Gimme dat love

— Ну почему же ты не отвечаешь?! — кричит Юци, едва не бросая телефон на отливающий неоном асфальт перед клубом. Всё же смартфон хотелось уберечь. Внутри верх брала злость, самая настоящая, концентрированная, когда находишься на грани взрыва. Когда чувствуешь, как бьется сердце где-то на уровне горла, будто таймер, отсчитывая секунды до истерики. Она хотела расслабиться в этот вечер, поэтому — глубокий вдох, и уже кажется, что никакой злости и не было. У Соён в голове застряла мелодия предыдущего трека, а тело уже отдалось биту нового. Перед глазами толпа слилась в один танцующий силуэт, и Соён, улыбаясь двигается вместе с ними, в каком-то своем, необыкновенном ритме. Алкоголь играет, заводит сильнее, расслабляет сознание, позволяет чувствовать себя — собой. Тело само собой ведёт к бару, там в ряд выставлены шоты. Глаза разбегаются от сочетаний сиропов и алкоголя. Чон берет самый яркий — огненно красный и, улыбнувшись бармену, выпивает залпом. Горло жжёт, и она немного морщится, вытирая уголки рта. Направляясь в уборную, Соён пританцовывает, огибая целующиеся парочки, пока музыка не становится совсем тихой. Где-то на дне кармана лежит блеск для губ. Достав его примерно с третьей попытки, девушка сталкивается со своим отражением в заляпаном зеркале. Блеск с вишнёвым вкусом ощущается холодно и вязко на губах. Но Соён довольна. Она не может не улыбнуться собственному растрепанному, слегка безумному, но такому счастливому отражению. Как бы сильно Юци не пыталась подавить в себе раздражение, оно никуда не ушло, а лишь пустило корни, превращаясь в глухую обиду. Девушка садится на ярко красный кожаный диванчик за свободным столиком, наблюдая за толпой. Где-то там, в этом водовороте тел, растворилась и Соён. Только вот у Юци ловить этот ритм не было никакого настроения. Официант принес высокий бокал с клубничным дайкири, украшенным подтаявшей кромкой сахара и вялой веточкой мяты, но Юци к нему так и не притронулась. Соён подходит медленно, не переставая двигаться в такт музыке, словно тянет каждую секунду, полностью отдаваясь. Силуэт искажен неоном, но её улыбку Юци узнала бы из любой толпы. Девушка присаживается рядом на диванчик, явно нарушая личное пространство. Рука ловко хватает со столика коктейль, и девушка сначала пробует сахарную кромку, оставляя на стекле след от ярко розового блеска, а затем и делает пару глотков через трубочку, не отрывая взгляда от Юци. — Ну чего ты такая грустная? Идём танцевать, — говорит Соён, продвинувшись ближе, чтобы её было слышно в шуме музыки. От неё пахнет вишней и алкоголем, что не сложно почувствовать в силу её близости. — Не хочу, Соён–а, — отвечает Юци, смотря в горящие адреналином глаза Соён. Из-за басов её голос звучит скорее беспомощно, чем твердо. — Хочешь уйти? — Соён делает ещё глоток дайкири, а когда получает кивок — берёт Юци за руку и уводит. Их пальцы переплетаются мгновенно. Ладонь Соён горячая, почти обжигающая. Они просачиваются сквозь толпу; воздух в ней пропитан дешёвым алкоголем и всевозможными духами, становится до невозможности душно. Юци едва успевает уворачиваться от чужих локтей и плеч, виски сдавливает от нарастающей духоты, и в какой то момент начинает казаться, что этот бесконечный коридор из чужих тел никогда не закончится. Выходя на улицу их опаляет прохладным ветром, немного отрезвляющим для Соён. Воздух чистый и резкий , ощущается почти болезненно после угара в клубе. Басы всё ещё слышно, но теперь лишь фоном, тихим грохотом, будто где-то вдали. — Теперь лучше? — спрашивает Соён, смотря на Юци с искренним переживанием. В зрачках её отражается неоновый свет вывески клуба. — Намного, — отвечает Юци, слабо улыбаясь. — Идём домой? Хочу отдохнуть. Соён в ответ только кивает. На душе становилось теплее от того, как Соён внимательно слушала, пока Юци рассказывала, что стало причиной её плохого настроения. От того, как та пьяно смеялась, поддерживая подругу. От мягких касаний: то проведет аккуратно по плечу, то случайно коснется руки. Они шли по узенькой улице какого-то жилого района. Проход был освещен вывесками различных магазинов и круглосуточных кафешек. Девушки шли, громко напевая знакомую им двоим песню, подпевая друг другу и звонко смеясь. Yeah, hey, baby, don't you get sidetracked So focus, I just wanna woo like that I'm sippin' on your champagne Got expensive taste and this is, hmm, not bad My lipstick on the rim, you know I'm toxic Got all them talkin', I'm the hottest topic So dangerous, got no hesitation Ain't no second guessing, think I like you, baby — Чего разорались?! Люди спят, а вы тут орёте! Опять, прости господи, какие-то... не дай бог снова тут появитесь! — из какого-то окна выглянул сонный и явно разъяренный дедуля. Девушки обернулись на него и ринулись с места. Пробежав не больше десятка метров, обе остановились и переглянулись друг с другом, а затем, чуть ли не сгибаясь пополам, рассмеялись из-за произошедшей ситуации. Всё это было так ярко, пьяняще и до абсурдности несуразно, но так правильно. У Юци уже самой глаза горели таким же адреналином, что и у Соён. Смех Юци стихает первым, оставляя после себя лишь прерывистое, горячее дыхание. Накатившие эмоции уступают чему-то другому, тягучему — тому, что копилось уже очень давно. Юци кажется, что в полумраке тихой улочки Соён выглядит невероятно. Растрёпанные волосы, немного смазавшийся блеск на губах, и взгляд — открытый, затуманенный алкоголем. Соён делает шаг вперёд — рушит ту дистанцию, которую они выстраивали годами дружбы. Её рука аккуратно тянется к лицу, бережно заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. Во взгляде мелькает столько нежности и осознанности, словно они и вовсе не пьяна. У Юци дыхание немного сбивается в моменте, и терпение оглушительно трескается. Она поддаётся вперёд, сталкиваясь своими губами с чужими. Поцелуй выходит неловким, слишком резким и отчаянным столкновением губ. Юци чувствует на губах сладковатый привкус дайкири и вязкость химозного блеска для губ. Голову кружит сильнее любого алкоголя. Соён тянет её за плечи ближе, руками поднимается на шею, оглаживая её аккуратно, едва ли не кончиками пальцев относясь к этому с невероятным трепетом. Отстранившись Чон растворяется в смущении, утыкаясь Юци в плечо и складывая ладони на талию. Тишина безлюдной улочки казалась слишком громкой в этот момент. Come gimme that lo-lo-lo-lo-lo Lo-lo-lo-lo-lo-lo-lo-lo-lo-lo Lo-lo-lo-lo-lo-lo-lo-lo-lo-lo Lo-lo-lo-lo-lo, 널 이리 내 Come gimme that lo-lo-lo-lo-lo Lo-lo-lo-lo-lo-lo-lo-lo-lo-lo Lo-lo-lo-lo-lo-lo-lo-lo-lo-lo Lo-lo-lo-lo-lo, come gimme that, come gimme that