Неведома зверушка

Голос Азирафеля в телефоне звучал так испуганно, что Кроули не стал тратить время на езду на любимой Бентли, а просто переместился в книжный магазин. В самом деле, ангел еще никогда не говорил так испуганно и не просил навестить его. - Азирафель! – крикнул Кроули, появившись в магазине, даже не посмотрев, есть там кто-то из людей или нет. – Ангел! - Я здесь, - раздался подозрительно тихий голос изнутри. – Кроули, помоги! Демон так испугался такой просьбы, что на какой-то миг даже прилип к полу от страха – ангел, небесный воин, пернатая сволочь, способная противостоять Сатане просил о помощи безо всяких экивоков? - Ангел, что случилось? – и все же, Кроули прыжком преодолел расстояние до кабинета и даже схватился за сердце, увидев повернутое от него кресло, в котором сидел Азирафель. – Ангел, ты в порядке? – шепотом спросил Кроули, стараясь приблизиться к креслу медленно и крайне осторожно не из-за страха увидеть что-то безобразное, а из-за возможной ловушки, устроенной для него самого Небесами. Как знать, может, там его ждало ведро святой воды? Впрочем, хватило бы даже капли. - Я не в порядке, - едва не плача, ответил Азирафель. – И я не могу… я просто не могу показаться тебе в таком виде, - его голос дрогнул, и Кроули, облившись холодным потом, все же медленно приблизился к креслу, вытянув шею и стараясь убедиться в том, что кресло действительно занято именно нужным ему ангелом. - А что случилось-то? – уточнил Кроули, все-таки обойдя кресло и заметив на Азирафеле только широкополую высокую шляпу светло-бежевого цвета, которая, по всей видимости, была той черной, что постоянно висела в магазине на вешалке и почему-то была так дорога ангелу. - Я не знаю, - раздалось из-под полей шляпы. – И мне очень страшно. - А ты не мог бы… ну… показать мне, что там у тебя случилось? – попросил Кроули. Азирафель медленно снял шляпу и шмыгнул носом. Кроули медленно осмотрел его лицо, но ничего ужасного не обнаружил – нос был на месте, два глаза, как и положено было человеческому телу, рот, губы, зубы, волосы… и тут в белоснежных коротких волосах, больше похожих на перья, что-то сверкнуло в свете солнца. - Что ты там сделал? – наморщил нос Кроули, подходя ближе. – Попробовал средство для укладки волос? - У меня растут рога, - едва слышно прошептал Азирафель и тихо заплакал. - Рога?! – громко уточнил Кроули, округлив глаза и даже снимая очки, чтобы убедиться, что зрение его не обманывает – из головы ангела пробивались крохотные рожки – витые, изящно загнутые и золотые. Рога, которых у человеческого тела совершенно точно быть не могло и не должно. – Рога… - повторил Кроули, от удивления даже открыв рот. - Как у Люцифера, когда он пал, - всхлипнул несчастный ангел. - Ну, у него-то они не золотые и побольше парочки, - заметил ошеломленный демон. – Но… но ка-а-ак? – протянул он. – И когда? Вчера же еще не было! - Они появились в полночь, - ответил Азирафель. – Я запомнил это, потому что читал, увлекся, а потом мне показалось, что на меня что-то упало. Что-то почти не ощутимое, как… как вуаль. - Вуаль, - повторил Кроули. – Только ты мог бы применить именно это слово. Не паутина, не шелк, не пух, а вуаль. Ну, и что дальше? - Ничего. Я провел рукой по голове, но там ничего не оказалось, а потом… потом я снова увлекся книгой, а когда взглянул утром в зеркало, там были… они. Кроули даже не заметил, как щелкнул пальцами, создав второе кресло, благополучно запнулся о его ножки и чуть не рухнул на пол, продолжая разглядывать золотые рожки на голове ангела. Что и говорить, Азирафель был прав – просто так рога у ангелов не появлялись. А если у одного появились, то золотыми они не были, а к ним прилагалась изуродованная внешность, кожистые крылья, проклятье и корона ада. Такое себе украшение… Но лицо Азирафеля было чистым, красивым, тело явно прежним, что могло бы указать на какое-то хитрое то ли проклятье, то ли благословение – поди теперь пойми, какая из сторон постаралась, когда обе хотели убить и Кроули, и Азирафеля за сорванный Армагеддон. Кроули на всякий случай щелкнул пальцами, чтобы чудеснуть рога с головы друга, но те, как будто почуяв магию, увеличились в размере, завились еще больше и даже засияли чистейшим золотом, перепугав и вскрикнувшего демона, который от неожиданности шарахнулся в сторону, упал на пол и чуть не перекрестился от страха, и ангела, который заплакал в голос и, закрыв лицо ладонями, потряс рогатой головой. - Так. Ясно. Магию это не любит. Кроули текуче поднялся на ноги и потрогал золотые рога, пытаясь понять, кому бы из тварей земных они бы подошли идеально. Явно не быку и всем производным. Едва ли – козлам и их соплеменникам других видов. Как насчет овец? - Что мне делать? – ангел поднял голову и взглянул на Кроули. - Понятия не имею, но это… это бараньи рога, - ответил Кроули. – Не знаю, что это значит в контексте небесно-адского бытия, но ты… как бы это сказать… агнец. - Агнец? – ангел даже перестал плакать от такого заявления. – Я не агнец! Что ты такое говоришь?! - Но у тебя вполне бараньи рога, - кивнул на них Кроули. – Овечьи, - поправился он под несчастным взглядом друга. – Я не знаю, чьи. Я не разбираюсь в баранах. И они золотые. Ты их чувствуешь? - Нет, - признался Азирафель. – Они не ощущаются. Для меня они как волосы. - Лучше не трогай, - посоветовал Кроули, - а то мало ли, во что они перерастут, когда ты их коснешься. - Я? Почему? – ангел провел рукой по голове, замер на витом роге и вздрогнул. Но после поднял вторую руку и ухватился за второй рог. - Не тереби, - поморщился Кроули. – Мало ли, что еще станет с руками. - А если это желание Адама Янга? – предложил ангел. - Антихриста? – переспросил Кроули. – Зачем ему награждать тебя рогами, еще и золотыми? - Он поднял Атлантиду и Кракена, - напомнил Азирафель. – Может, ему показалось, что и рога – это красиво? Может, он что-то придумает для тебя? Может, крылья летучей мыши или хвост? - Хвост у меня и так есть, спасибо, второго не надо, - покивал Кроули. – И крылья меня устраивают, какие есть. И вряд ли это мальчишка. - А если в книге Агнессы Псих было что-то про это? - Та девчонка-ведьма предупредила бы, она же все пророчества наизусть знает. Да и зачем ей-то что-то скрывать? А если их сделать невидимыми? Ты сам пробовал их чудеснуть с головы? - Нет. Как-то не подумал. Азирафель щелкнул пальцами и… и только Кроули увидел, что рога окутала завеса невидимости. Для смертных владелец книжного магазина выглядел как и прежде, но для Кроули ничего не изменилось – он увидел роскошные золотые бараньи рога на голове ангела. Увидел – и даже закрыл глаза, чтобы развидеть. - Не помогло, - понял Азирафель реакцию демона. – Что же мне теперь делать? Кроули открыл глаза и покосился на рогатого друга. - Наверное, пока ничего, - решил он. – А вот мне делать ничего нельзя, а то мало ли, во что они могут превратиться еще от одного чуда. Кстати, не припоминаешь какого-нибудь смертного, у кого бы внезапно выросли золотые рога? – Азирафель покачал головой. – Нет? Ладно. Ну, хорошо, что хоть бараньи. Выглядят солидно. Козьи были бы немного не к месту, коровьи тебе бы не пошли, а у оленей слишком ветвистые. Ангел робко улыбнулся, в чем-то даже согласившись. * За целый день поиска хоть какой-то информации в книгах нашлось… ничего. Что-то было, но не о том, а, скорее о чем-то мифологическом и порнографическом, включавшим в себя одну царицу-зоофилку, белого быка, искусственную корову, в которой возлегла царица и которую покрыл бык, а также рождение получеловека-полубыка с дурным нравом и страстью к красивым юношам и девушкам. Было и нечто более подходящее, но это включало в себя жертвоприношение агнца Богу, что возмутило Кроули и испугало Азирафеля. Если на то и было рассчитано появление у ангела рогов, Кроули заявил, что заберет Азирафеля к себе в квартиру и не выпустит, чтобы кто-нибудь его не принес в жертву хоть кому-нибудь, включая Бога. Покидать магазин Азирафель отказался, но от души поблагодарил друга за помощь, поддержку и щедрость. Увы, но больше ничего толкового в книгах не нашлось, и ангел решил, что Кроули мог бы отправиться домой. * - Кроули, ты не мог бы приехать? – голос Азирафеля был наполнен нотками легкой истерии, так что Кроули повторил трюк с перемещением, морально готовясь к чему угодно, но не к снова сидевшему в кресле ангелу, уже без шляпы, но почему-то укутанному пледом, скрывавшим его ноги. - Еще что-то выросло? – спросил Кроули. - Не совсем выросло, - покачал головой ангел, приподняв плед и вытянув вперед ногу… которая заканчивалась не человеческой ступней, а симпатичным копытом. Явно не бараньим, но определенно золотым. Кроули пошатнулся и даже зажмурился. Сверху его друг был украшен бараньими рогам, снизу – лошадиными копытами. Что же тогда могло измениться, вырасти или исчезнуть посередине? - А… а это все? – уточнил он, разглядывая идеально гладкое и чистейшее копыто из золота. Азирафель подтянул плед повыше, обнажив ноги до колен. Колени остались, но загнулись в обратную сторону и покрылись нежным даже на вид белоснежным пухом. - Это что, шерсть? – глаза Кроули округлились от удивления. - Перья. То есть, не совсем перья, но не шерсть, - ответил Азирафель. - По-моему, кто-то или что-то делает из тебя того развеселого мифического божка, что любил вино и нимф, - заметил Кроули. - Сатира? – понял его Азирафель. – Вино я люблю, но к девицам как-то равнодушен, - поежился он. – И сатиры страдали похотью. - А ты страдаешь? – зачем-то спросил Кроули. - Не страдаю, - сухо ответил ангел. – Я ее не испытываю. И все то, что у меня было и до этого, осталось… - он сделал паузу. – Осталось прежних форм и размеров. - Не удвоилось? Не удлинилось? Не стало золотым и витым? – отчасти издевательски, отчасти просто из любопытства спросил Кроули. - Нет, нет и нет. И нет. - А ты первым делом и проверил, - еще более глумливо заметил Кроули, поняв, что даже трансформация не сделала ангела другим по характеру. - Я все проверил, - заметил Азирафель, завернувшись в плед, под которым, как понял Кроули, брюк можно было не искать. И нижнего белья, видимо, тоже. * Спустя еще три дня Азирафель оставил на автоответчике Кроули очередное сообщение, но уже без просьбы и паники в голосе. - Ангел? – опасливо спросил Кроули, появившись в магазине и всем существом ощутив присутствие чего-то постороннего, но не опасного. Где-то в глубине раздался звон металла, как будто друг о друга ударили золотыми полыми слитками. - Боюсь, даже копыта – еще не все, - печально произнес ангел, сидя в кресле и завернувшись в плед от шеи и ниже. - Хвост вырос? – понял Кроули. – Острый, как пика? Маленький и пушистый, как у кролика? Птичий? Рыбий? Ангел молча снял с себя плед и встал. Встал во весь рост, заставив Кроули отпрыгнуть и задрать голову вверх, чтобы увидеть голову друга. Хвоста не было. Ни кроличьего, ни рыбьего, ни птичьего. Были только длинные ноги, покрытые белыми перьями, золотые копыта и рост в два человеческих, если не больше. Причем, людей из большого спорта в игре баскетбол. В итоге Кроули увидел четырехметрового, рогатого, копытного, бело-перьевого ангела, что был одет только в рубашку, ни во что не заправленную, пиджак и неизменный галстук-бабочку. Все, что было ниже талии укрывали густые белые перья. И едва ли сатиры могли быть четырехметровыми. Кроули даже забыл, что хотел сказать от такого вида. Азирафель выглядел… мило. Внушительно из-за роста, но до тошноты мило почти так же, как выглядел и в своем обычном облике, привлекая всех и каждого одной своей улыбкой, которая, кстати, никуда не делась. - Хотя бы не сатир, - изрек, наконец, Кроули, оглядев стройные нижние конечности ангела длиной в рост самого Кроули. – А желания залезть на какую-нибудь корову, зебру, лошадь или женщину не появилось? - Нет! – возмущенно раздалось сверху. – Это отвратительно! - А желания съесть девственницу или красивого юношу? - Нет! Кроули, перестань! Что ты говоришь? – Азирафель даже переступил копытами от волнения. В воздухе разлился мелодичный звон. Кроули покосился на массивные копыта, задрав голову, разглядел рога, оценил красоту ног и даже обошел ангела кругом. По сути, ангел не изменился. Ничего страшного с ним не произошло, но менялось его тело. И в этом была загвоздка. Конечно, можно было бы умереть, отправиться на Небеса, получить новое тело… если бы Небеса не пытались убить ангела, который лишь чудом успел поменяться телом с демоном, что его… их обоих и спасло в конечном итоге. Теперь же у ангела осталось только это тело без вариантов и возможностей его замены. Или же, что ангел не хотел бы сделать второй раз – была и оставалась вероятность вселения в человека, а это было опасно и неразумно. Возможно, Адам Янг и второй раз помог бы своему другу и защитнику, возможно, смог бы делать это и дальше, но мальчик и так пережил страх потери своих друзей, встречу с отцом, со Всадниками, это могло бы травмировать его нежную психику. И реальность заодно, что пугало гораздо больше. Выходило, что Азирафель застрял в таком своем облике, не имея возможности ни отказаться от него, ни изменить. - Я не думаю, что это конец, - вздохнул Азирафель и сложился втрое, когда сел в кресло. - Когда захочешь съесть ребенка или девственника, хотя бы сообщи, – без улыбки и издевки попросил Кроули. * Через три дня ангел покрылся белыми перьями до груди. Но к этим перьям так же прилагались и длинные жемчужно-белые когти вместо привычных ногтей на руках. Руки остались человеческими, изменились только ногтевые пластины, которые не взяли даже пилки и садовые ножницы, которые Кроули купил в ближайшем магазине хозтоваров, чтобы не творить их магией. - Значит, остались только зубы и лицо в целом, - покивал своим мыслям Кроули, пока Азирафель послушно стоял и ждал, когда Кроули изучит его когти. - А если это перекинется на мою сущность? – спросил Азирафель. – Если я меняюсь, потому что перестаю быть ангелом? Я больше не могу даже щелкнуть пальцами, - он попытался сделать это, но когти помешали. - Тебе и не нужно щелкать пальцами, - поморщился Кроули. – Хлопни в ладоши, если уж так надо. Благослови крестом. Ты что, первый день как родился? Азирафель переступил копытами и потряс головой, то ли не соглашаясь, то ли из-за неудобства. - А если у меня вырастет что-то еще? – печально спросил он. - Может, дело как раз в этом? – Кроули все-таки щелкнул пальцами, создав себе кресло, и упал в него, глядя на друга снизу вверх. – А если тебе действительно нужно измениться полностью? Может, ты станешь каким-нибудь четырехметровым сатиром с Альфы Центавра? - Там нет сатиров, - напомнил ангел, осторожно сложившись и сев прямо на пол, вытянув длинные конечности с золотыми копытами. - Я не об этом, - перебил Кроули. – Вдруг, ты действительно становишься инопланетянином? Я видел в кино, как один ученый распилил одну амфору, а внутри оказался какой-то куб, а когда этот ученый рискнул распилить куб, на него брызнуло парой капель содержимого и этот ученый стал превращаться в пришельца. Знаю, что это ересь, но у людей очень странная фантазия относительно инопланетян. Я пробовал дать им пару идей, как пришельцы должны выглядеть, потому что я-то их видел, но люди решили, что это слишком смешно, слишком скучно или слишком банально. Для людей интереснее громадные ядовитые пауки, говорящие медузы или все виды рыб в виде гуманоидов. Люди в самом деле странные, - заметил он. - И ты видел кого-то подобного мне? – спросил ангел. Кроули покачал головой. - Я видел кое-какие рисунки одного ученого, который считал, что ангелы на самом деле выглядят, как ящерицы-гуманоиды. Что у ангелов и демонов есть две лягушачьи лапы сверху и две снизу. Не уверен только, что тоже лягушачьи. И морда лягушки вся в золотых пятнах, которые после падения становятся оспинами. Как я и сказал – у людей странная фантазия. Но ты можешь так выглядеть из-за того, что, допустим, тот же Адам Янг когда-то прочитал какую-то книжку или журнал, где увидел золотое руно, белого быка, Минотавра, сатира, ангела и кого-нибудь еще, все это наложилось одно на другое и… - он указал обеими руками на Азирафеля. – Но я не думаю, что это мальчишка-Антихрист, - признался он. – Он нормальный мальчишка, вполне разумный. И это точно не девчонка-ведьма и ее парень. То есть, этот-то мог бы испортить все, что угодно, но только тогда, когда это относится к технике. А ты случаем не катался внутри проводов связи? – Азирафель покачал рогатой головой. – Жаль, - вздохнул Кроули. – У меня была бы теория о том, что ты подхватил бы компьютерный вирус. Или еще какой-нибудь вирус. На Земле слишком много вирусов, - поморщился он. – Думаю, придется просто терпеть и ждать, пока ты не… ну… не станешь кем-то окончательно, что бы это ни значило. * Спустя два дня белые перья добрались до шеи ангела, оставив чистым только лицо. Впрочем, Кроули усомнился в том, что лицо будет скрыто хоть чем-то хотя бы потому, что затылок Азирафеля украсили три пары крыльев. Не очень больших в сравнении с его ставшим массивным телом, но вполне себе настоящих белых крыльев. - Чем же ты становишься? – зачарованно протянул Кроули, глядя на преображение. – В тебе есть что-то действительно ангельское, но рога, но копыта, но рост… - Но мой истинный рост больше любой галактики, - напомнил Азирафель. – Как и твой, кстати. - Но изменяется-то твое физическое тело. Ну, или… хотя я все равно ничего не понимаю. - Думаешь, это продолжится? Я стану менять цвет? Перья станут чешуей? Кроули пожал плечами, не в силах даже вообразить дальнейшее преображение ангела. * - Ну, - заметил Кроули, - это хотя бы логично. Азирафель с трудом сложил ставшие огромными его настоящие ангельские крылья, проявившиеся в реальном мире, каждое перо в которых стало золотым. Действительно золотым, металлическим, и, очевидно, тяжелым, как рога и копыта, но для ангела таким же легким, как обычное перо. - В чем тут логика? – спросил Азирафель. - В том, что я видел примерно такого на одной иконе, но там ты был бы изображен как нечто с головами льва, быка, орла и человека одновременно, у тебя было бы четыре крыла, которые пытали бы огнем, с медными копытами и множеством глаз на всем теле. И звался бы ты херувимом. - Я? Херувимом? С таким-то обликом? – возмутился Азирафель. – Ты не помнишь, как выглядят херувимы? Какие еще бычьи головы? - И множество глаз, - повторил Кроули. – Ты же Начала, у тебя еще больше глаз, чем у херувимов. - Но я не человеко-быко-птице-лев! – оскорбился ангел. – И херувимы тоже. - Иезекииль хоть и был пророком, но однажды он явно перебрал с перебродившими ягодами, если ему такое пригрезилось, - пробормотал Кроули себе под нос. – Ангел, жаль тебя разочаровывать, но и это еще явно не все. - Но что еще-то должно измениться? – испугался Азирафель. – Во мне и так ничего моего не осталось! - Лицо, - напомнил Кроули. - На что я тогда буду похож? – тихо спросил ангел. - Я не знаю, - так же тихо ответил Кроули. * Через четыре дня лицо Азирафеля действительно полностью покрылось белыми перьями. Нос изменился вместе со ртом, став одним большим золотым орлиным клювом, исчезли уши, став еще одной парой золотых крыльев и только большие серые глаза остались человеческими. И Кроули вдруг понял, что они-то точно не изменятся. Ангел терял самого себя, становился кем-то или чем-то непонятным, что даже не имело смысла, но глаза остались его собственными. Увы, но нужно было ждать, когда бы началось новое превращение того, что еще могло измениться. * Не изменилось, скорее, дополнилось, понял Кроули, увидев ангела спустя всего день. Все его тело, все то, что теперь было покрыто белыми перьями, разукрасилось мелкими золотыми крапинками, как будто художник, набрав на кисть краски, решил обрызгать холст. Кроули осмотрел каждую крапинку, как рога, копыта и крылья – золотые, присматривался в ним вблизи, разглядывал издали, хмурился и хмыкал, пытаясь понять, что это все значит и значит ли хоть что-нибудь, но ничего в голову не приходило. - Анафема сказала, что это не ее рук дело, - доложил Азирафель. – И не Адама. - Ты ей звонил? – спросил Кроули. - Я просто посмотрел на телефон и он сам зазвонил, - ответил Азирафель. - То есть, ты способен передавать свои желания телепатически, - покивал Кроули. - Нет, - вздохнул ангел. – Она сама хотела позвонить, потому что уже неделю не находила себе места и беспричинно переживала. Но не обо мне, а о тебе. - Обо мне? – удивился Кроули искренне. – Но я-то не меняюсь. - Она не смогла толком сказать, что ее взволновало. Это было связано со мной, но больше она ничего не сказала. Кроули оглядел друга и остановился взглядом на его груди в золотых крапинках. Узор был, в этом Кроули не сомневался, но он его пока не видел. И все же все дело было как раз в этих крапинках. Не в рогах, копытах и прочем, а в золотых блестках на белых перьях. У птиц это защитный окрас, так они сливаются с местностью и могут охотиться. Но ангелы же не охотятся, хотя с местностью этот ангел очень даже слился. У рыб это мимикрия, как и у птиц. Хотя ангел – не рыба. Что там у копытных, Кроули не знал, но подумал, что олени, например, тоже бывают в крапинку. Кто их знает, зачем и почему. Может, чтобы не стать добычей, может, еще для чего. Но как бы стал мимикрировать четырехметровый белый ангел с золотыми крыльями, золотыми рогами и золотыми копытами? На чем именно? На снегу? Что-то определенно не вязалось с общей картиной. Кроули нутром чуял, что и это еще не все. Должно было бы быть что-то еще. Финальный штрих. Дело было действительно в крапинках, но они никак не смотрелись на белых перьях – Кроули это чувствовал и подозревал, что скоро все должно измениться. - Будет последнее превращение, окончательное, - сказал он. – Ты изменишь цвет. - На какой? – спросил ангел. - Ты сам понял, - пространно ответил Кроули и поспешил добавить: - Это ничего не будет значить, Азирафель. Ты не станешь злым или падшим, ты останешься собой. Не знаю, почему я в этом уверен, но ты должен стать кем-то другим. Не знаю, почему, ангел, но ты… твои белые перья станут черными. Но поверь мне, так нужно. Дело в чем-то, что я вижу уже сейчас, но пока не могу понять, потому что белый цвет мешает. На черном фоне я все это увижу и, возможно, пойму, что с тобой. Думаю, нужен еще один день. Ангел опустил голову и из его человеческого глаза скатилась человеческая слеза. * На этот раз Кроули остался с ним и в полночь увидел, как белые перья в самом деле начали темнеть. И ровно к двум часам ночи они стали антрацитово-черными. И как раз в два часа ночи Кроули вдруг понял, что он увидел в крошечных золотых пятнышках. На белом фоне он не мог их увидеть, потому что белый цвет в самом деле мешал. Он был неправильным. Вернее, он был правильным, но не подходящим для этих крапинок. Эти золотинки были звездами. Целыми созвездиями, галактиками, скоплениями и туманностями. Каждое перо было украшено золотыми точками в строго нужном месте. Совсем крошечные точки, едва заметные, точки побольше, большие точки, которые оказались не точками, а россыпью крошечных точек. Кроули смотрел на Вселенную такой, какой он увидел ее вместе с ангелом, которого попросил ее же и запустить когда-то давно. Кто-то или что-то как будто намекало ему, именно ему – и Анафема не ошиблась – на то, что он должен был понять. Его Вселенная, весь его мир и был заключен в Азирафеле. Они встретились, когда ничего еще не было, они сотворили вместе чудо мироздания, они встретились после войны Небес, затем на стене Рая, потом встречались снова и снова, снова и снова, а затем вместе решили бороться даже не за себя, а за слабых людей - за женщину, за мужчину и маленьких детей. За всех людей всего мира. Против всех Всадников, против Люцифера, против ада и Небес, зная и понимая, что их за такое попросту уничтожат. Они победили и они противостояли аду и Небесам, стремясь защитить друг друга. И не просто так, а потому что больше у них обоих никого ближе не было. Они менялись оба. Кроули учился милосердию, Азирафель – отваге. И оба – любви. Не между человеком и человеком, ангелом и демоном, даже не между мужчинами, а между их сущностями без названий, чинов и условностей. - И что теперь? – спросил Азирафель, пытаясь сложить крылья. - Нет, не складывай, - попросил Кроули. – Расправь полностью. Не здесь, не в магазине. - А где? - Там, - Кроули указал на потолок. – Там, где мы встретились впервые. Он протянул руку вверх, Азирафель опустил свою, их пальцы встретились и… * Космос жил своей жизнью, как и шесть тысяч лет назад, галактики отдалялись друг от друга, туманности расширялись, гасли старые звезды, зажигались новые – Вселенная была не такой, какой ее когда-то увидели два ангела, но она осталась такой на крыльях одного из них, того, кто взмахом крыльев перенесся именно в этом место вместе с другом, который давно перестал быть ангелом. - И что мне сделать? Встряхнуть крыльями? – уточнил Азирафель. - Подождать, - ответил Кроули, любуясь им. - Но чего? - Начала. Ангел не стал уточнять, его ли самого, как Начала, или начала чего-то еще – это было не так важно. Он изменился, может, так и было нужно, может, это было частью Непостижимого плана, в который ангел продолжал верить, может, частью проклятья, в которое ангел верить как раз-то не хотел, но единственное, во что он верил, единственному, кому он верил, это все было не важно. Он не ушел, не бросил, не испугался. Он что-то понял первым и ждал. Кроули пошевелил пальцами и зачем-то сотворил пустую книгу рядом с собой. Впрочем, не совсем пустую – по велению ли демона, Бога или кого-то еще, все золотые блестки-звезды, вся чернота крыльев, все белые перья, золотые рога, клюв, копыта и все прочее начали исчезать, как будто втягиваясь в книгу и заполняя собой ее страницы. Сколько прошло времени, было не важно, как не важно и было то, что оба не произнесли больше не звука, пока книга не заполнилась и не захлопнулась. И пока Азирафель снова не стал собой, глядя на Кроули с робкой улыбкой. - А теперь? – коротко уточнил ангел. – Что теперь? - Смотри, - Кроули взял его за руку, и Вселенная как будто начала сжиматься, собираться в одну точку, затем схлопнулась и стала Пустотой, Ничем, Бесконечным Ничем и Бесконечной Пустотой, где стояли только один одни… и рядом в пространстве висела книга. – Здесь вся Вселенная, - сказал Кроули. – Да будет материя, да будет притяжение, да будет все со страниц от одиннадцатой по три миллиона шестьсот вторую включительно, - повторил он когда-то произнесенные собой же слова. - Ты помнишь? - Помню, но… но не понимаю, - ответил Азирафель. - Ты и есть Вселенная, ангел, - ответил ему Кроули, все еще держа его за руку. – Ты – все то, что и было с одиннадцатой страницы и по три миллиона шестьсот вторую. Ты – все звезды, все планеты, ты – это и есть мир. - Я все еще не понимаю, - ангел даже собрал бровки домиком. – Ты создал меня? – спросил он. - Не-е-ет, - широко улыбнулся Кроули. – Ты целиком и полностью Божье творение во всех смыслах слов. И я тоже, - добавил он, подумав несколько секунд. – Но в какой-то степени я запустил Вселенную. Я запустил весь двигатель, раскидал звезды, размазал туманности, закрутил галактики, а ты… нынешний ты, как будто стал Вселенной в миниатюре, если ты понимаешь, о чем я. - Я? Вселенной? – растерялся ангел. – Но не помню, чтобы ты создавал клювы, копыта и… и все прочее. - Ну… я, по крайней мере, попытался хоть как-то объяснить то, что с тобой случилось, - пожал плечами демон. – Потому что, если подумать, это чистая логика. - А Вселенная действительно схлопнулась? - Не-е-ет. Это не прошлое мироздания, это… это типа иллюзии, того, что было в прошлом. Я могу остановить время, но провернуть такое с мирозданием мне не по силам, знаешь ли. - Может быть, рога, копыта и клюв – намек на херувима? На какого-то херувима. На херувима, который сделал… что-то сделал, я не знаю, что и даже когда. - Ну, может, и так. Может, это была часть какого-то плана, который тоже был запланировал очень давно. Может, это какая-то проверка. Но я точно знаю, что эти золотые крапинки на черных крыльях – это Вселенная и все звезды в ней. Вот, почему я ждал, когда твои перья почернеют. Азирафель выпустил руку Кроули и нагнулся за книгой, быстро пролистал ее и задержался на первой титульной странице. - А кто разрабатывал план запуска всего? – спросил он. Кроули пожал плечами. - Несколько херувимов. А я просто должен был сделать свое дело. А что? Там что-то написано? Азирафель широко улыбнулся и перевернул книгу так, чтобы Кроули смог прочитать посвящение. - «Издательство «Боже Всемогущая»? – округлил глаза демон, глядя то на короткую строчку, то на ангела. – «Отныне и навсегда – всем влюбленным. Бог»? Но… но как… да ла-а-адно… - А ты не читал посвящение? – еще шире и еще светлее улыбнулся Азирафель, закрыв книгу и прижав ее к груди. - Никто не читает посвящение, - поморщился Кроули. – Она же не могла… Нет, Она же не могла… Она могла? - Наверное, - коротко ответил ангел, взяв демона за руку и глядя на то, как Вселенная расширяется снова, как иллюзия пропадает, а звезды, зажегшиеся шесть тысяч лет назад, занимают свое нынешнее положение. – Пойдем домой? * В книжном магазине было по-прежнему два часа ночи… ну, с несколькими минутами. - А ты читал эту книгу? – спросил Азирафель, сразу сев за письменный стол и начав листать страницы. - Трижды, - ответил Кроули, свалившись на диванчик и вытянув ноги. – До одиннадцатой страницы описание того, что должно свершиться в результате, собственно, запуска, а после трех миллионов шестьсот второй до шестимиллионной включительно – формулы, заметки, сноски и прочая техническая ерунда. Физика, химия, черчение, калибровка и даже колеровка. - Правда? – восхитился Азирафель, продолжая вчитываться. – И ты помнишь весь отдел создания Вселенной? - Конечно, - Кроули забросил ноги на спинку и свесил голову до пола. – Была там неразлучная парочка - физик и математик. Шива занимался вычислением плотности Вселенной, состава, концентрацией материи, энергии, газа, звезд, планет, их точным расположением, а Шакти – энергией, гравитацией, расширением Вселенной в целом. Брахма планировал запуск в целом, чтобы все было на своем месте и ничто никуда не улетало раньше времени. Но у него была проблема с колером. Знаешь, трудно было найти более упертого херувима, который желал, чтобы космос был в нежно-пастельных тонах голубого и розового. Он хотел, чтобы звезды были серебряного и золотого цветов. Пришлось вмешаться Кришне, херувиму-колеровщику, который сказал, что космос будет черным, потому что на черном все цвета смотрятся ярче, а, учитывая тот факт, что вскоре Бог собиралась создавать день и ночь, ночь должны была бы быть черной. Брахма предлагал белый космос и белую ночь. Пришлось вмешаться Шиве и Шакти. Оба сказали, что белый космос – это математически и физически нереально и глупо. Но разрешили оставить звезды почти любых цветов, а над цветом планет развлекаться, как угодно. Вот с трех миллионов шестьсот второй страницы и идут математические вычисления каждого физического тела, включая будущие, плотность ядра планет, состав галактик, галактических групп, сверхскоплений и всего прочего. Плюс указаны все оттенки цветов, какие были использованы в создании Вселенной, плюс выведены все физические формулы и еще прорва всякой информации. Там еще сноски, пояснения, допущения, благословения, в общем, я просто выучил то, что было действительно нужно. - Но ты не читал заглавие, - заметил ангел. - А зачем? – удивился демон. - А эпилог? Послесловие? Самую последнюю страницу, где указан тираж – один экземпляр? Кроули даже сел по-нормальному. - Нет, - напряженно ответил он. – Там тоже что-то есть? - Мелким шрифтом, - загадочно улыбаясь, ответил Азирафель. – «Там, где встретятся двое, что создадут все, там эти двое встретятся после всего. Вам дарю этот мир, будьте счастливы и берегите друг друга», - прочитал он. - Это ничего не значит, - заявил Кроули. – Это обращение могло быть к людям. Для них же все и делалось. - Но люди никогда не прочитали бы эту книгу, - не согласился Азирафель. – И никогда не прочтут. И люди ничего не создавали. Я имею в виду даже тот факт, что Адам и Ева зачали Каина рядом с яблоней – это еще не доказательство того, что это напутствие именно им. Каин убил Авеля, «все», как ты понимаешь, как-то не вышло. - Только если это «все» - не весь род человеческий, - пожал плечами Кроули. - Адам и Ева вели оседлый образ жизни, мой дорогой, - напомнил ангел. – И в Рай они не вернулись. Я уверен, что если книга в самом деле от Бога, то Она имела в виду… - …нас? – закончил за него Кроули. – А это «всем влюбленным» тогда что? - Ну, влюбленные любят смотреть на звезды, - пространно заметил ангел. – И я люблю, - добавил он. - И я, - тихо согласился Кроули, но глядя при этом на Азирафеля. – Но для меня звезды – это просто космические тела. По-настоящему я увидел их только на тебе, вернее, в тебе самом. Азирафель заалел щеками и смутился. - О, это так мило, - польщенно протянул он. - Это не мило, это правда, - ответил Кроули. – Во Вселенной не было, нет и не будет звезды ярче, чем ты. Мы столько пережили вместе, столько вытерпели, а ведь мы встретились, когда я так был занят, что едва посмотрел на тебя. Меня привлекали красоты мироздания. А потом стало не до красоты, когда я чуть не убил тебя. - Но ведь не убил, - напомнил Азирафель. – Ты бы и не смог, у тебя ничего в руках не было, и ты был ранен. - А ты не добил меня, а помог, - покивал Кроули. – Но я все равно не понимаю, ангел. Наша встреча. Эта книга. Наша встреча потом, уже после войны. Наша встреча в Раю на Земле. Наши последующие встречи. Даже это событие, когда ты начал меняться. - Рискну предположить, мой дорогой, что есть другая книга, - заметил он. – Вся техническая документация всегда в книжном формате – взять хотя бы Книгу Жизни. Значит, мироздание должны были сотворить мы оба, потом встречаться, ссориться, мириться, быть вместе… - Вместе? – Кроули даже округлил глаза. - В смысле… - Азирафель смутился еще больше. – Хотя, знаешь, какого черта, в самом деле? Мы действительно столько времени вместе! Мы были вместе с самого начала, мы были вместе под самый конец, если бы он случился. Мы даже сейчас вместе. Может быть, пора быть вместе… я хочу сказать… совсем вместе? - Вместе? – повторил Кроули снова. - Да, - живо покивал Азирафель, захлопнув книгу, чего не позволял себе уже очень давно, испытывая трепет перед каждой из книг. – У меня никого не было ближе тебя, Кроули, - уверенно заявил он. – И мне никого не надо. Мне нужен только ты, если ты только согласишься, потому что я бы хотел… Кроули одним движением поднялся с дивана и оказался рядом с ангелом, обхватив его за шею и запечатлев на его губах поцелуй – первый в их теперь уже общей жизни вместе, чувствуя руки ангела на своей шее и талии. В книге сотворения мироздания была еще одна строчка, но таким мелким шрифтом, что ее было практически незаметно. И в ней говорилось… примерно об этом. О поцелуе кого-то с инициалом А с кем-то с инициалом К, потому что до падения Кроули тоже имел имя и начиналось оно именно на букву К. Ну, или, возможно, это была ошибка издателя, описка, просто шутка. В конце концов, никто не знал, какую игру вела Бог, если Она никому ничего о ней не говорила.