герой

Дождь барабанил по крыше старого склада, создавая уютный, монотонный шум. Снаружи, в серой мгле, мегаполис жил своей жизнью, но здесь, в этой пыльной комнате, время будто остановилось. Тока сидела у окна, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрела на Канеки. Он спал. По-настоящему, глубоко, без кошмаров, хотя бы на пару часов. Его лицо, осунувшееся и бледное, разгладилось. Серебристые волосы разметались по грязному матрасу, а грудь мерно поднималась и опускалась. Она видела, как под тонкой кожей на виске иногда пульсирует вена — остаточное явление после той жуткой трансформации. Он был чудовищем. Он был драконом. А сейчас он просто лежал здесь, похожий на побитого щенка, и это зрелище разрывало её сердце. — Идиот, — тихо прошептала она, одними губами. — Вечно из себя героя строишь. Она легко коснулась его щеки кончиками пальцев. Кожа была горячей. Он вздрогнул во сне и, не просыпаясь, потянулся к её руке, прижимаясь к ладони, как к единственному источнику тепла. Тока замерла. Обычно она была резкой, колючей, но сейчас, в этой тишине, все маски спали. Канеки медленно открыл глаза. Его взгляд, сначала мутный и расфокусированный, наткнулся на неё, и в нём тут же зажглась искра жизни. — Тока… — выдохнул он, голос его сел от долгого молчания. — Ты не спишь? — Не твое дело, книжный червь, — фыркнула она, но убрать руку не позволила. Наоборот, она медленно провела большим пальцем по его скуле. — Как ты себя чувствуешь? Башка не кружится? — Уже лучше, — соврал он. Внутри всё ныло, каждое волокно тела казалось чужим, но когда он смотрел на неё, боль отступала. — Тока… мне страшно. — Чего тебе бояться? — нахмурилась она. — Что я снова потеряю контроль, — прошептал он, и в его голосе послышалась едва сдерживаемая дрожь. — Что я… могу навредить тебе. Как тогда. Тока резко подалась вперёд. Схватив его за воротник потрёпанной рубашки, она притянула его к себе так, что их лбы почти соприкоснулись. — Слушай сюда, Кен, — прорычала она тихо, но весомо. — Ты уже спас меня сто раз. Хватит ныть. Если ты снова превратишься в гигантского монстра, я просто дам тебе пощёчину. Ясно? Он не сдержал улыбки. Слабый, неуверенный смех вырвался из груди. — Жестоко. — Это я заботливая, — ответила она и, не думая больше ни секунды, поцеловала его. Это был не невинный поцелуй. Жадный, требовательный, словно она хотела выпить весь его страх, всю эту чёрную пустоту, которая накопилась у него внутри. Канеки ответил сразу же, забыв про боль и усталость. Его пальцы вцепились в её волосы, притягивая ближе, сильнее. Тока тихо зарычала в поцелуй, чувствуя, как его руки скользят по её спине, сминая тонкую ткань футболки. Она была напряжена, как струна, но под его пальцами начинала таять. — Тока… — прошептал он, отрываясь от её губ, чтобы перевести дух, но тут же припал к шее, целуя горячую кожу. — Мне тебя не хватало. Так сильно. Её руки скользнули к его груди, нащупывая узел на бинтах, что скрывали шрамы от предыдущих регенераций. Она не спрашивала разрешения — она просто хотела почувствовать его живым. Стянув с его плеч рубашку, она прижалась всем телом, чувствуя, как бьётся его сердце в унисон с её собственным. Пальцы Кена дрожали, когда он водил ими по её ключицам, опускаясь всё ниже, очерчивая изгибы её тела через тонкую ткань. Каждое его прикосновение было пропитано благоговением. Он не набрасывался — он исследовал, запоминал каждый миллиметр, который чуть было не потерял навсегда. — Не останавливайся, — выдохнула она ему в губы, впиваясь ногтями в его плечи. — Я не стеклянная. Я с тобой. В темноте комнаты, освещаемой лишь тусклым светом уличных фонарей, пробивающимся сквозь щели в ставнях, они двигались в едином ритме. Медленно, чувственно, почти болезненно нежно. Это было не просто желание плоти. Это была молитва. Обещание выжить. Когда Канеки осторожно уложил её на матрас, нависая сверху, он смотрел ей в глаза, и в них уже не было страха. Была только она. Его якорь. Его Тока. — Я люблю тебя, — сказал он, и голос его не дрогнул. — Я знаю, — ответила она, криво усмехнувшись, но в её глазах блеснули непрошенные слёзы. — И я тоже. Так что давай, прекращай страдать. Мы выберемся. Она потянула его за шею, прижимая к себе, чувствуя тяжесть его тела. Звуки дождя усилились, заглушая их прерывистое дыхание и тихие стоны. *** Утро встретило их серым рассветом. Канеки проснулся от того, что Тока ворочалась во сне, пытаясь укрыться от холода. Он натянул на них старый плед, который нашёл в углу, и притянул её ближе, вдыхая запах её волос. Она недовольно буркнула что-то про «задушишь», но сама прижалась крепче, положив голову ему на грудь. Он смотрел в потолок и впервые за долгое время улыбался спокойно. Всё было хорошо. Пока у него есть она, он сможет выдержать всё. Даже если весь мир ополчится против них, у них есть этот уголок тишины. — Кен, — сонно пробормотала Тока, ткнув его кулаком в бок. — Ты слишком громко думаешь. Спи давай. Он рассмеялся — тихо, от души — и поцеловал её в макушку. — Спасибо, — прошептал он. — Заткнись и спи, — отрезала она, но уголки её губ дрогнули в улыбке. Они снова провалились в сон — теперь вместе, и даже шум дождя казался им колыбельной.