раньше он никогда не замечал, как часто его мысли вертятся вокруг Изаи. Раньше это было естественным фоном: блоха где-то там, нужно быть наготове. Теперь же он думал о нем постоянно. Где он? Что с ним? Как он. — Шизуо. Голос Тома прозвучал откуда-то издалека, и Шизуо моргнул, возвращаясь в реальность. Они сидели в ресторане быстрого питания на обеденном перерыве. Том что-то рассказывал — кажется, про очередного проблемного должника, — но Шизуо не слышал ни слова. — Извини, Том-сан, — сказал он, положив бургер обратно на поднос. — Я задумался. Том вздохнул и посмотрел на него серьезным, изучающим взглядом. Таким, каким он обычно смотрел, когда собирался сказать что-то важное. — Шизуо, — начал он негромко. — Ты за неделю своего внезапного отпуска очень изменился. Ты стал рассеянным, как будто все время где-то далеко. Я переживаю за тебя. Что случилось? Шизуо открыл рот — и закрыл. Что он мог сказать? В голове было так много всего, но слова отказывались складываться в предложения. Как в двух словах объяснишь, что переосмыслил последние десять лет своей жизни? Что тот, кто раньше вызывал лишь вспышки ярости и желание придушить, стал для него, возможно, самым родным, близким и желанным человеком на свете? Что он скучает по нему так, как не скучал никогда и ни по кому? — Я… — он осекся. Том не торопил. Он просто ждал. — Я не могу, — заключил Шизуо, опустив голову. Том некоторое время просто молчал, а потом мягко, почти осторожно спросил: — Это из-за Орихары, да? Том, вероятно, думал, что Изая в очередной раз перешел границы и как-то особенно жестоко подставил Шизуо, из-за чего тому пришлось целую неделю скрываться от полиции. Или что-то в этом роде. Что угодно, только не правда. Но Шизуо почувствовал, как кровь приливает к щекам, и кивнул. Медленно, не глядя на Тома. Том замер, отставив колу в сторону, и несколько секунд просто смотрел на него с неподдельным изумлением. За годы их знакомства он видел Шизуо в разных состояниях: разъяренным, уставшим, расстроенным, сосредоточенным. Но он никогда не видел, чтобы одно только упоминание Орихары Изаи заставляло Шизуо краснеть. И тут до него дошло. Это было что-то совершенно другое. Что-то гораздо более тонкое, сложное и, судя по реакции Шизуо, гораздо более личное. Том снова вздохнул, на этот раз медленнее, подбирая слова. — Знаешь, — сказал он наконец, — я не буду лезть тебе в душу, если ты сейчас не готов делиться. Но если тебе когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить... я всегда здесь. Шизуо поднял глаза и встретился с ним взглядом. В голосе Тома не было ни осуждения, ни назойливого любопытства. Только искренняя, спокойная забота человека, который знал его много лет и принимал любым. — Спасибо, Том-сан, — сказал он, чувствуя, как напряжение покидает его, расслабляя плечи. Том кивнул и, не сказав больше ни слова, взял свой бургер. Они доели обед в тишине, но это молчание не было ни неловким, ни напряженным. Оно было наполнено пониманием. А потом они вернулись к работе. *** Изая лежал на спине и смотрел в потолок. Час ночи. Потом половина второго. Потом почти два. Он знал это, потому что каждые десять минут зачем-то брал телефон и проверял время, хотя легче от этого не становилось. Спать не хотелось — вернее, хотелось, но не получалось. Что-то мешало. Что-то, чего не было в этой квартире, но что появилось за последнюю неделю и теперь отсутствовало, оставив после себя зияющую, холодную пустоту. Тепло. Ему не хватало тепла. Не физического — одеяло было достаточно теплым. Ему не хватало того, другого тепла, которое он впервые в жизни ощутил, лежа рядом с Шизуо на диване конспиративной квартиры. Тепла чужого тела. Размеренного дыхания. Тяжелой руки, лежащей на талии. Запаха табака и мыла. Изая повернулся на бок и уставился на пустую половину кровати. Она была безупречно застелена — он сам застелил ее три дня назад, когда вернулся домой. Прошло всего три дня, а он уже чувствовал себя так, словно его лишили чего-то жизненно необходимого. Он получил так много внимания за такой короткий срок, что теперь, оставшись без него, ощущал настоящую ломку. Он честно старался дать Шизуо личное пространство. Не липнуть. Не писать первым. Не вести себя как ревнивая школьница, которая не может прожить и часа без сообщения от объекта своей симпатии. Но именно так он себя и чувствовал. Ревнивой школьницей, которая не понимает, почему человек, который целовал его, который обнимал его, который сказал, что подождет столько, сколько нужно, — почему этот человек молчит уже третий день. Хотя нет. Он понимал. Шизуо, вероятно, тоже нужно было время. Время осмыслить все, что произошло. Время вернуться к своей обычной жизни. Время понять, действительно ли он хочет быть с Изаей или все это было лишь следствием экстремальных обстоятельств. Изая боялся именно этого — что Шизуо остынет. Что он проснется однажды утром в своей собственной квартире и осознает, что вся их близость была иллюзией, порожденной опасностью и вынужденным соседством. «У тебя нет на него никаких прав», — напомнил он себе в сотый раз. Но от этого напоминания легче не становилось. Он снова взял телефон. Экран загорелся, высветив две четырнадцать. Изая открыл чат с Шизуо. Их последняя переписка была короткой и сухой: он написал «Я дома», Шизуо ответил «Ок». И все. Никаких «я скучаю», никаких «приезжай», никаких намеков на то, что Шизуо вообще думает о нем. Палец завис над клавиатурой. «Напиши что-нибудь. Что угодно. Он же не откажется от тебя только потому, что ты написал ему среди ночи. Он сам сказал, что никуда не уйдет». Он набрал: «Ты спишь?» — и тут же стер. Глупо. Если спит, то не ответит, если не спит, то вопрос бессмысленный. «Я скучаю». Слишком откровенно. Слишком уязвимо. Слишком похоже на то, что он чувствовал все эти десять лет, но не позволял себе произнести вслух. «Приезжай». Слишком требовательно. Как приказ. А он не хотел приказывать. Он хотел попросить. Но просить не умел. Он набрал и стер еще с десяток вариантов, чувствуя, как внутри нарастает волна раздражения на самого себя. В конце концов, он всегда умел находить правильные слова. Почему же сейчас, когда это действительно важно, он не может придумать ничего лучше, чем пустой экран? Пальцы набрали очередное короткое предложение, и он случайно нажал «отправить» вместо «удалить». Изая перечитал его несколько раз, прежде чем осознать смысл написанного. «Я не могу уснуть без тебя». Черт. Черт, черт, черт. Это звучало до отвращения по-подростковому. Жалобно. Словно он и правда был той самой ревнивой школьницей. Изая хотел удалить сообщение, но прежде, чем он успел это сделать, под сообщением появилась пометка «Прочитано». Сердце ухнуло в пятки. Он смотрел на экран, не дыша. Прочитано. Шизуо не спал. Шизуо видел его жалкое, глупое сообщение. И теперь, вероятно, думает, что Изая отчаявшийся прилипчивый болван. Прошло три секунды. Пять. Десять. А потом пришел ответ: «Еду». Одно слово. Всего одно слово, но Изая выдохнул так, словно до этого не дышал несколько минут. Он отложил телефон, откинулся на подушку и почувствовал, как по телу разливается тепло, не имеющее ничего общего с температурой в комнате. Он скучал. Шизуо скучал по нему. Шизуо ехал к нему. Среди ночи. Потому что он написал. Он закрыл глаза и позволил себе просто ждать. *** Шизуо не спал. Он лежал в своей квартире, смотрел в потолок, в то время, как в голове по сотому кругу елозили мысли, что за последние три дня он не видел Изаю ни разу. Не слышал о нем. Не получал от него сообщений. И это молчание сводило его с ума сильнее, чем десять лет ежедневных провокаций. Он плохо спал с тех пор, как они разошлись по своим квартирам. Его кровать казалась слишком жесткой, неудобной. Слишком пустой. Подушка не пахла ничем, кроме стирального порошка. И тишина — эта чертова тишина, к которой он привык за годы одиночества, — теперь оглушала. Раньше он не замечал ее. А теперь не мог не замечать. Он думал, что Изая, возможно, был просто занят все это время, ведь в отличии от Шизуо, он был деловым человеком и наверняка за время его отсутствия у него накопилась куча дел. И Шизуо не знал, будет ли уместно напомнить о себе и сказать, что скучает? Не будет ли он казаться при этом навязчивым? В конце концов, Изая был первым человеком, с которым у него завязалось что-то похожее на романтические отношения. И Шизуо понятия не имел, как взаимодействовать с объектом своей симпатии. Но вот — сообщение. Телефон пиликнул, и Шизуо потянулся к нему, даже не надеясь, что это Изая. Но это был он. «Я не могу уснуть без тебя». Шизуо прочитал это сообщение и подскочил на месте. Изая скучал. Изая не мог без него спать. Изая нуждался в нем так же сильно, как он нуждался в Изае. Ответ ушел прежде, чем он успел обдумать его: «Еду». Затем он уже натягивал брюки, на ходу застегивая ремень, и выскакивал в ночную прохладу. Через полчаса он стоял на пороге квартиры Изаи. Дверь открылась почти сразу, словно Изая ждал за ней все это время. Он стоял в прихожей, в мягких домашних шортах, простой футболке и тапочках с кроличьими ушами. Волосы были взъерошены, на щеке краснел след от подушки. Он выглядел непривычно по-домашнему. Не так, как всегда — не как информационный брокер, не как загадочный манипулятор. А просто как человек, который только что вылез из постели и не успел привести себя в порядок. Шизуо не смог сдержать улыбки. Он вдруг понял — с той самой кристальной ясностью, которая иногда приходит в самые неожиданные моменты, — что он дома только там, где есть Изая. Не в этой конкретной квартире, не в своей собственной. А там, где можно увидеть эти дурацкие тапочки и эту взъерошенную челку. Там, где его ждут. Они стояли и смотрели друг на друга. Прошло всего несколько секунд, но в них вместилось все: три дня разлуки, десять лет вражды, одна неделя, перевернувшая все. Имело значение только то, что они здесь. Что они снова вместе. Шизуо перешагнул порог. Дверь за ним захлопнулась. И в тот же момент Изая подался вперед, и их губы встретились. Этот поцелуй был полон жажды и тоски. Три дня — это слишком долго. Слишком. Изая вцепился пальцами в воротник рубашки Шизуо, притягивая его ближе, а Шизуо обхватил его за талию, впечатывая в себя. Они целовались жадно, глубоко, словно пытались наверстать каждую секунду, проведенную порознь. Но даже в этой жадности Шизуо помнил о своем обещании. Он не давил. Не форсировал. Его руки оставались на талии Изаи, не спускаясь ниже, не заходя за границы, которые тот еще не был готов переступить. Когда они наконец разомкнули объятия, оба тяжело дышали. — Я скучал, — сказал Изая, и в его голосе не было привычного лукавства. — Я тоже, — ответил Шизуо. Изая взял его за руку и повел в спальню. В спальне было темно, только уличный фонарь за окном отбрасывал на пол длинные желтые полосы. Кровать была большой, смятой с одной стороны — там, где Изая ворочался последние три часа. Он лег первым, откинул одеяло, приглашая Шизуо присоединиться. Шизуо снял рубашку, стянул брюки, бросил одежду на стул и лег рядом, на спину — все еще щадя раненое плечо. Изая тут же придвинулся ближе. Его голова легла на здоровое плечо Шизуо, а рука обвила его талию, словно боялась, что он исчезнет, стоит только разжать пальцы. Шизуо обнял его в ответ, притягивая ближе, и уткнулся носом в его волосы. Пахло шампунем. Но не тем, который он помнил с конспиративной квартиры. Запах был дорогим, парфюмированным. Но даже сквозь него пробивался родной запах Изаи. — Спокойной ночи, Изая, — сказал Шизуо тихо. — Спокойной ночи, Шизу-тян, — ответил Изая, уже чувствуя, как засыпает. Через пять минут оба спали крепким, глубоким сном, без сновидений. *** Пробуждение было медленным и теплым. Шизуо проснулся первым — или, может быть, его разбудило ощущение того, что он все еще не один. Изая лежал в той же позе, что и ночью: голова на его плече, рука на талии, дыхание ровное и глубокое. Уличный свет сменился утренним солнцем, которое мягко освещало комнату сквозь неплотные шторы. А потом Изая пошевелился — и замер. Шизуо тоже замер. Потому что теперь они оба чувствовали это: эрекцию. Его собственную, упирающуюся в бедро Изаи. Утреннюю, физиологическую, совершенно неконтролируемую. Шизуо почувствовал, как к щекам приливает кровь. — Я... черт, прости, — пробормотал он. — Это не специально. Утром всегда... Изая не дал ему договорить. Он приподнялся на локте и посмотрел на Шизуо долгим, изучающим взглядом. В его глазах не было ни страха, ни неловкости. Только странная, спокойная решимость. — Не извиняйся, — сказал он. И прежде чем Шизуо успел что-то возразить, Изая скользнул вниз. Его пальцы ловко справились с резинкой трусов Шизуо, приспуская их до середины бедра. Освобожденный член вырвался наружу — твердый, горячий, с влажной от предэякулята головкой. Изая на секунду задержал на нем взгляд, и Шизуо увидел, как его зрачки расширяются. — Изая, ты не обязан... Но Изая уже наклонился и обхватил головку губами. Это был его первый минет. Шизуо понял это сразу — по неуверенным движениям, по тому, как Изая пытался брать глубже, но не мог, по тому, как его язык неумело, но старательно скользил по нижней стороне члена. Ему не хватало сноровки, но он компенсировал это энтузиазмом. Шизуо застонал, откидывая голову на подушку, и его пальцы сами собой зарылись в темные волосы Изаи. Не чтобы давить, не чтобы направлять, а просто чтобы чувствовать его ближе. Изая попытался взять глубже — и поперхнулся. Он отдернулся, закашлялся, вытирая губы тыльной стороной ладони. Его щеки горели, а глаза слезились, но он не выглядел расстроенным. Скорее, раздраженным собственной некомпетентностью. — Оказывается, не так-то это и просто, как кажется на первый взгляд, — сказал он, отдышавшись и усаживаясь на колени между ног Шизуо. Шизуо хотел ответить что-то ободряющее, но слова застряли в горле, потому что Изая, глядя ему прямо в глаза, стянул с себя футболку и отбросил ее в сторону. Затем наклонился к тумбочке, выдвинул ящик и извлек оттуда пачку презервативов и полупустую бутылку лубриканта. — Ты точно уверен? — спросил Шизуо. Его голос прозвучал ниже, чем обычно. Изая посмотрел на него полным серьезности взглядом. — Шизу-тян, ты… хочешь меня? — спросил он, нависая над ним. Рубины его глаз проникали прямо под кожу и действовали, как инъекция сыворотки правды. Шизуо не смог бы ему соврать даже если бы захотел. — Да, — ответил он хриплым от возбуждения голосом. — Я тоже. Я хотел этого много лет, — ответил Изая, и его голос был почти обиженным, словно он объяснял очевидную вещь. — И я не позволю какому-то русскому бандиту украсть у меня эту возможность. Я сам распоряжаюсь своим телом. Он стянул с себя шорты вместе с боксерами. Шизуо невольно засмотрелся на него: бледная кожа, длинные стройные ноги, возбужденный член, прижимающийся к животу, и этот взгляд — одновременно решительный и беззащитный. Изая чувствовал себя ужасно смущенным, но не мог остановиться. Слишком долго он ждал. Слишком много ночей провел в фантазиях, которые теперь, наконец, становились реальностью. Шизуо приподнял бедра, и Изая стянул с него белье, оставив их в куче на полу. Они оба остались полностью обнаженными. Затем он перекинул ногу через бедра Шизуо и сел на них сверху. Шизуо сел прямо, опираясь спиной на изголовье, и теперь они были лицом к лицу, грудь к груди. Сердце Шизуо колотилось где-то в горле. Раненое плечо немного ныло, но он не обращал на это внимания. Все его внимание было сосредоточено на человеке, сидящем у него на коленях. Изая выдавил на пальцы щедрую порцию лубриканта. Он наклонился вперед, утыкаясь лбом в плечо Шизуо, и его рука скользнула за спину. Шизуо услышал, как Изая тихо, сдавленно выдохнул. Сначала от дискомфорта, потом, когда его пальцы нашли нужный угол, от удовольствия. Шизуо не мешал. Он просто обнимал его за талию, поглаживая большими пальцами выступающие тазовые косточки, и целовал его висок, в скулу, в уголок рта. Изая готовил себя тщательно, не торопясь, и от осознания этого у Шизуо перехватывало дыхание. — Достаточно, — выдохнул Изая через минуту. Он вытер пальцы о простыню и взял в руки презерватив. Надел его на Шизуо — медленно, чуть неуверенно, потому что никогда раньше не делал этого на другом человеке. Шизуо зашипел от прикосновения, и Изая на секунду замер, проверяя, все ли в порядке. — Нормально, — сказал Шизуо хрипло. — Продолжай. Изая кивнул. Затем приподнялся на коленях, одной рукой направляя член Шизуо в себя, а второй упираясь в его здоровое плечо. Головка коснулась входа — горячего, влажного, растянутого, — и Изая начал опускаться. Медленно. Мучительно медленно. Сантиметр за сантиметром. Шизуо застонал. Узость сжимала его так плотно, так идеально, что перед глазами вспыхнули искры. Изая дышал часто и рвано, его ногти впивались в здоровое плечо Шизуо, а на лбу выступила испарина. Он остановился на полпути, давая себе время привыкнуть, и Шизуо воспользовался этой паузой, чтобы податься вперед и поцеловать его. Мягко, успокаивающе, отвлекая от дискомфорта. Изая ответил на поцелуй, и его тело чуть расслабилось. — Не спеши, — прошептал Шизуо ему в губы. — Мы никуда не торопимся. Изая кивнул и опустился еще ниже. Еще. Пока, наконец, не сел полностью, принимая Шизуо в себя до основания. Они замерли так на несколько секунд. Дыхание обоих сбилось. Сердца колотились в унисон. — Ты... в порядке? — спросил Шизуо. — Да, — выдохнул Изая. — Просто дай мне... секунду. Он закрыл глаза, привыкая к ощущению наполненности. Это было странно, немного больно, но в то же время невероятно, головокружительно правильно. Он чувствовал Шизуо внутри себя. По-настоящему. И Шизуо был теплым, живым, настоящим. Его руки лежали на талии Изаи, поглаживая бока, и это прикосновение было самым нежным, самым бережным из всех, что Изая когда-либо испытывал. Он начал двигаться. Сначала медленно, почти неуверенно, приподнимаясь и опускаясь в неторопливом ритме. Его бедра двигались плавно, как волны, и Шизуо смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Изая был прекрасен. Его бледная кожа блестела от испарины, волосы прилипли ко лбу, губы приоткрылись, а глаза стали совсем черными от расширившихся зрачков. Шизуо подался вперед и поймал его губы своими, целуя глубоко и влажно. Изая застонал ему в рот. Они изучали друг друга. Шизуо исследовал тело Изаи руками. Его ладони скользили по спине, по выступающим позвонкам, по острым лопаткам, по изгибу талии. Он провел пальцами по ребрам. Изая вздрогнул от щекотки и тихо рассмеялся. Шизуо улыбнулся в ответ и спустился губами на шею, а его рука скользнула выше, на грудь, и коснулась соска. Он помнил их. С того самого вечера на складе — розовые, затвердевшие, призывно выступающие на бледной коже. Тогда он запретил себе даже думать о них. А потом они преследовали его: в эротических снах, в фантазиях в ванной, в моменты, когда он пытался убедить себя, что не хочет Изаю. Но он хотел. И теперь он мог себе позволить прикоснуться к ним. Его большой палец провел по одному из сосков — сначала просто касание, затем круговое движение, и Изая выдохнул, запрокидывая голову. Шизуо наклонился вперед и лизнул его, чувствуя, как сосок твердеет под языком. Изая всхлипнул, сжимая пальцы на его плечах, и Шизуо прикусил его — осторожно, почти невесомо, и тут же провел языком, успокаивая. Член Изаи дернулся, ударив Шизуо по животу. — Шизуо... — выдохнул Изая, и в его голосе не было ни протеста, ни боли. Только желание и удивление, словно он сам не ожидал, что это может быть настолько... восхитительно. Ритм ускорился. Изая двигался быстрее, увереннее, находя тот самый угол, от которого по телу разбегались искры. Его стоны стали громче, дыхание сбилось. Шизуо перестал сдерживаться — он подавался бедрами навстречу, встречая каждое движение Изаи своим, и их тела двигались в унисон, как единый организм. — Шизуо... — снова выдохнул Изая. Его голос сорвался, превратившись в стон, и он вцепился в плечи Шизуо, царапая кожу ногтями. — Я здесь, — ответил Шизуо, прижимаясь губами к его виску. — Я здесь. Я с тобой. Изая зажмурился. Наслаждение нарастало, пульсировало внизу живота, подступало к горлу, мешало дышать. Он чувствовал, как Шизуо внутри него двигается все быстрее, и каждое движение отдавалось электрическим разрядом по всему телу. Он был на грани, на самом краю, и мир сузился до одной точки — до человека, который обнимал его, который шептал ему на ухо что-то неразборчивое, который был здесь и сейчас, с ним, только с ним. Оргазм накрыл его сокрушительной волной. Изая выгнулся дугой, запрокинув голову, и с его губ сорвалось то, что он никогда не планировал произносить: — Я люблю тебя! Слова прозвучали громко, отчаянно, и сразу после них Изая осознал, что только что сказал. Его щеки вспыхнули алым, он зажмурился и уткнулся лицом в изгиб шеи Шизуо, словно пытался спрятаться от собственного признания. Тело все еще сотрясала мелкая дрожь оргазма, но мысли уже неслись галопом. Черт. Черт. Он не планировал этого говорить. По крайней мере, не сейчас. По крайней мере… не первым. Шизуо замер. Он слышал эти слова. Сквозь шум крови в ушах, сквозь собственное сбившееся дыхание, сквозь нарастающую волну удовольствия — он слышал их. И они отозвались где-то глубоко внутри, в том месте, которое он сам боялся исследовать. Его собственный оргазм настиг его секундой позже — такой же мощный, такой же слепящий — и он, содрогаясь, прижал Изаю к себе, оставляя на его ключице поцелуй-печать. Несколько минут они просто дышали. Восстанавливали дыхание. Приходили в себя. Изая все еще сидел у него на коленях, все еще чувствовал его внутри, и его лицо все еще пылало. Наконец Шизуо мягко помог ему подняться. Изая соскользнул с него и лег на спину, закрывая лицо руками. Шизуо снял презерватив, завязал его и бросил в корзину у кровати. Затем стер салфетками сперму Изаи сначала с себя, потом с его живота. — Изая, — позвал он тихо. — Забудь. Просто забудь, — пробормотал Изая из-под ладоней. — Это вырвалось случайно. — Но я не хочу забывать, — возразил Шизуо. Он лег рядом и спустя несколько секунд молчания продолжил: — Мне кажется… я тоже люблю тебя. Изая медленно опустил руки и посмотрел на него. Его щеки все еще были пунцовыми от смущения и Шизуо находил это очаровательным. Он улыбнулся, протянул руку и убрал прядь волос, прилипшую ко лбу Изаи. Изая улыбнулся в ответ в своей привычной манере, нависнув над ним. — Надеюсь, когда-нибудь ты будешь в этом уверен. Шизуо фыркнул и притянул его ближе, обнимая за талию. Изая позволил себе уткнуться носом в его шею и наконец-то выдохнуть. Все было правильно. Все было так, как должно было быть. — Я люблю тебя, — повторил он тише, но уже без страха быть отвергнутым.